"Фантастика 2024-67". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Трофимов Ерофей - Страница 1087

Нет.

Основной принцип техники «Маятника» заключается в раскачивании тела, постоянном изменении направления движения и положения конечностей с корпусом, смещении центра масс. Можно ли при такой акробатике метко стрелять? Как показала практика — да, можно.

Можно ли метко стрелять, если в тебя попадают вражеские пули?

Нет.

Тогда на что расчёт?

А на то, что противник будет дезориентирован диким поведением, что даст драгоценные доли секунд, чтобы поразить его первым. Вроде бы логично, но профессиональных военных такими танцами с толку не собьёшь.

Да, движение предсказать сложно, но от них не требуется с одного выстрела убивать — засевшая в любой части тел пуля серьёзно отбивает возможность и желание кувыркаться дальше. С перекрёстным огнём всё точно также, особенно если учитывать, что скорость реакции врага ничуть не хуже вашей, и он действительно готов по вам стрелять на поражение.

Вот только настоящий «Маятник» — это именно умение контролировать ситуацию, заставлять противника действовать именно так, как нужно бойцу!

Я быстро взглянул в глаза Минори, сделал движение глазными яблоками вправо, а сам двинулся влево. Быстро перестроился и тут же снова зрительный контакт. Легкий гипноз, заставляющий Минори поверить в то, что через секунду я буду в том месте, куда он швырнет свой шар.

Движение рукой, взмах ресниц, уклон тела. Пригнуться и отпрыгнуть. Перевести тело в другое положение. Снова огненный шар проходит мимо.

— Изаму! Молодец! — слышится со стороны красной кабинки.

Это радует. Это не может не радовать. Я продвигаюсь дальше.

В практической стрельбе мишени не стреляют в спортсмена. Он полностью сосредоточен на скоростном поражении целей. А что первично в огневом контакте, который отрабатывается в боевой подготовке?

Это уход с линии встречного огня.

Нужно определить опасность, ее вид и направление, выполнить уклоняющий маневр, одновременно обнажая оружие и поражая противника. Выполнение уклоняющего или блокирующего маневра — одно из главных условий в боевой подготовке.

И сейчас я раз за разом делал это, приближаясь к ошарашенному противнику. Да это чертовски выматывало, но зато отлично срабатывало против подлости и обмана.

Преподаватель вместе со своим учеником смотрели за нами. Они были совершенно спокойны. Они уверены в том, кто победит…

Кацуми кричит в красной кабинке, ей вторит Шакко. Малыш порывается сломать дверь, но выставленная преподавателем прозрачная стена не дает этого сделать.

Уклонение, обман, взмах рукой и тут же движение глубже в левую сторону. Снова огненный шар пролетает мимо меня. Он чуточку опаляет ресницы, но хрен с ними — вырастут! Зато я на полметра становлюсь ближе к врагу!

— Этого не может быть! Это просто невероятно! — подал голос парень из синей кабинки. — Хинин опять использует оммёдо? Он работает на отвлечение?

— Всё чисто! — бросил курсант с пятого курса. — Просто он дьявольски ловок!

Я дьявольски ловок? Это высказывание придает сил. Если уж даже те, кто находится на стороне противника, выдают уважение…

Снова обманное движение. Я заставляю Минори мазать в очередной раз. Огненный шар проходит почти вплотную, но всё равно мимо.

До цели остается три шага. Всего три шага, поэтому я делаю кувырок. Захватываю с арены горсть песка. Быстро отпрыгиваю в сторону.

На месте моего приземления взрывается очередной огненный шар, но меня там уже нет. Я распластываюсь в воздухе и швыряю в глаза Минори песок. Пусть этот ублюдок попробует мои недавние страдания на вкус.

— А-а-а!!! — вырывается из горла противника дикий крик.

И этот крик усладой льется в мои уши. Я уже рядом с Минори. Ещё миг и ребро ладони опустится на основание крепкого затылка.

Он склонился, пытаясь вырвать песок из глаз. Склонился и открыл шею.

Рука взлетает в воздух!

Снова возникает то радостное чувство уничтожения, какое начало преследовать меня недавно. В лицо хлынула кровь. В ушах раздался звон, как будто рядом пролетел поезд-сапсан.

Я убью Минори!

Я должен убить Минори!

Я хочу убить Минори!

Рука переворачивается пальцами вниз. Она складывается в подобие орлиного клюва, чтобы наверняка поразить жизненно важный орган. Рука опускается…

Время словно замирает…

Ещё немного и…

Я почти коснулся средним пальцем беззащитного пушка на шее, когда мою руку отбросило в сторону.

Поднял глаза и блокировал удар Джиро Хамады.

Почему этот парень здесь? Разве преподаватель не сделал прозрачную преграду на двери синей кабинки?

Впрочем, вряд ли Камавура это сделал. Он же на стороне клана Огава…

— Тебе не победить господина Минори, — процедил Джиро. — Меня ваши разборки не касаются, поэтому я могу сделать так!

Он выбросил руку, с которой сорвался сноп пламени. Я пытался закрыться, но куда там — большая часть силы потрачена на качание маятника. Скорость уже не та…

Меня ударило в грудь и отбросило. Я снова покатился по песку.

— Никогда нельзя забывать о друзьях противника! — раздался в ушах незнакомый мужской голос. — Если ты бьешься с одним, то ты бьешься и с его друзьями. Никогда нельзя выпускать из виду врагов…

— Что? — подскочил я, пытаясь раздышаться. — Что ты сказал?

— Я сказал, что тебе никогда не победить господина Минори, — повторил Джиро.

А ведь я спрашивал не его. Но кого же тогда? Чей голос раздался в моей голове?

Неужели снова Кохэку? Но там был детский, тонкий голосок, а сейчас прозвучал уверенный бас.

Малыш? Он упрямо сжимает губы, пытаясь вырваться наружу.

Преподаватель и курсант? Они спокойно стоят в стороне.

Прихлебатели Огавы? От этих только звездюлей дождешься.

Вон, как остальные двое выбираются из кабинки. А Камавура молчит. Делает вид, что всё нормально. Да ещё и Минору кое-как отплевывается и расчищает глаза.

Один против четверых…

Похоже, что сейчас я огребу не по-детски.

Сдаваться не собираюсь! Это не в моих правилах!

Если уж драться, так от души. Плевать на запреты, плевать на разговоры о чести! Я должен нахлобучить этих ублюдков!

В крови закипает чувство восторга и злой радости! Я смогу! Я выдержу и сделаю это!

Я делаю первую мудру и тут же следует крик курсанта:

— Нельзя использовать оммёдо! Ещё одна мудра и хинин будет дисквалифицирован!

Черт… А вот моих противников это не касается!

Вон, как разгораются кулаки в усилениях.

— Толстые ветви деревьев не выдерживают тяжести снега и ломаются, а тонкие ветки пригибаются, а потом сбрасывают снег и выпрямляются как ни в чем не бывало! — снова раздался мужской незнакомый голос. — Мягкость побеждает силу и зло! Примени стратегию!

— Но как? — невольно вырывается у меня.

— Хинин, ты спрашиваешь — как тебе поклониться? С нас будет довольно догэдза, земного поклона. Поклонись, покайся в том, что решил поступить в академию с аристократами, а мы тебя помилуем! — прохрипел Минори.

— Тебе сейчас не справиться с ними. Скажи, что через месяц ты будешь готов выйти на соревнование с десятью мастерами первого курса. И сделаешь это на глазах у всех, во время вечеринки в честь первокурсников! — быстро проговорил незримый бас.

— Изаму, уходи! Беги, Изаму! — кричала Кацуми из кабинки.

Успокаивающе махнул ей рукой, мол, всё нормально. Шакко попыталась разбить стекло, но куда там…

Я же улыбнулся, взглянул на четверку дерзко и сказал:

— Ребята, я сейчас легко вам навтыкаю, но об этом подвиге мало кто узнает. Я бросаю вам вызов — сойдемся в поединке на вечеринке в честь первого курса. Вижу, что вас всего лишь четверо… Соберите с собой ещё шестерых мастеров первого курса. Хинин докажет вам, что не боится любого скопища аристократов. И это произойдет на глазах у толпы. После этой битвы вы получите небывалый авторитет, а я… Если я проиграю, то будь по-вашему — я уйду из академии. Уйду с позором, обмазав башку конским навозом. Принесу себя в жертву существующему режиму.