"Фантастика 2024-67". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Трофимов Ерофей - Страница 1165

Ректор замолчал. Он явно оценивал мой эмоциональный отклик. Старался прочитать по мимике и жестам общее состояние. Я же контролировал язык своего тела и подавал все признаки открытости и внимания. Ну да, без этого никак в наше время.

Поза с опущенной головой — говорит о недоверии. Руки, сложенные перед вашим телом, демонстрирует отсутствие открытости. Руки на бедрах — говорят об агрессивности. Мне же нужно было держать свое тело расслабленным, сохраняя при этом зрительный контакт. Ни в коем случае не перекрещивать руки и ноги. Ладони на двадцать пять градусов развернуты к ректору, голова склонена чуть набок. И самое главное — всё также преданно смотреть.

Предложение стать военным агентом это не хухры-мухры. Тут так с кондачка не заскочишь. Надо бы сперва прощупать почву, чтобы понять — что подразумевается под этим понятием?

— Что я должен буду делать? — задал я вполне резонный вопрос.

Как раз такого вопроса ректор и ожидал. Это я понял по его слегка опущенным ресницам.

— Параллельно с основным обучением, вы будете обучаться искусству нейтрализации отдельных лиц в тылу противника. Обучаться выводу из строя военных, промышленных и других объектов, нарушению управления войсками, разрушению коммуникаций, узлов и линий связи, уничтожению живой силы и военной техники, воздействию на морально-психологическое состояние противника.

— То есть я правильно понимаю, что из меня будут готовить диверсанта? — задал я вопрос, когда ректор замолчал.

— Ваша сообразительность подтверждает правильность принятого нами решения. Диверсант... — Хидео словно попробовал это слово на вкус. — Можно и так назвать. Но я бы предпочел формулировку "военный агент".

Я сделал вид, что задумался. На самом же деле моё решение было положительным, но требовалось уточнить некоторые детали. Почему положительным? Потому что дополнительные знания, дополнительное приближение к руководящему составу и доверие ко мне, как к человеку, который пробивается сам, а не с помощью волосатой папиной руки, очень импонировали. Это дополнительная ступенька в моей карьерной лестнице, а заодно вхождение в специализированный круг людей, которым можно чуточку больше, чем остальным.

— Скажите, а моя деятельность не будет направлена в ущерб моей карьере? Я хочу дослужиться до высших чинов, а описанная вами деятельность военного агента подразумевает скрытность и жизнь в тайне.

— Позвольте полюбопытствовать, господин Такаги, а для чего вам высшие чины?

— У меня есть давняя мечта, — ответил я искренне. — И для свершения этой мечты нужен именно высший чин. Скажу честно — я ради этого даже в военную академию пошел.

— Что же, тогда вы на верном пути. Многие из тех аристократов, кто связал свою жизнь с военным делом, как раз были военными агентами. Они подразделяются на три вида: черные, белые и призраки.

Ректор явно хотел, чтобы я его спросил про эту квалификацию военных агентов. И я спросил:

— Что это за виды? Почему они так разделяются?

— Что же, это не такая уж закрытая информация, поэтому я могу ответить на твой вопрос, — ректор снова сложил пальцы в уголок. — Видишь ли, есть люди, которые открыто ведут борьбу против врагов Японии. Мы называем их белыми агентами, потому что они на виду, и отвечают за свои действия перед людьми. Есть черные агенты, они в основном занимаются устранением нежелательных элементов и редко показываются на людях. А есть призраки — агенты, которым ни в коем случае нельзя рассказывать о своей деятельности. Люди должны видеть лишь эффект от их действий, но не знать — кто именно это сделал. Вот как раз последний вид агентов и подходит для вас, господин Такаги.

Я слегка опустил голову. На языке жестов это означало погружения в раздумья. Но сам для себя уже решил согласиться. Если в свете последней полученной от Окамото информации меня будут готовить к работе в России, то я гораздо лучше пригожусь там, чем буду просто строить карьеру и пытаться пробиться через плеяду детей аристократов. А каждый родитель желает только счастья своему ребенку, поэтому детишек будут пихать во все горячие и денежные места. Поэтому урвать там вакантное место под солнцем будет ой как непросто.

При переходе в военные агенты вида "призрак" я смогу получить доступ к гораздо большему объему информации. Информация же всегда была дороже денег, поэтому доступ к ней мог не только обогатить, но и дать то, что мне так нужно. Приблизить к цели, а заодно послужить на благо Родины...

Вот только какой Родины? Японии или России?

Ректор принял моё молчание за колебание. Он вздохнул и произнес:

— Вы будете изучать углубленно разведку, топографию, подрывное дело, методы работы противника, строевую и спортивную подготовку. Всё это будет проводиться в атмосфере глубочайшей секретности, поэтому придется скрываться даже от друзей.

— Господин Одзава, вы сказали, что мне никому нельзя рассказывать о своей деятельности. Но как мне продвигаться по карьерной лестнице? Я же не смогу афишировать свои достижения...

— Уверяю вас, продвижение будет расти в соответствии с вашей проделанной работой.

— Ещё один вопрос... — я немного замялся, а потом показал на татуировку на щеке. — Как мне быть призраком с такой меткой? Она ведь у меня навсегда...

— Да-да, я знаю, что удаление татуировки обезображивает хинина. Однако, это вряд ли помешает нашему делу. Современное искусство гримировки сделает из вас любого человека. А вашу татуировку легко скрыть под маской, которую не отличишь от человеческой кожи.

Я набрал в грудь как можно больше воздуха, а потом произнес:

— Я согласен!

Господин Тонг и господин Абэ сидели в закрытом кабинете ресторана "Джипао Рогонза". На столе, накрытом алой тканью расположились множество мисочек и тарелочек с различными яствами. Время от времени то один, то другой мужчина аккуратно брали по кусочку с той или иной тарелки, после чего отправляли в рот. Они не отрывали взгляда от молодого человека по имени Хидики, который сидел на другом конце стола и не поднимал глаз от скатерти.

Молчание затянулось надолго. Целых пять минут два аристократа разглядывали Хидики. Тот всё также молча буравил взглядом ткань стола. Перед ним лежал телефон, на экране которого застыл с победно поднятыми руками ненавистный хинин. Только что закончилось воспроизведение позорного ролика, на котором хинин победил десятерых мастеров.

Наконец, господину Абэ надоело молчание и он произнес:

— Есть что сказать в своё оправдание?

Хидики молча помотал головой.

— Значит, один хинин, уровня специалист, легко смог одолеть десятерых мастеров? И это вовсе не смешная история, а реальность? — спросил господин Тонг.

Хидики кивнул.

Аристократы переглянулись. В их взглядах можно было прочитать огорчение, разочарование и досада. Хидики мог поклясться чем угодно, что все эти эмоции относились исключительно к нему. Он сумел перед самым боем с помощью артефакта, нейтрализующего оммёдо защитных полос, подправить иероглифы на стенах арены.

Небольшое исправление на самом деле несло в себе огромную опасность. Опасность для хинина.

Иероглифы боевой арены должны были защищать участников от случайного смертельного исхода. А исправление их было чревато...

Но в этот раз самая простая схватка пошла не так, как планировалось. Шесть мастеров из десяти отказались бить хинина. Почему? Об этом они предпочли не распространяться. Даже когда Хидики после боя пытался вывести их на разговор, они отмалчивались или переводили разговор на иные темы.

— Хидики-кун, мы доверили тебе самое простое дело, — вздохнул господин Абэ. — А ты не смог справиться даже с ним. Что же, это очень сильно опускает тебя в наших глазах.

— Я могу исправиться, — произнес Хидики.

— Конечно можешь... Но как? Неужели ты хочешь организовать новый турнир, где снова окажешься измазанным грязью? Как вашу четверку теперь называют? — господин Абэ криво усмехнулся. — Ху.вые друзья?