"Фантастика 2024-67". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Трофимов Ерофей - Страница 524

Неприятно.

Зелье ощущалось внутри тугим комом огня, и казалось, что еще немного и оно просто-напросто расплавит желудок. Нельзя быть таким доверчивым…

— Вот смотрю на вас и диву даюсь, — покачал головой Карраго. — Нельзя же быть настолько доверчивыми.

— Ненавижу магов, — буркнул Джер.

— Вы тоже пили, — Дикарь понюхал остатки зелья.

— И что? Во-первых, я не просто маг, но весьма старый и опытный. А еще разбирающийся в зельях. Что мешало мне изготовить яд, но заранее принять противоядие? Или вот изготовить зелье, которое только для магов? Или…

— Здравый смысл? — Дикарь поглядел на обрыв. И на кубок. И снова на обрыв. Вздохнул. Выдрал клок мха и им отер стенки.

Разумно.

Нельзя тратить воду на мытье посуды. Как знать, выйдет ли еще спуститься.

— И в чем же здравость?

— В том, что вы не останетесь тут один. Места здесь какие-то… как бы это выразиться, не слишком дружелюбные. Кроме того, — он кивнул на Миару. — И она пила.

— Ну да… ну да… не важно. Отдыхайте.

И Карраго бросил на землю остатки плаща. Потом лег, свернувшись клубком, и сумку под голову подложил.

— Он… серьезно спать собирается? — Джер нахмурился.

— А что еще делать? Устраивать пожар посреди ночи — не лучшая идея, — Карраго глаза закрыл. — Потому как если вдруг что-то пойдет не так, ты даже не увидишь, куда бежать. Следовательно, и спуск откладывается. А значит что?

— Что?

— Что образовалось время, которое можно с успехом использовать для отдыха и восстановления сил… — он отвернулся. — В конце концов, я уже не молод, а эти двое до крайности истощены. Что до вас, молодой человек, то вам лишь кажется, что сил много. типичное заблуждение для вашего возраста. И потому советую…

— Он прав, — Тень бросил в огонь пару палочек. — Если есть время для отдыха, то нужно его использовать.

Джер явно не желал соглашаться. Но и спорить не стал.

Лег. Поерзал, пытаясь как-то устроиться на голой земле.

— А… этот круг… он… вдруг я его сотру?

— Тогда я весьма разочаруюсь в себе, — отозвался Карраго.

— Не сотрется, — Винченцо провел пальцем по линии. — Есть… такие заклятья, которые помогают стабилизировать изображение.

— А почему там бы стерся?

— Там он не стерся бы, там бы его проломили. Энергетическую составляющую. И да, живых граница пропустит. Но злоупотреблять не советую.

Джер молчал минуты две. Но спать ему определенно не хотелось. Вот ведь. еще недавно шел и падал, а теперь вон вертится ужом.

— А как же раненые?

— Какие?

— Вот он, — Джер указал на парня.

— Он как раз спит. Разумный юноша.

— А Ица?

— И она спит!

— Долго! Это нормально, что она спит так долго? И почему вы его просто не излечите? Вот… — он даже сел. — Это же ж…

— Начинаю вспоминать, почему все мои отпрыски до достижения тридцати лет живут на своих этажах…

— Потому что это не так просто. Нельзя сделать что-то из ничего. Сейчас сил нет ни у меня, ни у… кстати, как его зовут?

— Зови теперь Красавцем, — Тень сидел на корточках.

— Наемники отличаются невероятной суеверностью. Они полагают, что истинное имя человека дает магу власть над этим человеком.

Похоже, Карраго тоже не спалось.

— А не дает? — Дикарь держался у границы.

— Как сказать… сильный маг и без имени обойдется. А слабому, тому да, имя лишним не будет. Красавчик… длинновато, не сочтите за критику.

Тень тихо вздохнул.

— С другой стороны да… жить он определенно будет, теперь в этом сомнений нет. Однако вот рубцы останутся. Чувство юмора у наемников тоже своеобразное.

Винченцо тоже лег.

Жестковато.

И корень какой-то, выбившись из земли, упирается в ребра. И главное, не покидает ощущение полной ненормальности происходящего. Будто он, Винченцо, заблудился в чьем-то донельзя безумном сне.

Размышляя об этом он и уснул.

Быстро.

Словно разом отключился. Причем как-то сразу и ясно понял, что спит.

Туман.

Здесь, во сне, он серый и плотный настолько, что можно потрогать. Винченцо и потрогал. На ладонях осталось ощущение липкой грязи. Он их вытер.

А дальше что?

Зелье действует?

Место не изменилось. Почти. Лес отступил. Кустарники исчезли. Земля. Нет, она была, но подбиралась к краю оврага, даже нависала над ним бахромой переплетенных корней, но дальше, ниже земля сменялась металлом. Серебристым. Гладким до того, что смотреться можно.

Скользким наверняка.

Металлическая стена уходила вниз. А вот туман держался поверху.

Винченцо лег на живот и дотянулся ладонью до металла. Теплый. Как будто живой. В этом должен был бы быть смысл, но смысла не было.

Он убрал руки.

Осмотрелся.

Овраг тянулся широкой серебристой полосой. Та уходила куда-то за горизонт, растворяясь на линии его.

— Эй, — Винченцо обернулся. — Есть тут кто…

Потом подумал, что кричать в незнакомом месте — так себе идея. Вдруг и вправду кто-то есть. Кто-то такой, с кем встречаться не желательно.

Он потянулся к силе.

Силы не было.

Даже того робкого огонька, который теплился на дне источника и в самые худшие времена. Источника тоже не было.

Винченцо…

Стал обычным человеком? Он поднял руки.

Ничего не изменилось.

И пальцы шевелятся. Он ощущает прикосновение к коже. И неровность этой кожи тоже ощущает. Щетину, что пробивается наружу.

Хорошо? Плохо?

Он понятия не имеет, что чувствуют обычные люди. Но в данном случае очевидно, что ситуация может быть истолкована двояко.

В первом случае Винченцо имеет дело с игрой собственного разума, на котором сказались многочисленные потрясения — не могли они не сказаться. Во втором — он и вправду оказался в месте, которое отрезало его суть от силы. И главное, пусть данная теория не имела сколь бы то ни было внятных подтверждений, Винченцо она казалась ближе.

Допустим, все именно так.

Он оказался… где?

Рядом со свежесотворенным кругом. Судя по блеску металла, отсутствию земли и растений… к слову, металл уходил дальше, выгибаясь этаким горбом, на котором Винченцо и стоял. Он сделал несколько шагов от края. Да, металл соединялся с подложкой из металла же. Причем плотно, так, что место соединения Винченцо отыскал не сразу. Щель была тоньше волоса.

Но была.

А еще через десяток шагов на металле появился песок.

Сменился глиной.

И землей.

На ней даже чахлые деревца высились предвестником будущего леса.

Итак, если допустить, что он видит… скажем, прошлое? Далекое?

Весьма далекое.

Почему?

Другой вопрос.

Грань силы. Болезнь, которая не болезнь, а дорога духов. Винченцо же случалось… если так, то надо идти. Назад? Вперед? Осталось разобраться, где тут назад, а где тут вперед…

— Эй, — он все-таки крикнул снова, пусть это было нелогично. — Духи, покажитесь!

Тишина.

Эха и того нет.

Он повернулся и направился к кольцам. Если идти вдоль… то он будет просто идти вдоль. Картинка почти не меняется. Овраг. Отвесная стена. Гладкий металл. И звук собственных шагов отдается в ушах. А еще жарко. Солнце вскарабкалось на небосвод, только какое-то низкое и красное. Да и само небо темное, серое даже, будто там, между солнцем и землей, повисло облако пыли.

Или…

Пот сочится по шее. По спине. Пот пропитал одежду. И собственное дыхание теперь с присвистом. Губы склеило от сухости. Язык распух. Еще немного и Винченцо подавится этим языком.

Но он идет.

Ему надо. Туда. Вперед. Зачем? Понятия не имеет… но надо. Очень. И он идет, идет… пока путь не перерезает вереница столбов. Они начинаются где-то там, над чахлым леском, из которого выступают белесыми костями. И стоят, если Винченцо хоть что-то понимает, на равном расстоянии друг от друга. Дальние почти не различимы. Но важно не это. Важно, что столпы уходят в металл.

И тот, что на берегу.

И тот, что в обрыве. И там, на дне обрыва. С близкого расстояния столпы кажутся вовсе странными. Тонкие, с запястье величиной, они пронзают металл Древних, словно гигантские спицы. Но чем выше, тем толще становятся.