"Фантастика 2024-67". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Трофимов Ерофей - Страница 595

— Нежить? — подсказал Карраго. — И, дорогая, с каких это пор ты стала столь ленива и нелюбопытна?

— С тех пор, как осознала, что, куда бы я ни пошла, меня везде пытаются сожрать. А значит, смысла ходить особо нет. Только умру уставшей…

— Погодите… — Джер махнул руками и развел их. — Вот тут…

И на полу свечение чуть погасло, потом откатилось и в бледном поле проступили яркие белые линии, очерчивая квадрат пять на пять шагов.

— Тут… сейчас.

На квадрате одно за другим появлялись круги.

— Сюда стать надо. Для оптимального распределения веса. Слушай… а это как?

— Давай, дорогая, — Карраго протянул руку. — Вставай… видишь, тебя тоже сосчитали. Без твоего веса оптимальное распределение не получится. Ты же не хочешь, чтобы мы грохнулись?

— Еще меньше я хочу грохнуться сама.

Но встала.

И тяжко вздохнув ступила на квадрат.

— Тебе сюда, — Джер показал на пятно у самого края. — Ица, ты рядом…

Пятна загорались, стоило кому-то пересечь черту. Это было донельзя разумно, хотя и странно. И…

— Интересно, а стены будут? — озвучил общую мысль Карраго за мгновенье до того, как платформа отделилась от пола.

Стен не было.

Да и в целом ничего не ограничивало свободного чувства полета, когда от рывка ноги подкосились, и Михе с трудом удержался от желания вообще упасть на колени.

— Твою мать… твою мать… твою… — тихо шептал мальчишка-наемник, закрыв глаза.

Миха мысленно присоединился.

И еще подумал, что лучше бы лестница… потом подумал, что лифт-то застрять может… и если просто застрянет, то ладно, а если эта гребаная платформа, которая то ли есть, то ли нет, исчезнет? Вниз… вниз высоко. И тело у него, конечно, повышенной живучести, но настолько ли?

— Все, — Джер сказал, когда движение замедлилось. — Сейчас стабилизация… и расконсервация уровней. Нужно ждать… и пройти в зону ожидания. Это…

На светящейся платформе появилась более яркая нить.

Указатель.

Чтоб вас всех…

Глава 2

Верховный

Над городом поднимались дымы. Они рождались на вершинах пирамид — и не осталось ныне ни одной, которую обошли бы милостью священного огня. И отблесками его, как и свидетельствами радости человеческой, рассыпались по улочкам костры.

Люди пели.

Плясали.

Славили Богов. И Верховного, которого полагали, если еще не богом, то уже близким к божественности.

Императрица же велела раскрыть врата хранилищ, и теперь по улицам щедро лилась кровь, пусть и свиней с козами, но все же… запахи жареного мяса ненадолго перебили иные, даря иллюзию, что все-то самое страшное осталось позади.

— Ты все равно не доволен, — заключила Маска.

— Это не недовольство, — Верховный смотрел на город с вершины пирамиды, на которую он поднялся с позабытой уже легкостью. — Скорее… они как дети, что ищут укрытия от собственных страхов под одеялом. Ныне они думают, что опасность исчезла. Что все-то будет, как прежде…

— Не будет?

— Нет. Ты воздвиг щит. И его хватило, чтобы укрыть город. Но только город?

— И окрестности… немного. К северу больше, там уцелело несколько старых установок, которые ко всему откликнулись. А вот на юге плохо, то ли разрушены, то ли связь утеряна. Надо ехать.

— Именно… город. Один.

И пусть надземный много больше того, что скрыт под землей, пусть вмещает он не тысячи, но сотни тысяч, однако это ничтожно мало.

Сколько людей осталось вовне?

Сколько пали ниц, моля о пощаде? Сколько вспомнили древние пророчества и убедились, что вот-вот грядет конец мира? И что они станут делать дальше? То, что делают все живые существа в момент опасности — искать укрытия.

— Скоро о чуде узнают…

— Разве это плохо? — в голосе Маски снова слышится насмешка.

— Не плохо. Но… сюда устремятся многие. Тысячи и тысячи. И город не способен будет всех вместить. А людей не только принять надо. Кормить. Успокаивать. Лечить… хватит ли на все чудес?

— Про чудеса не знаю. Надо расширять зону покрытия.

— Как?

— У меня нет глобального доступа. Нужен ключ. Но сугубо на уровне региона можно попробовать разобраться с установками. Если сбои функциональные, то перезагрузки хватит, чтобы получить отклик. Щит расширится. И людей уместиться больше.

Это продлит агонию.

— Что всегда удивляло в людях, так эта ваша готовность умирать. Причем порой добровольно…

Смех.

Там, внизу, смеются и поют. И рабы смешались со свободными людьми. Эта ночь стерла границы, но любая, самая длинная ночь, завершится. А при дневном свете все выглядит иначе. И люди вновь вспомнят, кто они есть…

— Верховный, — тихий голос Акти отвлек от мыслей. — Вас… ждут… вы просили напомнить, если вдруг… задумаетесь.

— Спасибо.

— Он тебя все еще боится, — Маска больше не говорил о будущем. Верховному даже показалось, что его незримый спутник сам пребывает в некоторой задумчивости, если не растерянности.

— Пускай. К страху я привык… но и вправду не стоит медлить. Эти в отличие от простых людей, все сумеют повернуть себе на пользу.

Верховный оглянулся.

Наверное, стоило бы принести богам жертву. Ему предлагали, а он отказался. И теперь, взглянув в каменные лики, ощутил укол совести. Нехорошо.

В другой раз.

Есть ли боги, нет ли… в другой раз.

Спуск показался совсем уж недолгим. Появилось даже глупое детское желание побежать, а то и вовсе перепрыгнуть через ступеньку, потому как быстрее же. Но Верховный заставил себя ступать неспешно.

Ждали.

Возвышался горой раб, который перестал быть рабом. Жалась к нему ивовой ветвью женщина, чье сияние чуть поблекло.

С другой стороны лестницы замерла знакомая фигура в доспехе.

Не Владыка Копий, но тот, кто, когда наступит срок, сменит его. И будет достоин своего отца.

— Акти, — Верховный указал на новых слуг. — Будь добр, проводи их в мои покои. И скажи, пусть накормят… а я пока…

Усталость возвращалась. Пусть Верховный и стал моложе, но только телом, а душа… душа ведь осталась прежней. А души тоже способны уставать.

— Как она? — спросил Верховный тихо.

— Утомилась, — ответил Ицтли, сняв шлем. — Эти рабы… опасны. Особенно женщина.

— Чем?

— У нее глаза жадные. И ей хочется, чтобы ей кланялись. Ей ведь уже кланялись.

— Было такое, — вспомнил Верховный.

— Ей понравилось. Она держала себя совсем не как рабыня… а тот, второй, исполнит все, что сказано.

— Наблюдательный, — Маска произнесла это с одобрением. — Но скажи, что опасности для тебя они не представляют.

Верховный повторил, но ему, кажется, не поверили.

К покоям Императрицы его сопровождали шестеро. Почетная охрана? Конвой? И у покоев его встретил Владыка Копий. Без брони, без шлема. Встрепанный и к удивлению — старый. Он подошел вплотную, наклонился, явно с трудом сдерживая желание коснуться маски. И Верховный сам его исполнил.

Снял…

Попытался.

— Не стоит, — предупредила Маска. — Установленная связь все еще требует непосредственного физического контакта.

— Золото… — Владыка копий провел по щеке. — Золото… ты смел. Или нагл стал? Еще год тому любого, кто осмелился бы примерить золотую маску, казнили бы… ты бы сам и казнил.

— Времена меняются, — Верховный ощутил это прикосновение, приглушенное, словно бы эхо. — И… я и сам не в восторге. Хочешь, я дам тебе? Только…

— Нет, — Владыка отступил. — Я не так глуп, Верховный. Я… слышал разные истории. Детские истории. О золотой маске, которая пожирает разум, если её надел не тот, кого она избрала. И раз уж избран ты… а даже эти идиоты из Совета не смогут оспорить сей факт, то тебе её и носить.

Пожирают разум?

— Полагаю, имели место несанкционированные попытки установления контакта. И вследствие несовместимости энергетических контуров происходило нарушение их работы, что в свою очередь отражалось на функционировании некоторых отделов мозга носителя.