"Фантастика 2024-67". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Трофимов Ерофей - Страница 625

— … мир духов. И в нем все возможно. Она отца хотела увидеть. А он все не шел. Зато я подумал, что если так, то могу встретиться с Юцианой… и вот она тут! Она красивая…

— Это да, — согласился Миха. — А ты с ней раньше… разговаривал?

— Я? Немного… там, в саду. Но больше слушал. Она гуляла. С рабынями… здесь ей немного непривычно, но я думаю, что рабов тоже можно создать. Позже.

И говорить, что рабы эти будут ничуть не более настоящими, чем его Юциана, бесполезно.

Мальчишка просто не услышит.

Ни про ненастоящесть, ни про опасность. Он, наконец, дома и счастлив, и счастье грозится стать вечным. Кто от такого в здравом уме откажется?

А вот Тень…

— Я… — парень оглянулся. — Ты, может, сам? Там по дорожке. Мама на стол накрывает… а то Юциана не любит оставаться одна. Она еще не привыкла, капризничает немного.

— Конечно. И Миаре скажи, чтобы шла…

Порог.

И дверь. Игрушка на полу. Кукла с тряпичным телом и фарфоровым лицом. Страшноватая с виду, или просто Миха там, дома, привык к другим игрушкам? У куклы темные волосы, заплетенные в две косы, и платье, обшитое кружевом.

С костяными пуговицами.

— Это моя… — из темноты коридора появляется девчушка лет пяти и тянет руки. — Отдай!

— Конечно, — Миха возвращает куклу хозяйке. — А где твоя мама?

— Папа пришел. Они там… папы давно не было.

И протягивает руку.

А Миха… Миха берет. От девочки снова пахнет цветами, чуть — соломой и деревом, и пылью, и вареньем. Но не пахнет человеком.

Только…

Кажется, все будет сложнее.

Тень и вправду на кухне. Кухня тут большая, светлая. И снова отличается от привычных Михе. Печь. И медная посуда. Шкафы. Выскобленный добела стол. Тяжелые стулья.

Тень…

В простой рубахе, в штанах и босой. И счастливый… до того счастливый, что становится не по себе. Стыдно, ведь Миха пришел это счастье разрушить.

Женщина…

Женщина сидит напротив Тени, подперев щеку рукой. Она не сказать, чтобы красива. И не молода. И морщины есть, как и седина в темных волосах. Но это все не имеет значения.

Не для него.

— Мамочка! Вот! — девочка забирает руку и бросается к женщине. — У нас гости, гости, гости…

И кружится.

Легкая рубашонка её тоже кружится.

И…

Тень сам встает.

— Поговорим? — произносит он устало. И в голосе звучит эхо боли.

— В саду? — Михе почему-то не хочется, чтобы их слышали.

Потому что…

Не может все это быть иллюзией! Слишком оно настоящее. А что люди людьми не пахнут, так может, у Михи с обонянием проблемы. И вообще, он ведь не всех нюхал.

Вдруг некоторые люди людьми и там, в мире яви, не пахнут.

Женщина с улыбкой поворачивается спиной к ним. Она что-то говорит девочке, а потом они начинают весело звенеть кастрюлями, принимаясь то ли за обед, то ли за ужин.

Сад же огибает дом…

— Его сожгли, — Тень оборачивается. — Сад. Дом…

— И… её?

— Их. Она действительно была… в положении. Мне так сказали. Я нашел тех, кто это сделал. Я убил всех… убивал… и заказчика в том числе. Не сам. Он был из числа магов, но у магов хватает врагов. И я нашел того, кому нужно было немного помочь.

Шелестел ветер.

Бабочки порхали.

— Я знаю, что это все — не настоящее.

— Знаешь?

— Ты же за этим пришел? Выдернуть меня… хрен его знает, что это за ловушка, но ставил её мастер. Мне не хочется возвращаться.

— Понимаю.

— Да ни хрена ты не понимаешь, — Тень дотянулся до ближайшего куста, чтобы сорвать круглую крупную ягоду.

Желтую.

Он сдавил её. И ягода лопнула.

— Я всю жизнь что-то делал, куда-то рвался… к чему-то… бежал, из шкуры вон лез… сперва ради них вот. Потом из мести. Теперь вообще не понимаю, для чего… потом только и осталось, что… а тут тихо. И покой. И я знаю, что он будет длится и длится. День за днем, год за годом. Насколько бы я ни задержался, все будет… вот так вот. Эя, которая жива… сын, дочь… может, еще дети появятся. Там это невозможно, а здесь — почему бы и нет? Сын женится на этой своей… и она не станет смотреть на него свысока, потому что наемник не пара дочери мага. Нет. Она будет его любить. И они поставят дом, где-нибудь неподалеку. И я увижу внуков…

Дерьмо.

Миха только подумал.

— И главное, что все это такое вот настоящее…

— Там, — Миха кивнул головой. — Вас собирается сожрать некая тварь…

— Пускай. Боли, подозреваю, мы не ощутим, а умрем счастливыми. Может, вообще не умрем, а останемся в этой вот сказке.

— И как долго ты выдержишь?

От ягод пахло травой. Но как-то так… усредненно, что ли? Оказывается, запах травы тоже бывает разным. Миха вот не задумывался, а теперь четко ощутил разницу.

Не может от ягод пахнуть так же, как от листьев. Или самой травы.

— Сколько понадобится, столько и выдержу, только… ты прав. Я не останусь. Я… стар и понимаю, что эта вся сказка… что хрень она.

— Локус, — Миара возникла прямо на дорожке. — Система обозначила это место, как индивидуальный локус. Но предупреждает, что возможности развития ограничены. Я могу сохранить.

— Локус…

— Своего рода кусок мира, — пояснил Миха. — Твоего или вашего… в общем, если он и вправду сохранится, ты сможешь вернуться сюда. И не один ты.

— В ловушку…

— Может, это не совсем и ловушка… — Миара провела ладонью по воздуху, и следом её прикосновения появилась широкая зеленая полоса. Миара пальцем вывела на ней знаки. — Система… говорит, что рамки размыты. Что… проникновение несанкционировано, но разум распознан и получен ключ доступа. Как я поняла, когда они уснули, то провалились в этот вот… локус. А он уже сам под них подстроился. Может, дело в кроватях тех…

— Или в самой башне. Но выбираться отсюда надо.

Из сада донесся счастливый девичий смех, который заставил Миару поморщиться.

— Она совсем не похожа на настоящую. Но и к лучшему… настоящая Юциана — редкостная тварь. А эта… такая, глупенькая, восторженная… просто чудо.

Трещина никуда не делась.

— Но если ты и вправду хочешь сохранить все это… — улыбка Миара стала донельзя очаровательной. — Придется оторвать жопу от скамьи и кое-что сделать…

— Не здесь, — Тень оборачивается на дом. И по лицу видно, что ему страшно. Поверить. И отпустить. Это как по памяти и наживую.

И Миха вдруг понимает.

А если… если какой-нибудь из этих вот, существовавших некогда мирков, вдруг оживет для самого Михи? Почему, собственно говоря, и нет? И развернется, превратится…

В кухню?

Ту, в которой мама давно уж собиралась ремонт делать. Лет пять точно, а может, и того дольше. Ту, в которой, несмотря на мамины желания, все было… как всегда.

Плита.

Кастрюля. Чайник.

Кружки-ложки. Ваза на подоконнике, в которой вместо цветов свернутая трубочкой газета. Разноцветные чехлы на табуретках. И вечная ложка в умывальнике.

Мама.

Отец… или, может, общага. Витек с его пост-субботним похмельем. Девчонки. Пары… разве он не хотел бы вернуться? И разве не согласился бы, даже зная, что все это — не взаправду. И может, особенно зная…

Миха потряс головой.

— Тварь, — сказал он. — Пока мы тут — она там.

— Тут время иное, — Миара ничуть не смутилась. — И тварь уже не столько там, сколько тут. В этом и дело… я её чувствую. Идем.

Где удобнее всего биться с неизвестной поганью? Все былины сходятся, что в чистом поле. Нынешнее было достаточно чистым. Во всяком случае единственное дерево, видневшееся где-то там, у линии горизонта, Миара стерла легким движением руки. А потом снова расчертила воздух и, вцепившись руками в края светящейся полосы, решительно их раздвинула.

— Здесь… миры… они как бы в оболочках. Как яйца. Или яблоки. А она там… точнее то там, то тут. Но в межмирье больше… там сложнее, а вот если здесь, то у меня больше прав. Сейчас!

Она скривилась, явно пытаясь дотянуться до чего-то. И когда вышло, кивнула и резко дернула, втянув в мир нечто, весьма походившее на клубок грязных волос. Впрочем, стоило твари осознать, что она внутри, и клубок распался.