"Фантастика 2024-67". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Трофимов Ерофей - Страница 930

— Хинины тоже хороши в стихии Земля, может поэтому ты так хорошо знаешь Российского Императора? — еле слышно прошептал Сэтору. — У вас общее — в грязюке копаться.

Эх, паскудник, знал бы ты, сколько у меня общего с Россией — обосрался бы от страха. Но я промолчал — учитель смотрел на меня. Однако, я заблуждался, когда подумал, что шепот Сэтору услышал я один.

— Что же, хорошо. А когда был заключен Договор о Всеобщем Ненападении? Господин Мацуда? — поднял бровь учитель.

— Договор о Всеобщем Ненападении заключен в одна тысяча девятьсот семьдесят восьмом году, — бесцветным голосом ответил Сэтору. — Заключен по причине возникновения Запрещенного Оружия.

— А вы можете ответить, что это за Запрещенное Оружие?

— Могу, но после этого я должен буду доложить куда следует о вашем пристальном внимании к данному виду умерщвления человечества, — всё тем же бесстрастным тоном проговорил Сэтору.

— Запрещенным Оружием считается атомное, прошедшее дополнительную обработку колдовством. Ущерб от этого оружия настолько невероятен, что его запретили после первого испытания, а зону Чернобыля закрыли для посещения на долгие годы, — оттарабанил я фразу из учебника.

— Правильно, господин Такаги, но в следующий раз поднимайте руку прежде, чем решите ответить, — произнес с легкой укоризной учитель.

— Особенно когда тебя не спрашивают, — злобно прошипел Мацуда.

Я не обратил на него внимания — шипит и пусть себе шипит.

— Господин Такахаси, вот вы сказали, чтобы я поднимал руку… Но для чего это нужно делать? Чтобы привлечь внимание и вы могли бы разрешить ответить мне на вопрос?

— Во-первых, так положено…

— Кем? Старинными устоями и традициями? — перебил я его. — Но разве мы не чтим их формой и поклонами? Разве для этого нужно ещё и следовать за предками в мелочах? Ведь новые законы дают нам новые решения. И даже хинины стали такими же равноправными людьми, как и остальные касты. Но вот дети до сих пор поднимают руки, тем самым указывая на своё положение просящего.

Одноклассники начали на меня оборачиваться. Одни с удивлением, другие с ожиданием веселья, третьи с досадой, что я прерываю урок. Но пшикать никто не стал — все ждали ответа учителя.

— На положение просящего? — поднял бровь учитель.

— Да, мы просим, чтобы нас заметили, чтобы позволили выйти из класса, чтобы разрешили ответить… Но когда мы так поступаем, то разве не играем в тех же хининов и аристократов? То есть перед вами на сорок минут появляются послушные хинины, а вы играете роль аристы и рассказываете нам, как нужно правильно жить. И всё это начинается с элементарного поднятия руки…

— Интересно… И что же ты предлагаешь? Чтобы мы избавились от этого знака привлечения внимания? — спросил учитель.

— Да. Пора заменять его другим знаком. Даже не знаком, а символом уважения. Причем уважения одного человека другим. Если мы поднимаем руку, потом встаем и кланяемся, а уже потом отвечаем, то почему бы не исключить это рабское поднятие руки? Так как мы скоро вступим в новый мир, то вряд ли этому миру нужны послушные и безынициативные слуги, которые только и могут исполнять приказания. Мы же не просим, а предлагаем взаимовыгодное сотрудничество — вы даете нам знания, а мы подтверждаем получение этих знаний. За это вы получаете оплату — всё просто и в то же время настолько вежливо, что аж скулы сводит. И в то же время вы показываете, что воспринимаете нас как равных. Мы тоже полноправные личности и те финансовые вложения, которые сейчас делают родители, окупятся в дальнейшем и вернутся приумноженными. Так что не нужно нас воспринимать как просящих — мы равные! Все со мной согласны?

В классе воцарилась тишина. Я сам понимал, что прогнал пургу, притом глупую и вообще неадекватную, но сейчас мне важно было не это — мне хотелось увидеть реакцию одноклассников. Зачем? — спросите вы. А я отвечу! Затем, что я остался в этом мире!

Да, я с некоторым опасением проснулся после битвы с духом комиссара. Ведь сейчас я окончательно его победил и получается, что моя месть, то ради чего меня вызвали из моего мира, свершилась. Я победил того, кто обижал Изаму Такаги. Я одолел главаря банды, заказавшего убийство молодого хинина — сделал то, что от меня требовалось и, по сути вещей, должен был исчезнуть.

Но не исчез. Не исчез в первый раз, когда убил тело комиссара, и не исчез второй, когда уничтожил его дух. Да, вы можете сказать, что Изаму оставил мне тело в личное пользование, но я всё ещё опасался того момента, когда убью Сэтору. А в том, что убью его — я ни грамма не сомневался. Иначе и быть не может. Но вот исчезну ли я в тот момент, когда клан Хино-хеби-кай будет полностью обезглавлена, а остатки якудза разорвут в клочья другие кланы?

Однако, если не исчезну, то надо собрать информацию по тем ребятам-аристократам, которые ко мне лояльны и хорошо относятся. Это необходимо для дальнейшего формирования своего кейса положительных знакомств. Вы же помните, что я собрался лезть наверх? А если я не исчез, то мне открыты все двери. Тем более, что дед Окамото обещал поступление в любой универ…

В будущем мне очень пригодятся знакомства с аристами, поэтому я и решил собрать инфу и поиграть в небольшую революцию. Мне бы ещё броневик и кепку в руку…

Пока учитель собирался с духом, чтобы ответить на мою чушь, я сканировал класс. Кацуми? Про неё всё ясно — она будет на моей стороне. Кимико? Эта егоза пригладила волосы, ага, я её заинтересовал. Минори? Чуть облизнула губы, словно они высохли от ветра. Исаи? Этот будет со мной до конца.

Быстрые взгляды, быстрая фиксация, невербальные признаки симпатии заносятся в отдельную графу. Мужчины смотрят открыто и по расширенным зрачкам можно понять степень заинтересованности. Вижу скрещенные руки на груди, скрещенные ноги… Ага, этих троих заносим в отряд незаинтересованных. А вот развернутые плечи, легкие улыбки, прищур вполне подходящ.

А вот у женщин визуальный язык жестов другой. Слабый пол смотрит украдкой. Если женщина встречается глазами с понравившимся мужчиной, то часто выглядит как вор, которого застали на месте. Она прячет взгляд и покрывается румянцем. Поправляет волосы и чуть теребит предмет одежды. А вот когда крутится ручка между пальцами, то это плохо…

Что же, за несколько секунд класс отсканирован. После трех месяцев вместе я уже успел неплохо узнать своих одноклассников, собрал кое на кого материал для будущего и по просьбе Мизуки. Сейчас же вычленил около десяти человек, которым я небезразличен. Что же, как раз с ними я и буду вести основную работу по развитию отношений.

Молодежь более раскованна и открыта для нового. А если это ещё и идет против надоевшего тоталитаризма взрослых… Недаром же основные удары политики скидывают на молодежь, когда им нужно выйти на митинг, проораться или создать видимость возмущенных масс. На самом же деле молодежь в митинге используется как пушечное мясо, но осознание этого приходит к «мясу» только спустя года…

Сейчас я закинул удочку протеста против системы, вычленил симпатизирующих мне людей и составил список полных антипатий. Конечно же Сэтору был среди первых! Всё это за несколько секунд, пока учитель собирался с духом для ответа.

— Так значит, вы предлагаете избавиться от поднимания руки? Я правильно понимаю вас, господин Такаги?

— Совершенно верно, Такахаси-сан. Если мы начали разговор с России, то там просто поднимают руку, но не кланяются. У нас другая культура, так почему бы не начать ответ с простого подъема и поклона? Так мы сократим время, убитое на ожидание поднятой руки, и направим его на более расширенное изучение предмета.

Блин, какую же хрень я несу… Да кому до этого есть дело вообще?

Однако те, кого я занес в ячейки симпатизирующих, всё также продолжали на меня смотреть с интересом. Моё сканирование подтвердилось. Что же, с этими людьми я буду работать вплотную, а с другими придерживаться просто хороших отношений, насколько это будет возможно.

— Что же, я могу только пообещать передать ваше предложение нашему директору, а уже тот будет решать — что и как делать в его школе. Надеюсь, вас устроит этот ответ?