Если к другому уходит невеста (СИ) - Шабанн Дора - Страница 9

И выводы касательно дальнейшей семейной жизни Никиты сделал прискорбные. Весьма.

Толку от союза капиталов и родов в их случае явно будет меньше, чем надеются дамы. Трудно создать крепкую семью, когда нет ни общих интересов, ни целей, а одно лишь потакание желанию родни.

Сам он, конечно, не слишком выдающийся эксперт в семейных отношениях… но Евлампия Серафимовна, одержимая благими намерениями, слишком уж перегнула в этот раз.

Ясно, что Олеся пребывает в ужасе — сын-то единственный до сих пор не женат! Мало того, что повар, а не педагог и не научный сотрудник, так еще и такой провал на личном фронте…

Женщины, естественно, одержимы идеей срочной женитьбы с последующим непременным размножением… но слишком уж неудачный вариант подобрали.

Глядя на страдальчески искривившееся лицо «отечественной ядерной физики», Николай Николаевич хмыкнул:

— Выдохни, Жанна наконец-то сама помахала Киту крылом, обещала вернуть подарки и свалила в закат.

Алексей Юрьевич слегка воодушевился, ибо лучащееся удовольствием лицо собеседника внушало определенный оптимизм.

— Вот это новость. А чего наш внучек? Вернуть, догнать? Где это все? Конечно, я ее в качестве жены Никиты Морозова не одобрял, да и Кит, пожалуй, тоже. Но странно.

Давний друг хмыкнул:

— Чего странно? Привели ему мать с бабкой сучку на случку, а мужик — он по натуре охотник. Что ему эта болонка дрессированная?

Прав Коля, но все же ситуация тогда выходит еще более безрадостной.

— Но он же не охотился, вот Олеся и озаботилась вопросом продолжения рода.

Выпученные глаза Коли подсказывали, что что-то где-то Алексей Юрьевич не учел.

Или не понял. Или упустил. Или не знал.

Опять, значит, семейное и важное мимо просвистело. Ага.

А Николай Николаевич посмотрел укоризненно, пригубил коньяка и печально поведал:

— Как не охотился? Он в процессе у нас. Уже года три все волшебную фею ловит.

Алексею Юрьевичу резко поплохело.

Фею ловит? В смысле — галлюцинации? У Кита проблемы со здоровьем? Внук сидит на психотропных препаратах?

Судя по тому, как отрицательно качает головой профессор, мысли эти неверные.

И слава Просвещению!

Но тогда, погоди-ка:

— Ты поэтому сачок ему ко дню рождения подарил? А мы думали, Коля на своей кафедре иноземных наречий и прочей культурологии совсем тю-тю на старости лет.

Выдохнули.

Посмеялись.

Выпили.

Закусили.

Вернулись к интересующим вопросам, то есть сплетням.

Коля, который хорошо знал одну половину жителей города, а со второй дружил, всегда был в курсе всех самых важных событий, теорий и слухов (а некоторые весьма талантливо время от времени запускал в народ). Поэтому теперь он улыбался не просто хитро, а очень хитро:

— Там история мутная, и Кит скупо делился, без подробностей. Но я уже все устроил. Запасаемся попкорном. Грядет шоу.

Ох и оптимист Николай Николаевич.

Шоу в их семьях, устраиваемые единственным внуком, все больше выходят скандальные. И даже порой провокационные, да.

Хотя, хорошо бы уже чего-то более вдохновляющего поглядеть, чем обычно.

— До́бре, — Алексей Юрьевич подумал и решил тоже попробовать поверить в хорошее. — Но жрать всякую дрянь, ты, Коль, все же завязывай!

Друг скривился:

— Отвали. Мне с этими идеями Евы хватает.

Анна Васильевна, закрытые долги и вдохновляющие перспективы

Приходить старайтесь в гости

Точно в названный вам час.

Или — рано или поздно —

В гости звать не станут вас!

(А. Усачев)

Не знаю, как там себя ощущают Золушки после бала, а вот что чувствует налакавшаяся нектара Фея мне теперь известно.

Эйфорию.

Безудержное счастье, плещущее через край.

Восторг, от которого рот расплывется то и дело в широченной улыбке.

Стоя на крыльце ДДТ, я втягивала носом морозный вечерний воздух, хлопала эфемерными крылышками за спиной, улыбалась, как счастливейшая из смертных.

В целом вид имела пугающий, скорее всего. Ну а с чего бы тогда уже третий проходящий мимо человек спрашивает, не нужна ли мне помощь и не отвезти ли меня в надежные руки санитаров, или, на худой конец, родни?

Ничего мне не надо. Все у меня хорошо.

Так хорошо, что я не припомню, когда я была настолько счастлива в своей жизни.

А чего мне унывать? Теперь-то?

Когда моя мечта настолько близка?

Когда я получила давно и тайно ожидаемую свободу?

После моего бытия Феей при Дедушке Морозе меня, всю при костюме и макияже, перехватил Роман Борисович.

Под руководством главного пиар-спеца Администрации следующие сорок минут, мы с мэром дружно фотографировались у искусственных нарядных елочек со всеми спонсорами. То есть простите великодушно — достойнейшими гражданами нашего славного города, посетившими мероприятие.

ДДТ, по многолетней традиции, банкетов на своей территории не устраивал. Так что, по завершении всех ритуальных праздничных телодвижений, мы просто хлопнули по бокалу шампанского с фруктовой канапешкой и были отпущены руководством с миром. А я, в качестве бонуса, получила еще и пухлый конверт.

Естественно, терпеть до дома и не помереть от любопытства, было невозможно, поэтому я зарулила в самое главное место в любом заведении.

В туалет.

Пристроилась на подоконнике в комнате с умывальниками и влезла носом в конвертик.

Трудовая, рекомендательное письмо, расчетка, справка 2НДФЛ.

И новогодняя премия.

Ого-го какая.

Я, скажем честно, на столько не нафеячила.

До весны с голоду точно не помру. И на художественные курсы, если что, тоже хватит.

Все идет прекрасно. Складывается в строку. Подходит друг к другу четко.

Значит, я выбрала верно.

Надо было меняться самой и менять всю жизнь.

Просто пришла пора.

Убрав конверт в сумку, я уткнулась лбом в оконное стекло и, бездумно глядя на заснеженную площадь перед ДДТ, спросила себя: «Как я?».

Ответ оказался очень неожиданным для моей биографии, но созвучный предыдущим мыслям: «Я хорошо. Спокойно. Комфортно».

Выдоохнула.

Давно в моей жизни не было такого состояния — счастливого покоя. Полного умиротворения и довольства.

Страшно сказать, но, кажется, именно об этом я мечтала, когда в голове моей проносилось слово «счастье».

Увы, раньше (и это я понимаю только сейчас) оно было категорически недостижимо.

Почему?

Исходные кирпичики не те были. Абсолютно.

Этот как в теперь уже в другом анекдоте: нельзя из букв «А», «П», «О» и «Ж» сложить слово «СЧАСТЬЕ».

Хихикнула.

А теперь у меня оказались в руках те самые, заветные буковки.

Радости добавили девчата из бухгалтерии, которых я встретила на выходе из гардероба:

— О, волшебная Фея! Погоди! — выступили хором две местных повелительницы дебета и кредита и одна приглашенная.

— Красны девицы, чего вам? — могу же я еще побыть в образе?

— Анечка, милая, хочу заказать у тебя для дочери Феечку, а сыну — дракончика. Вот, как мэру в подарок лепреконов ты рисовала, такого формата, хорошо? Когда примерно ждать?

Надо же, а лепреконы то получили известность.

Не ожидала.

Они же были так — порыв души, удачно совпавший с юбилеем градоначальника.

— Ира, неожиданно, но я думаю, возможно. Где-то к середине января, все же праздники и родственные выезды-визиты сильно тормозят творческий процесс, — прикинула свои планы и наличие материалов.

Сколько восторга в глазах.

Да, в душе каждой женщины и матери в любом возрасте таится маленькая девочка, жаждущая чуда.

Пусть даже это будет чудо для ее детей, но его им подарит она. И тоже слегка с этим волшебством соприкоснется.

— Спасибо! Тогда мы ждем. Напиши мне, сколько денег я тебе должна и когда забирать.

О, как. За деньги.

Надо же, оказывается, люди готовы без разговоров платить за мои творения.