Немного о потерянном времени (СИ) - Шабанн Дора - Страница 10

— А по поводу жениться, Рус, ты бы не бросался громкими обещаниями, — Влад хитро посмотрел на нас и коварно примолк. Как всегда.

Русик ерш и тся и е жится мгновенно:

— Чего это? На кой черт мне ярмо, если меня и здесь неплохо кормят, а?

— Пока у тебя нет той, ради которой будешь убивать мамонтов и таскать их в пещеру, то и ладно.

— Зачем по больному-то, а, пап?

Влад очень показательно изумляется:

— Почему по больному? Я так понял, что все быльем поросло?

Пока Руслан набирал в легкие воздуха для праведного негодования и возмущения, я решила подбросить дровишек в топку, чтобы уже полыхнуло наконец-то, и сын отморозился из состояния «приличный мальчик из интеллигентной семьи» до своего родного:

— Да, вот еще, все как-то к слову не приходилось, да и забыла я вам сказать, что зимой видела Ладу Юрьевну на конференции в Доме молодёжи.

— Как так забыла, мама? — по изумлению Рус сегодня «план выполнил и перевыполнил», похоже.

— Так забыла. Сначала из-за Инны волновалась, потом Саша разбился, и мне стало несколько не до этого.

Ух, как сыночку приплющило! Аж рычит:

— Конечно, неверный алкаш «бывший» для тебя был важнее моей единственной любви.

— Не ори на мать, — тут же влез Влад. — Ты так старательно семь лет пускал нам пыль в глаза, что мы решили уверовать. Ты любишь Ладу? А что ты сделал для того, чтобы хотя бы она была в курсе этого?

Русик потупился:

— Ну, я писал ей пару раз.

— Не «нукай», два сообщения за семь лет, ты серьезно? — ехидное изумление Влада — это что-то. Как и коварные ухмылки.

— А что мне было делать? Я учился, старался не сдохнуть?

О, вскрывается река эмоций, недалеко и до ледохода. Надо бы подтолкнуть, направить:

— Молодец! Цель твоя достигнута и? Какие ваши дальнейшие планы, молодой человек⁈

— Как-то ты лихо завернула, мам? — Руслан ошарашенно глядит то на меня, то на Влада.

И от этого несет уже меня:

— Ну, кто-то в нашей семье должен быть решителен…

— А я что, не котируюсь уже? — муж хлопает глазами точь-в-точь как сын.

И меня таки выворачивает:

— А ты до сих пор мне так и не рискнул поведать «страшные грязные тайны» своего детства. Хотя уже больше пяти лет прошло со времён первого вигвама.

— Марго, милая, прости… — Влад бросается ко мне и утаскивает из-за стола на диван.

Я на такое, конечно, не рассчитывала, однако муж мой — непостижимый обычными мозгами гений. Но я все равно гордо бормочу:

— Это твой выбор и я его принимаю.

— Но решительным меня больше не считаешь? — тихо и грустно спрашивает на ухо супруг.

— А у меня нет оснований? — вредничаю.

Устала ждать. Слишком много секретов. Слишком давно все тянется.

Когда с Русланом зимой откровенно поговорили про родителей, с которыми он рос до нашей встречи, а потом были посланы Лерой нецензурно и выставлены за порог, я подумала, что и Влад понимает, как нам трудно жить с тайнами.

Как тяжело Руслану смириться с мыслью, что он неродной ребенок своим «биологическим родителям». Как ему было трудно выловить сыновей Леры и добыть материала для ДНК-анализа. Как, глядя на отрицательный результат и вытирая злые слезы разочарования и обиды, вновь незаслуженно страдал мой мальчик.

Мне казалось, что вот он, тот момент, когда мы все чувствуем: тайное всегда вылезает наружу и причиняет боль.

Я ждала, что Влад рискнет и все же доверит нам (или мне) свои трудные и неудобные секреты. Подпустит к себе чуть ближе.

Но нет.

На самом деле это горько. И утомительно. Я устала гадать, предполагать, бояться и вздрагивать от каждого намека на нечто чуждое, прибывающее извне в нашу семейную систему.

Но это же мужик! Как это я забыла? Лучшая защита что?

Именно оно:

— Ну, ты, моя снежная девочка, тоже не обо всём рискнула рассказать…

— Да?

— Да, любимая! Например, про Никиту?

О, понеслось. Вопрос из другой оперы, но кого это волнует?

Руслан вскочил и внезапно завопил:

— Мать, это что ещё за хрен? Ты в своем уме?

А я завалилась в апатию.

Тема Никиты острая, режет до крови даже в виде мыслей, да и вечер у нас какой-то уж больно насыщенный эмоциями вышел. Не справляется организм, и Рита впадает в анабиоз. Лягушка спасается, как может от злых принцев, что не желают ее расколдовать, а хотят, похоже, лапок в соусе на ужин.

— Вот, видимо, выжила из него на старости лет…

— Милая, не пугай Руса по пустякам. У него ещё будет повод испугаться в жизни, — как в воду глядел Влад.

— Никита — сын Лидочки, — поясняю я для недогадливого сына. — Твой гипотетический брат.

Рус удивленно таращится на меня:

— И что?

— Твоя мать в ужасе, как и в каких условиях растёт ребёнок, — продолжает Влад, видя, что я тихо отъезжаю в сон у него на плече.

— Но нам-то, что от этого? — с ы ночка чует подвох и уже насторожился.

А я вспоминаю, как неделю назад поехала с Моисеем Вульфовичем на «малую родину» бывшей секретарши и любовницы моего мужа по совместительству.

Да, место дальнее, мутное, гиблое, страшное. Понять, почему Лида была готова любыми способами оттуда свалить — нетрудно. Трудно поверить своим глазам, что можно жить практически в свинарнике, воровать, бухать беспробудно, а собственного племянника считать за уличную собаку: гуляй, где хочешь, ешь, что найдешь, мойся по желанию, спи, где получится. И главное — под ноги не попадайся.

Ужас, боль и ярость внутри клокотали так сильно, что дядя Миша впихнул меня в руки своему водителю и велел ни в коем случае во двор и в дом не пускать.

Спасибо ему. Да.

К этой мысли я пришла не сразу.

Сначала кровавая пелена застилала глаза. Но прооравшись в лесу на обратном пути, а после прорыдав ночь в мужнино плечо, я поняла, что Моисей Вульфович был прав.

Единственные связные слова, что услышал от меня тогда Влад, были:

— Это нельзя так оставить… ужасно… несправедливо. Никто не заслуживает такой жизни. А ребенок? Он не просил о рождении, его появление — выбор взрослых. Почему он должен страдать?

Я металась полночи по кухне, пыталась говорить с Владом, но после первых фраз неизменно сваливалась в истерику.

В итоге он накапал мне успокоительного, добавил таблеток, а потом уложил в постель, лег рядом, укрыл одеялом и шептал в макушку утешая:

— Тише-тише, моя Королева. Все решим. Мы справимся. Да и тебе после докторской нужно же следующее приключение? Все будет хорошо, моя снежная девочка.

Тогда я ему поверила, но до серьезного разговора дело у нас за эту неделю так и не дошло. А теперь он прикрывается Никитой, не желая пускать в свои секреты?

Штош.

Жизнь ребенка для меня в приоритете, поэтому муж…

Сам виноват, короче.

Не хочет по-плохому?

По-хорошему будет еще хуже.

Гарантирую.

Глава 12

Руслан

Тем местом, на котором сижу, остро чую, что мать уже не в духе и сейчас, возможно, семейные посиделки пойдут на хрен и кто-то реально огребет. Поэтому подрываюсь, чмокаю ее в макушку, хлопаю отца по плечу и сваливаю из кухни. Сначала на балкон в гостиной — в себя прийти от вороха новостей, а дальше — по ситуации выгребать уже.

Может и правда, пора наконец-то поговорить с Ладой? Хоть что-то прояснить про нее? Про нас? Податься к отцу в аспирантуру, поддержать маму, раз она завелась с этим пацаном? Видимо, хватит быть как Марк. По ходу, пора уже что-то сделать нормальное и для себя.

А то я до сих пор больше Миронов, чем Ланской. Такое же эгоистичное трепло тянучее.

Когда я, устав «дышать на счет» и медитировать на луну выползаю из гостиной, то улавливаю часть напряженной беседы родителей.

Папа Влад тяжело вздыхает, а потом, словно через силу начинает говорить. И то, что я слышу, повергает меня в ужас:

— Мои родители всегда ненавидели и презирали меня, считали, что ребёнка им подменили в роддоме. Анна была звездой и любовью всей их жизни, а я — так, «авось на что сгодится и этот выбрак».