"Библиотечка военных приключений-3". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Шпанов Николай Николаевич "К. Краспинк" - Страница 1150

Инга ответила медленным кивком головы и задумчиво, перебирая в пальцах край платка, спросила:

— Завещание Лойолы?

— Конечно!

— Но разве завещание Лойолы — это закон церкви? — быстро поднимая голову, резко спросила она. — Ведь католическая церковь — не орден иезуитов, целая Советская страна — не один человек, на наследство которого вы хотите наложить руку!

Взгляд Ланцанса выражал удивление, укоризну и испуг. По мере того как говорила Инга, епископ все более сокрушённо покачивал головой. Он не прерывал взволнованной речи Инги и дождался, пока она умолкла. Тогда сказал:

— Вы многое усвоили из предметов, в которых женщины не часто разбираются. Но господь ещё не сподобил вас мудрости обобщения. Отвергая слепое повиновение без рассуждения, вы желаете следовать стезёю философского осмысливания акций, возлагаемых на вас святою церковью. Похвальное в зачатке своём намерение ваше может привести вас к печальному тупику. — Ланцанс сложил руки и сплёл пальцы, чтобы лишить их возможности двигаться. Их беспокойное стремление непрестанно что-либо перебирать мешало ему сосредоточиться. Инга обнаружила свойства неожиданные, необычные и неудобные. Будь на месте Инги другая, Ланцанс, вероятно, не стал бы терять время на убеждение. Он просто отправил бы девицу прочь с приказом матери Маргарите сплавить не пригодный для работы материал поскорее и подальше. И он сам не понимал, правильно ли поступает, не делая этого. Но чем дальше он слушал Ингу и смотрел на неё, тем яснее ощущал отсутствие в себе свободы, с какою обращался с другими пансионерками. Было в Инге что-то, что мешало ему спокойно смотреть на неё только как на материал, пригодный или не пригодный для работы. Старательно подбирая слова, он говорил: — С какой бы стороны мы ни подошли к вашей миссии, высказывания отцов церкви и весь её опыт убеждают нас: священное право меча принадлежит святой церкви там, где речь идёт об устранении еретиков, отступников, врагов Христа. Тут неуместен даже исторический спор о прямом или косвенном праве церкви на наказание смертью её врагов. Иезуиты кардиналы Тарквини, Мацелла, отец Либераторе, отец Капелло — все они с очевидностью доказывают: церковь — самое совершенное общество. А ведь никто не оспаривает у совершенного общества права меча. И если вам, дитя моё, церковь вручает свой карающий меч, то остаётся только принять его, склонившись перед её волей.

Ланцанс поднял сжатые руки, как будто держал в них тяжёлый меч. Он как бы призывал небеса в свидетели справедливости своих слов. Но ему не удалось заразить таким же настроением Ингу. В её глазах, следивших за епископом сквозь густые ресницы полуопущенных век, таилась усмешка. Без всякого признака почтения в голосе она сказала:

— Мудрость отцов церкви и поистине сверхъестественное провидение святого Игнатия поразительны. Но… — Инга вынула новую сигарету и, не обращая внимания на епископа, с нетерпением ожидавшего её слов, стала не спеша закуривать. Вытянув губы, задула спичку и повертела её в пальцах, прежде чем бросить в пепельницу. Она не спешила с продолжением начатой фразы: — Но те, против кого мы должны действовать, органы Советской власти, — не признают силы за параграфами вашего устава. То, что в глазах церкви — «право меча», в глазах коммунистов — разбой.

Ланцанс испуганно замахал рукой:

— Бог с вами, бог с вами, дитя моё!

— Оружие в руках диверсанта…

Он не дал ей продолжать:

— Вы не диверсант, а карающая десница святой нашей церкви, дочь моя! — быстро заговорил Ланцанс со всею внушительностью, на какую был способен. — Представьте себя в роли палача святой инквизиции, с мечом, сверкающим священным гневом неба. Вы предстанете перед коммунистами, как архангел Гавриил перед грешниками на страшном суде!

— А грешники, поймав архангела… — и тут, вместо того чтобы договорить, Инга выразительным жестом показала, как её вешают.

Несколько мгновений Ланцанс глядел на неё молча, словно лишившийся дара речи. Потом поманил её пальцем, предлагая придвинуться, и едва слышно зашептал ей в лицо:

— Изобличение?.. Это может случиться. Ну и тогда в страдании вы останетесь дочерью доньи Изабеллы… Не сомневаюсь: когда-нибудь эта достойная подруга Лойолы будет причислена к лику святых. А рядом с нею будете вы — в венце из терниев. И сияние нимба окружит чело ваше… Однако… — Тут Ланцанс предостерегающе поднял палец: — первое из правил святого Игнатия, «необходимых для согласия с церковью», приложенных к его «упражнениям», гласит: «Отложив всякое собственное суждение, иезуиты должны быть готовы душою к послушанию истинной невесте господа нашего Иисуса Христа, нашей святой матери Иерархической церкви…» Пусть каждый убедит себя, что тот, кто живёт в послушании, должен вверить себя руководству и управлению божественного проведения через посредство начальников, как если бы был мёртвым телом, которое можно повернуть в любом направлении, или же палкой старца, которая служит тому, кто её держит в руке, в любом месте и для любого употребления.

— «В любом месте и для любого употребления…» — задумчиво повторила за ним Инга. — «Мёртвое тело!..» И все по воле и слову начальников?.. А ведь начальники — люди. Они могут ошибаться. И тогда — мёртвое тело уже не только аллегория. — Не договорив, она нервно повела плечами словно от холода.

— Церковный начальник не может ошибаться! Он замещает бога и обладает властью бога, так как представляет собой особу бога.

— Итак: стоит мне вообразить себя послушной палкой в вашей неошибающейся деснице, и мне обеспечен венец мученицы и нимб святой, — подводя итог, проговорила Инга. — Я счастлива… Счастлива и польщена…

34. План епископа Ланцанса

— Я необычайно польщена, — с усмешкой повторила Инга и вызывающе пустила через ноздри струю папиросного дыма. На этот раз Ланцанс даже не поморщился, как морщился всегда, отмахиваясь от дыма, пускаемого Шилде. Можно было подумать, что и сам табачный дым стал для него иным, будучи выпущен этой красивой девушкой. Перегнувшись через стол так, что его лицо было теперь совсем близко от лица Инги, он вкрадчиво сказал:

— Устав Ордена, дитя моё, даёт нам в руки огромную силу для опровержения всего, что враги захотели бы приписать вам. Да, вы убили, да, вас застали на месте убийства. Но значит ли это, что вы изобличены? Вы можете прибегнуть к клятве на святом евангелие в том, что не убивали. Эскобар говорит: «Присяга вяжет совесть лишь в том случае, когда присягающий действительно имеет про себя намерение призвать бога в свидетели правдивости своего показания; если же он не имеет такого намерения, и лишь уста его произносят формулу присяги, то клятва не вяжет его». Вы произносите не те слова, какие мысленно подразумеваете. Тем самым вы не вяжете себя присягой. Тогда душа ваша чиста перед господом и церковью.

— Вероятно, советские власти будут больше стремиться узнать истину, нежели сохранить чистоту моей совести перед богом, — возразила Инга. — А человек слаб, и жажда жизни может заставить меня предпочесть любое признание без околичностей и двумыслий лишь бы спасти свою шкуру.

— К лицу ли вам, дочь моя, выражаться так грубо, — поморщился епископ и спрятал руки под нараменник. Глухое раздражение овладевало им по мере того, как он убеждался в том, что перед ним существо неизмеримо более сильное и разумное, чем он ожидал встретить. Нужны ли такие люди делу, которое ему поручено? Не слишком ли много мыслей в голове девчонки? Если позволительно проводить параллели с уставом Ордена, то он вправе спросить себя: видит ли он в ней бездумие палки, которую можно вертеть в руках, подобна ли она безгласному трупу?.. Он сказал строго и сухо: — Входя в эти стены, вы присягали. Если вам прикажут в случае провала при исполнении вашего дела безгласно умереть, вы будете обязаны это сделать.

— Разгрызть ампулу, вшитую в воротник блузки?.. — Инга состроила гримасу отвращения. — Вы наверняка никогда не представляли себе так реально, что значит слово «смерть», как я, думая об этой ампуле… Вы напомнили мне о присяге?.. Вспомните и вы, отец мой, одно из поучений вашего Ордена: «Когда люди говорят „я это сделаю“, то подразумевают: „Сделаю, если не переменю намерения“…