"Библиотечка военных приключений-3". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Шпанов Николай Николаевич "К. Краспинк" - Страница 1160

На столе лежало кепи, принесённое Йевиньшем. Грачик долго рассматривал его, ощупывал, прищурившись приглядывался, отставив на вытянутую руку. Даже поднёс его было к носу и, если бы не отталкивающий вид засаленной подкладки, наверно, с интересом обнюхал бы.

— Может ли это быть совпадением — такое сходство?.. Или… это и есть кепи женщины с островной мызы?

— Вы уверены в том, что эта шапка принадлежит пострадавшему, которого вы называете Квэпом? — спросил Грачик.

Йевиньш смерил его таким взглядом, словно сомневайся в его умственных способностях.

— Что значит «я называю его Квэпом»? Так он же и есть настоящий Квэп!

— И милиционер сказал вам, что шапка принадлежит Квэпу?

— Милиционер? Нет! Разве я сказал милиционер? Это сказала наша приёмщица. И не все ли вам равно, кто это сказал? — Йевиньш пожал плечами, словно Грачик попусту тратил время на расспросы, но тот настойчиво повторил:

— А кто сказал это приёмщице?

— Откуда я знаю, кто ей сказал? — Йевиньш не мог скрыть смущения. — Может быть, никто ей не говорил.

Грачик с трудом скрывал разочарование, вызванное неопределённостью этих показаний.

— Значит, — сказал он, — вы не можете утверждать, что этот головной убор оставлен на месте происшествия именно Квэпом. — Грачик уставился на Йевиньша, по-видимому не подозревавшего, как важны для Грачика его ответы и сколько огорчения несёт следователю его неуверенность. Если не удастся подтвердить принадлежность этой шапки Квэпу — рушится цепь, блестящая и простая цепь, построенная Грачиком: шапка женщины с мызы на Квэпе! Сегодня же можно выписать ордер на арест этой особы. И — первое звено в руках Грачика! За него он вытянет всю цепочку — всех одного за другим посадит на скамью подсудимых! Важно, ох как важно ему услышать сейчас твёрдое и ясное «да, это шапка Квэпа». А вместо того — эта размазня портной… Внезапно новая мысль мелькнула у Грачика. Он перехватил растерянный взгляд Йевиньша и, не отпуская его, спросил:

— А можете ли вы утверждать, что эта шапка не оставлена одной из женщин, приходивших к вам самому в ателье?

Портной сделал попытку отвести взгляд, но Грачик не отпускал его. Он вцепился в него своими жгучими, чёрными глазами и держал, держал его. И вот фигура Йевиньша секунда за секундой стала утрачивать свою франтоватость и подтянутость. Словно ставший непомерно большим, пиджак собрался в складки, плечи обвисли, рукава вытянулись по сторонам стула почти до полу. Можно было подумать, что Йевиньш в одну минуту похудел втрое и стал меньше ростом. Его выбритый до глянца подбородок постепенно опускался к столу и, казалось, портной вот-вот сползёт со стула. Едва ворочая языком, он проговорил:

— Вы имеете в виду заказчиц?

— Я имею в виду женщин, посещающих вас в ателье под видом заказчиц или просто в качестве… знакомых, — жёстко пояснил Грачик.

Быть может, в молчании протекло всего несколько секунд, но они показались томительно долгими обоим. Йевиньш ухватился за край стола, будто боясь упасть и сделал несколько судорожных глотательных движений.

— Чего вы от меня хотите?! — наконец жалобно выдавил он из себя и закрыл лицо руками. Он молчал и медленно покачивался взад-вперёд. Глядя на его белые руки с холёными ногтями, Грачик думал о том, что похоже будто его внезапная догадка не лишена оснований. Если, выйдя отсюда, портной попытается установить связь с хозяйкой мызы, предупредить её о догадливости следователя, Грачик захватит их обоих — в его руках будут сразу два звена! Остаётся, конечно, загадкой, ради чего портной притащился сюда со своим заявлением? Не хотел ли он навести власти на ложный след? Если так, то грош цена его заявлению, будто пострадавший — Квэп.

— Если вы хотите убить меня, — проговорил между тем едва слышно Йевиньш, — так вам осталось совсем, совсем немножко. Ещё несколько таких же ужасных слов, и моё сердце совсем остановится. — Только тут Грачик заметил, что подглазья портного стали совсем чёрными, губы посинели. Грачик поспешил налить ему воды, но Йевиньш отстранил стакан, достал из жилетного кармана крошечный пузырёк и два раза лизнул его пробку. С минуту после этого он сидел опустив веки, наконец, провёл рукой по лицу: — Стыдно вам, гражданин прокурор, думать такое! — он с укоризной покачал головой. — Разве Квэп не наш общий враг? Я потому и прибежал к вам, хотя у меня, вот, сердце… Но чего я не могу, так не могу: подписать, что это его шапка… Очень сожалею, но не могу.

Грачик молча наблюдал, как он усталыми движениями дрожащих пальцев застёгивает воротничок, завязывает галстук. Несмотря на очевидное страдание, он делал это со всем старанием. Наконец, он поднялся со стула и, держа шляпу в вытянутой руке, сказал:

— Если я вам понадоблюсь, то с девяти до шести я в ателье. Перерыв на обед с трех до четырех.

Он раскланялся и, переступив порог, бережно надел шляпу.

Грачик долго ещё вертел в руках злополучное кепи.

Поутру он допросил приёмщицу ателье «Максла». Да, ей показалось, что это кепи оставил в ателье милиционер, когда пришёл вызвать скорую помощь; да, она так и сказала Йевиньшу. Но отказывается подписать показание о том, что это кепи принадлежит потерпевшему — возможно, что она ошиблась и кепи действительно забыто какой-нибудь дамой, хотя на её личный взгляд это маловероятно: их заказчицы не надели бы такого грязного кепи. Помнит ли она, какие дамы, кроме заказчиц, приходили к Йевиньшу? Нет, она не наблюдает за частной жизнью Яна Яновича! (При этих словах девушка обиженно поджала губы и опустила глаза.) Не может она ничего сказать и о цвете волос его посетительниц: их бывает слишком много…

Приёмщицу сменил милиционер. Его показания были более определённы: он не помнит, чтобы принёс в ателье какую-нибудь шапку. Пострадавший действительно отбыл с места происшествия без головного убора, но он — сержант милиции Вилис Дробинский здесь не при чем. Нет, положительно он не помнит, чтобы отнёс шапку неизвестного в ателье «Максла». Это не отмечено в его рапорте, Грачик может убедиться.

Итак?.. Если бы приёмщица опознала в кепи вещь блондинки, приходившей к Йевиньшу, — Грачик был бы даже доволен тем, что шапка не оставлена Квэпом. (В том, что пострадавший — это Квэп, он опять почти не сомневался: уж очень совпадал словесный портрет, сделанный портным, со всем, что было известно следствию.) Но так как приёмщица не могла сказать ничего путного, как и Йевиньш, то Грачик мог только огорчаться тем, что никто не опознал в шапке вещь пострадавшего.

Есть ли у него новые данные для того, чтобы отправиться на остров с ордером на обыск или даже на арест? Сам он как прокурор санкционировал бы такой ордер в полном согласии с законом и с собственной совестью?

Неизвестно, нашёл бы он выход из этого затруднения или нет, если бы Кручинин, повертев в руках пресловутое кепи, не сказал:

— Что может быть проще: ежели шапку носила твоя мызница, а потом надевал Квэп, то почти наверняка там осталось хоть по волоску из шевелюры каждого. Дай шапку экспертам.

— Нил Платонович! — только и нашёлся воскликнуть Грачик, поражённый не простотой решения, а тем, что он не нашёл его сам, хотя отлично знал возможности экспертизы и не раз прибегал к ней в подобных случаях. Он трагическим жестом схватил себя за голову и покачал ею из стороны в сторону. — Нет, не совсем пустая, — заявил он с самым серьёзным видом, — значит, это временное затмение.

— Будем надеяться, — в тон ему серьёзно согласился Кручинин.

Спешное задание было уже выполнено экспертами. Заключение гласило, что несколько женских волосков светлой окраски (естественная пигментация, без применения химии) были найдены прилипшими к жировому слою (бриолин изготовления рижской фабрики «Дзинтарс») на подкладке шапки. Кроме того, обнаружены 2 (два) волоса из мужской бороды тоже светлой окраски (естественный пигмент) со слабым признаком поседения.

— Ну вот и всё! — сказал Кручинин таким тоном, словно все это само собою разумелось заранее. — Теперь ты знаешь всё, что тебе нужно.