"Библиотечка военных приключений-3". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Шпанов Николай Николаевич "К. Краспинк" - Страница 565

— Спору нет, старик, это гениально! Есть в этом что-то, тупо-бодрое, и на джаз не похоже, и ни на что, — выразительно покрутил пальцами в воздухе артист, дослушав песню, — но хулиганством отдает. Хотя и антисоветчиной не назовешь, — задумался он. — Нет, у нас этого не поймут и не разрешат никогда. Но я все же не соглашусь насчет языка. Вот мне одна знакомая юная особа написала, энергичное такое… послушайте. Ворон поднял согнутую в локте руку и, дирижируя самому себе явившейся откуда-то свежей папироской, отчего в воздухе повисли спирали дыма, продекламировал:

Семен закончил, и папироса мертвой петлей улетела в сирень.

— Люто, — среагировал Макаревич, — не с китайского перевод?

— Я ж говорю — девушка.

— Для девушки вообще гениально. Барабаном поддержать, и может выйти китайский такой рок: «…а я нет, а я нет …звон монет…» Надо подумать.

— Однако, судя по букету, вы шли на день рождения? — спохватился артист. — Вы кем приходитесь Раисе Поликарповне?

— Поверьте, так и тянет сказать, что я ее любимый племянник, — пригорюнился юноша, — но увы… мы всего лишь работаем вместе в химической лаборатории.

— Ну, так идемте же смело вперед, Андрей! Вас ведь наверняка Андреем зовут, — прозорливо молвил Ворон и, ухватив студента за локоть, ввел его в помещение. Во рту у Семен Семеновича уже дымилась новая сигарета, которую он, кажется, извлек откуда-то прямо из-за щеки.

В гостиной тоже все дымили табаком, не исключая некоторых дам, находивших, что если сигарета помещена в ярко накрашенные губы, то это очень изящно, особенно по соседству с темной родинкой и должно сводить мужчин с ума. Даже окурок со следом губной помады мог бы вдохновить на подвиг или творческий порыв.

Нельзя сказать, чтоб это было ошибочное суждение. Такой женский образ, дополненный, к примеру, еще и стрелками на чулках, и вправду действовал на мужчин, как на быка красное. Явился он конечно с заграничного экрана, от загадочных кинозвезд, которые давали понять мужчинам, что женщина может быть не только добродетельной сестрой или матерью, но и чем-то особенным, источником чистого наслаждения и даже объектом товарно-денежных отношений. А в среде советских школьников-старшеклассников всегда бытовало мнение, что курящие девушки, если им понравишься — «дают». Главное: образ этот, как бы обещал ни в коем случае не обременять мужчину угрызеньями совести. Мерилин Монро из фильма «В джазе только девушки» (это в нашем прокате так удачно назывался фильм, в американском — хуже) была тому ярким наглядным образцом.

Гости разгуливали по помещению, дамы трогали фарфоровые статуэтки, мужчины на законном основании вперяли взоры в овальную, видимо старинную картину, написанную маслом и изображавшую бесстыжую нимфу, споткнувшуюся на бегу и лежащую теперь почти совершенно нагой среди поваленных бурею стволов дремучего леса. Над нимфою, находящейся в забытьи, склонился юный охотник, желающий видимо привести ее в чувство, но очарованный открывшимся видом на такую грудь, какой должно быть он никогда прежде не видывал.

Не слишком громко звучала музыка, доносящаяся из радиолы с полированными боками. Пел Муслим Магомаев, его же фотография с несколько скошенным набок ртом висела на стене. Ковры и хрусталь оказывались почти везде и завершали каждую картину из тех, что открывались взгляду. На различных возвышениях расположились подносы с налитым в бокалы вином и фруктами, назначенные для угощения гостей, прежде чем те рассядутся за столом.

Подносы быстро пустели, но тут же вновь наполнялись двумя расторопными молодцами, нанятыми в плавучем речном ресторане и поэтому наряженными в морские рубахи с синими воротами.

Процессу этому сильно способствовал средних лет товарищ в старорежимном или иностранном малиновом жилете, сновавший между приглашенными столь стремительно, что иногда он оказывался в двух местах сразу. Особенная гибкость корпуса дополнительно помогала ему возникать вдруг между беседующими, чтоб предложить свою компанию для выпивки, самому же в последний момент подлейшим образом не пить, но бесследно исчезать и тотчас объявляться где-нибудь в противоположном углу.

Тут же слонялись двое неопределенного вида гостей с медными лицами, у одного из которых то и дело выпадала сквозь дыру в кармане обойма пистолетных патронов, другой же, когда вынимал из кармана руку, чтоб закусить или выпить, то вынужден был снимать с ладони затейливой формы кастет.

Наконец было предложено гостям пройти к столу, и все, теснясь, принялись рассаживаться.

— Угощайтесь, гости дорогие! — предложила Раиса, и застолье началось.

Как только выпили все по первой рюмке водки, так сделалось гораздо веселее. Все разом заговорили, пошли наперебой тосты, а настоящие любители выпить, произносили еще и свои скороговорки для ближнего круга, вроде: «Между первой и второй не пролетит и пуля», чтоб немедленно выпить, но и общего тоста не прозевать.

Профессор Виноградов сидел, распустив галстук, и украдкой уже не в первый раз стискивал попу своей юной супруги, отчего у той закатывались и до половины закрывались глаза, так что заметившему это немедленно хотелось оказать ей первую помощь.

Муслима Магомаева сделалось почти не слышно за общим гомоном. «Ну что так робко стоишь? О чем задумалась ты опять?» — вопрошал он сквозь шум с пластинки, неизвестно к кому обращаясь.

— Попрошу внимания! — обратился ко всем важный товарищ в пиджаке, со значком на лацкане, — у кого не налито, наполните бокалы, — важно откашлялся он, и гомон несколько поутих.

— Наше правительство, под руководством нашей же партии, чтоб поддержать авторитет науки и культуры, ну и, следуя, как всегда, пожеланиям трудящихся, готовит проект постановления о выпуске серии праздничных юбилейных монет, рублей, — уточнил он, — к знаменательным датам, во-первых, и в честь отдельных деятелей культуры и, соответственно, науки, во — вторых! Со мной имеется демонстрационный образец… Интересующиеся могут ознакомиться, — оратор слазал в карман и, недолго порывшись, вытащил оттуда коробочку.

Неприятный в малиновом жилете субъект первым выхватил предмет у него из рук, достал из коробочки блестящую монету с Менделеевым и, подняв ее над головой, заскользил меж гостей, как змей, успевая всем ее показать, сверкнуть в глаза металлом, причмокнуть сладостно и подлить в бокалы, так чтоб неудобно было не выпить. Наконец, он подбросил деньгу под самый потолок и ловко поймал ее глазом.

Оказавшийся тут как тут Дядя, приодетый и пахнущий одеколоном «Гвоздика» (лучшим на тот момент средством от комаров), потянулся к напоминавшей монокль монете нечистой пятерней, желая видимо ее из глаза у субъекта бесцеремонно выковырнуть, и начал было орать: «Да я рублей этих, бляха муха!..», но Раиса одним ловким движением заткнула ему рот и одновременно выпихнула на задний план.

О том что ее подпольная продукция приобретает официальный статус, она узнала за четверть часа до тоста и была скорее обрадована, чем испугана. Ей почему-то всегда казалось, что именно так и будут развиваться события, движимые ее энергичным вмешательством. Заботило ее и в наибольшей степени огорчало то обстоятельство, что нельзя было похвастаться Семену, раскрыться ему еще одной стороной своей женственности — авантюрной.

— Разболтает, конечно, мигом, начнет хвастаться своим за выпивкой и на съемках всяких, когда часами простаивают, — здраво размышляла Рая, — или перетрусит, потянет в милицию, а того хуже — сбежит в неизвестном направлении, как заяц, и не покажется больше на глаза.