"Библиотечка военных приключений-3". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Шпанов Николай Николаевич "К. Краспинк" - Страница 682

— Я не понимаю… — только и смог он выдавить.

— Так-так… Значит, вы не понимаете… В таком случае я вам скажу, что вы порядочный негодяй! Предатель! — Последние слова штатский громко выкрикнул.

Кунерт вскипел:

— Я не предатель! Вы что здесь, с ума все посходили, что ли? Я вернулся на родину, чтобы… — Он замолчал, подыскивая слова. — Вы хотите убить меня!! — Несколько мгновений он смотрел прямо в глаза штатскому, и вдруг из груди у него вырвались глухие рыдания. Он рухнул на пол.

— Спокойно, спокойно, моряк…

Штатский медленно поднялся с подоконника,

перешагнул через лежавшего на полу Кунерта и, открыв дверь, крикнул в коридор:

— Отто, иди сюда. Еще один слабонервный!

В комнату вошел огромный детина в кожаном

пальто. В движениях его рук, в выражении лица угадывалось что-то скотское, животное, какая-то дикая, необузданная сила и — ничего человеческого. Он молча остановился около Кунерта, все еще лежавшего на полу, и так же молча стал рассматривать его, в то время как штатский давал ему указания:

— Останешься здесь, пока он не придет в себя. Потом сразу же сведешь его вниз в столовую. Пусть он думает, что ты санитар. Покорми, если захочет. А я пойду к «старику», узнаю, что делать с ним дальше. Понятно?

…Уже несколько часов автомобиль мчался в ночной тьме. Мимо мелькали населенные пункты. Нигде ни огонька. Сейчас, как узнал Кунерт от своего сопровождающего, был воздушный налет. Поэтому они, несмотря на большую скорость, ехали с потушенными фарами. Впереди, рядом с водителем, сидел штатский, допрашивавший Кунерта, а рядом — верзила в кожаном пальто. Моряк молчал, в голове у него шумело. Один раз он попытался узнать, что с ним хотят сделать. Но ему ответили:

— Заткнись! Слишком много хочешь знать? А то живо успокою! — При этих словах огромный детина в кожаном пальто несколько раз многозначительно подбросил на руке пистолет.

Автомобиль остановился у железнодорожного переезда. Кунерт случайно бросил взгляд через ветровое стекло и увидел щит с надписью: «Вильгельмсгафен». Из отдельных замечаний, которыми перебрасывались оба немца, Кунерт понял, что именно в эти дни различные отделы главного командования германских военно-морских сил переезжали в Вильгельмсгафен. Вдруг водитель круто свернул вправо, но автомобиль нырнул влево, в какую-то дыру. Последовал резкий удар, и машина остановилась.

«Черт бы тебя побрал!» — выругался про себя Кунерт, когда верзила в кожаном пальто всей тяжестью тела навалился на него.

— Чтоб тебе пусто было! — проворчал штатский, сидевший рядом с водителем. — Только этого нам не хватало!

Они попали в воронку. Мужчины вышли из автомобиля и вывели Кунерта, недвусмысленно ткнув его пистолетами в ребра. Водитель принялся хлопотать у машины, но потом, тяжело вздохнув, объявил, что сделать ничего нельзя. В этот момент где-то совсем рядом послышались разрывы бомб: начинался новый воздушный налет. Небо над городом во многих местах окрасилось в кроваво-красный цвет…

В подвале одного из гамбургских домов, в котором размещался сейчас один из отделов главного командования военно-морских сил, сидел старший унтер-офицер Геллер. Недавно его перевели сюда из штаба подводных сил, и теперь он числился в штате одного из подразделений флотилии тральщиков. Сегодня случайно, только потому что привозил почту, он оказался в Гамбурге.

Забравшись в самый дальний угол бомбоубежища, Георг Геллер пытался прочесть полученное накануне письмо от Анни. Наверху, у входа, раздались шаги: кто-то спускался по лестнице. Стальная дверь отворилась, и в убежище вошли трое мужчин. Лицо одного из них было бледным и растерянным. Двое других охраняли его. Геллер тотчас же заинтересовался ими. На одном было надето кожаное пальто, другой сразу же бросался в глаза перекошенным ртом, придававшим его лицу наглое выражение, и неприятным взглядом. Этот косоротый был, по-видимому, старшим. Он сказал несколько слов верзиле в кожаном пальто. Геллер не разобрал что, но увидел, как тот утвердительно кивнул головой. После этого косоротый быстро вышел из убежища через второй выход, ведущий наверх, в штаб.

Тем временем третий мужчина подошел к Геллеру и сел рядом с ним на скамью. Свободных мест в убежище почти не было; здесь находилось много солдат и гражданских, забежавших с улицы, чтобы переждать очередной налет.

Кунерт осмотрелся. Несмотря на скудное освещение, побеленные стены убежища после многочасовой ночной езды показались ему светлыми. Они напомнили ему белый чистый потолок над больничной койкой в госпитале на Арубе.

— Аруба… — пробормотал он.

— Что вы сказали?

— Ох, нет, ничего, это я просто так. Про Арубу вспомнил. Есть такое гнилое место в Вест-Индии. Настоящая дыра. Лежал я там в госпитале… у американцев…

Геллер покосился на человека в кожаном пальто, стоявшего у входа, и, чуть двигая губами, шепотом спросил:

— Ты с ним?

— Гм… влип я в историю…

— Ты моряк? — опять шепотом спросил Геллер.

— Плавал на одной посудине… потопили ее… «Хорнсриф», может быть, слышал?.. Я один остался в живых…

На какое-то мгновение Геллер оцепенел. Затем, глотнув судорожно слюну, спросил:

— Черт возьми, постой-ка! Так ты, значит, Кунерт, которого обменяли на американцев? Я слышал в штабе кое-что об этом. Ты, наверно, знал на «Хорнсрифе» Геллера? Это мой брат…

Кунерт посмотрел в лицо Геллеру. Потом сказал:

— Все погибли…

Долгое время оба молчали. Верзила в кожаном пальто открыл дверь и вышел. Он встал так, чтобы видеть все происходящее внутри.

Снаружи бухнуло где-то еще раз.

Вдруг Геллер оживился:

— Ты… послушай… Тебе надо удрать отсюда, пока не поздно! — прошептал он, наклонившись к Кунерту.

Моряк вопросительно посмотрел на него.

— Слушай и запоминай хорошенько: Гамбург, Белльвю, тринадцать… Там живет моя невеста… Анни Ратьен… Белльвю, тринадцать…

Он тихо, в перерывах между разрывами бомб, объяснил Кунерту, что второй выход из бомбоубежища ведет в штаб. Надо выскочить наверх, сразу же свернуть влево и спуститься вниз по лестнице к главному выходу. За, дверью будет стоять часовой. Но, если быстро пробежать мимо него, он не успеет сообразить, и темнота скроет тебя. А этого типа в кожаном пальто он, Геллер, как-нибудь заговорит. Чтобы Кунерт хорошо запомнил адрес, Геллер показал ему конверт. Проклятье, в этот момент верзила в кожаном пальто повернулся…

— О чем это вы треплетесь друг с другом? — спросил он грубо. Люди, сидевшие в убежище, подняли головы и посмотрели на него. Они все сразу поняли.

— Разве нельзя разговаривать? Я ему только о своей невесте рассказывал. Она мне письмо прислала…

В подтверждение своих слов Геллер показал конверт. Тот схватил его и, осмотрев со всех сторон, пробурчал что-то под нос и бросил письмо на колени Геллеру.

— Я запрещаю тебе разговаривать с ним, ясно?!

— Тогда повесьте ему на шею вывеску! — проворчал Геллер и, повернувшись, сел вполоборота к Кунерту. Мужчина в кожаном пальто, казалось, хотел что-то возразить, но смолчал и снова повернулся к двери, явно выражая нетерпение. По его мнению воздушный налет слишком затянулся.

— Все ясно? — прошептал за его спиной Геллер, нагнувшись к Кунерту. Моряк кивнул головой. Какое-то мгновение оба пристально смотрели друг другу в глаза, потом Геллер встал и медленно пошел к выходу. Он остановился около двери, рядом с гестаповцем, так, чтобы тот не мог видеть, что делается в убежище.

— Да, чертовски долго сегодня что-то тянется. Должны были уже, кажется, сбросить все «яйца»… — произнес он негромко.

Мужчина в кожаном пальто не ответил. Он молча курил. Геллер тоже решил закурить. Так стояли они минуты три — четыре, и вот наконец завыла сирена. Отбой!

Убежище вмиг ожило. Поднявшись, люди устремились к выходу. В этот момент мужчина в кожаном пальто обернулся. Он попытался прорваться сквозь лавину спешивших к выходу людей, чтобы войти в убежище. А Геллер в это время незаметно смешался с толпой, которая вы несла его наверх. Уже на улице он услышал громкие ругательства, раздававшиеся в почти опустевшем убежище. Геллер ускорил шаг, и вскоре его фигура растаяла в непроглядном мраке ночи. Побег Кунерта, кажется, удался.