Драконья луна - Троуп Алан - Страница 24

– Так нечестно! – беззвучно кричит он.

– В жизни все нечестно, – отвечаю ему я. Посмотрев вниз, замечаю маленькую собачку. Она тру

сит по тропинке к пастбищу. – Скажи мне, что ты видишь.

Генри описывает круг, внимательно смотрит вниз:

– Собака?

– Представь, что это человек. Принеси ее мне.

– Убить ее?

Отец пришел бы в бешенство от такого вопроса, выдающего нерешительность Генри. Но ведь ребенок всегда играл с собаками. Естественно, он не хочет причинять им зла, если в этом нет необходимости.

– Нет, сынок. Просто принеси ее мне. А потом вернешь обратно.

Генри по спирали спускается вниз, постепенно набирая скорость. Он подлетает к собаке с тыла, живот его почти касается грязной тропинки. Генри взмахивает крыльями, на секунду приподнимается повыше, потом хватает жертву когтями ног. Собака сначала визжит, а когда Генри поднимается с ней в воздух, начинает выть.

– Очень хорошо, – говорю я. – Твоя мать гордилась бы тобой.

– Ты видел, папа? – спрашивает Генри, поднявшись ко мне с дрожащей от ужаса собачонкой в когтях.

– Да, я все видел. Ты будешь отличным охотником. Я в этом не сомневаюсь.

Собака жалобно скулит.

– Отнеси ее обратно сынок, и полетели дальше.

Генри ныряет вниз. Мне доставляет удовольствие мысль о том дне, когда мы с ним будем охотиться вместе, вместе наслаждаться величием и тишиной ночи, любоваться лунным светом над Ямайкой. Спускаясь навстречу своему сыну, я подумываю, не разрешить ли ему уже сегодня слетать со мной в Страну Дыр.

От моих размышлений меня отрывает… аромат мускуса и корицы. Он на секунду обволакивает все мое существо и тут же исчезает. Я издаю разочарованный рев.

– Папа! – тревожно спрашивает Генри. – Что случилось?

Я знаю, что надо ответить, но вместо этого бешено бью крыльями, набирая высоту, и вновь мне на секунду удается поймать этот запах. Потом я медленно спускаюсь вниз и… снова чую его. Это запах Хлои! Я в этом уверен. Даже не запах, а лишь намек на него, первый сигнал. Это не тот стойкий, тяжелый запах, который когда-то подарила мне Элизабет. И все-таки меня бросает в дрожь. Я снова реву, а сердце у меня бьется так, что этот стук отдается в ушах.

– ПАПА!

Мне требуется сделать над собой сверхъестественное усилие, чтобы обратить внимание на сына.

– Все в порядке, Генри, – мысленно успокаиваю я. Хорошо бы овладеть собой до того, как он подлетит ко мне. – Ничего страшного не случилось, но сейчас мы должны вернуться домой. Я говорил тебе, что когда-нибудь почувствую, что пришла пора найти Хлою.

– Уже, папа? – У Генри горят глаза.

– Может быть.

Мне приходится удерживать себя, чтобы не нестись как сумасшедшему обратно в Бартлет-Хаус. Я с ума схожу, пока Генри укладывается спать.

– Если меня не будет, когда ты проснешься,- говорю я ему,- просто позови меня мысленно. Я тебя услышу и прилечу домой.

Генри обнимает меня и говорит:

– Надеюсь, что ты будешь здесь, когда я проснусь, папа.

Я бегу вниз через две ступеньки и все же взлетаю раньше, чем добираюсь до бассейна. Не тратя времени на выписывание спиралей, не глядя по сторонам, я несусь к Стране Дыр, блаженно вдыхая упоительный запах корицы и мускуса.

Он ускользает от меня с последними огнями Виндзора, после того как я миную первые яйцевидные холмы Страны Дыр. Потом намек на запах вновь появляется и завладевает мною. Мой рев нарушает ночную тишину. Больше я не намерен прятаться в Стране Дыр, как пугливая мышь, опасающаяся кота. Мне теперь безразлично, знает ли кто-нибудь, что я здесь. Не собираюсь скрывать, что ищу Хлою.

То, что запах такой слабый, едва уловимый, просто сводит меня с ума. Стоит мне только его почувствовать – и он исчезает. Я гонюсь за ним мили и мили, обретаю его на секунду, чтобы сразу же потерять. Я готов следовать за ним куда угодно.

И все же, несмотря на феромоновый туман, окутавший мой мозг, я не утратил способности здраво рассуждать. Если это первая ночь Хлои, то она, должно быть, либо ищет место для гнезда, либо уже нашла и носит туда ветки и листья, чтобы устроить ложе. Вспомнив о пещере, в которой мы с ней оба однажды пережидали бурю, я спешу туда.

Смешанный запах корицы и мускуса усиливается по мере приближения к пещере. Он слишком слабый, чтобы можно было твердо рассчитывать найти Хлою там, но достаточно сильный, чтобы терзать меня надеждой.

Пещера пуста. Но воздух внутри благоухает Хлоей. Не в силах противостоять аромату корицы и мускуса, я вползаю внутрь и обнаруживаю там ложе из веточек и листьев. Правда, работа над ним еще не закончена. Без сомнения, если просто сидеть здесь и ждать, Хлоя непременно появится.

Но сидеть и ждать я не в силах, так же как не в силах противостоять ее аромату. Я снова взлетаю и кружу над долиной. На третьем круге мне наконец удается увидеть Хлою. В когтях передних лап у нее пучок веток.

Хлоя не замечает меня, пока на большой скорости я не пролетаю мимо нее вниз.

– Кто тут? Филипп, это ты? Мама же сказала тебе, чтобы ты от меня отстал.

Я возвращаюсь назад, снова пролетаю мимо нее, на этот раз с правой стороны, и опять ныряю вниз.

– Так скоро? – спрашивает она. – Мама говорила, что могут пройти годы, прежде чем меня обнаружат. Ты – тот, кто был тогда в глубине пещеры, да?

Возвратившись и уже летя рядом с ней, отвечаю:

– Да, это был я.

Светло-зеленая чешуя Хлои мерцает в лунном свете. Ее запах, наконец-то обретший силу, окутывает меня. Собираю всю свою выдержку, чтобы не наброситься на нее прямо сейчас. Лечу рядом и жду, не подаст ли она какой-нибудь знак.

Пока мы летим над долиной, Хлоя молчит и то и дело бросает на меня пристальные взгляды. Наконец, уже совсем рядом с пещерой, она спрашивает:

– Питер?

Обрадованный тем, что она помнит меня и узнала, я отвечаю:

– Да.

Как будто пронзенная резкой болью, Хлоя издает дикий вопль и роняет свою связку веток.

– НЕТ! – кричит она. – Уходи! Оставь меня! Не хочу!

13

Слова Хлои поражают меня, как выстрел в упор. Я ждал этого момента более пяти лет, представляя себе, как это произойдет. Но мне и в голову не могло прийти, что она встретит меня вот так. Мне хочется сложить крылья и рухнуть на землю. Но что тогда станет с моим сыном?

Я поднимаюсь выше, туда, где нет запаха Хлои. Но оказывается, он уже везде! Меня кидает в дрожь. Сердце, кажется, сейчас выскочит из груди.

Хлоя ныряет вниз, за выпавшей связкой веток. Я наблюдаю за ней сверху. Драконья Луна освещает холодным светом равнину, что лежит под нами, и мерцающую чешую Хлои. Мой ум вступает в неравный бой с телом.

Мне слишком хорошо известны биологические законы, управляющие Людьми Крови. Как только женщина нашей породы приходит в то состояние, в котором находится сейчас Хлоя, уже не в ее власти справиться с инстинктом, формировавшимся веками. Точно так же и я не могу противостоять ее запаху. Только члены семьи и неполовозрелые особи неподвластны этому.

Что бы сейчас ни говорила Хлоя, я знаю, что подступись я к ней – и она не сможет мне отказать. Ее собственное тело не позволит ей отвергнуть меня. Однажды соединившись, мы станем связаны на всю жизнь. После того как я оплодотворю ее, у нее больше не будет выбора.

И все же я не хочу брать ее силой. Она должна желать меня так же неистово, как я желаю ее.

– Хлоя, посмотри на Луну, – беззвучно обращаюсь я к ней.

Она поднимает голову и смеется жестким, враждебным смехом, как будто трубят в рожок.

– Это Луна Двайлы, – говорит она. – И что из этого? Ты вообразил себя Кестуром, а меня Двайлой, столь преданной тебе, что я соглашусь принести свою жизнь тебе в жертву?

Я вздыхаю:

– Просто я думал, что это добрый знак.

– Питер! Если бы на твоем месте был кто-нибудь другой, так и было бы!

– Разве я так уж плох?

– Ты был женат на моей сестре! – Она заканчивает собирать свои ветки и снова взлетает.- Я заслуживаю того, чтобы иметь своего собственного мужчину. Который бы дрался за меня!