"Военные приключения-3. Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Мартелли Джордж - Страница 311

– Живем неплохо, - говорила делегатка. - Купила я себе гардероб, дубовый стол, три железных кровати, шифоньерку, швейную машину, трюмо даже у меня есть, есть радио и телефон. Моя жизнь совершенно переменилась. Живу теперь по-новому, по-советски, читаю газеты.

Коля вспомнил избу Лукича. Пол - углом вверх. Потолок - углом вниз. У полуразвалившейся печи - куча тряпья. То, о чем рассказывала сейчас эта женщина, было удивительным, невероятным достижением! Это достижение не могло померкнуть даже рядом с Днепрогэсом и Беломоро-Балтийским каналом. "Нет, - подумал Коля, - прекрасное время! Великое! Люди начинают жить хорошо, а это, в конечном счете, самое главное!"

Спустя два часа по дороге в гостиницу он снова и снова вспоминал рассказ делегатки и с гордостью и радостью думал о том, что в ее счастье, в счастье многих, которое пришло так трудно, добыто такой дорогой ценой, есть частичка и его, Колиного, труда, труда его товарищей. Денисова и Гриценко, погибших от пуль Кутькова; Гриши, Никиты и Васи, которых убил Пантелеев; Афиногена и сотен других, никому не известных милиционеров и работников, в любую секунду готовых загородить от вражеской пули, прийти на помощь попавшему в беду. "Будущим поколениям, - думал Коля, - возможно, все это покажется не слишком значительным - железные кровати, шифоньеры, репродукторы. В будущем, наверное, будет совсем иной отсчет ценности материальных благ. Но духовной красоте тех, кто, имея совсем мало, думал о многом и многое делал - вот этому в будущем, наверное, еще не раз позавидуют".

Поезд пришел в четыре часа дня. Перрон завалило снегом выше колен, вдоль матово поблескивающих рельсов порывистый ветер гнал вечный вокзальный мусор - обрывки бумаг, шелуху от яиц и шкурки от воблы. Коля вышел из вагона и сразу же увидел Витьку. Тот бросился к нему.

– Дома все хорошо. На Невском машиностроительном - несчастье. Бушмакин и мать сейчас в обкоме, докладывают. - Витька хотел взять чемодан, но Коля не отдал.

– Машина где?

– На площади. Домой заедете или прямо на Дворцовую?

– На завод, - сказал Коля. - По дороге расскажешь.

Сели в старенький "фордик" управления. Водитель покосился на Колю:

– Поздравляю с наградой, товарищ начальник! Как поедем? Со свистом?

Водитель потянул поводок сирены и, забирая от тротуара резко влево, выехал на Невский. Ехали быстро - километров под восемьдесят. Редкие автомобили прижимались ближе к тротуару, их водители провожали машину УГРО тревожными взглядами.

– Рассказывай, - попросил Коля.

И Витька рассказал. Всего лишь два часа назад рабочий бригады сварщиков Невского машиностроительного завода Вовка Анохин, бухгалтер Ровский и десяток других рабочих и служащих, не дождавшись, пока кассир Тихоныч откроет кассу, по общему решению выломали дверь. То, что они увидели, было страшным. Тихоныч, младший кассир Евстигнеев и два охранника из заводского караула лежали на полу. Все четверо были мертвы. У всех имелись следы пулевых ранений. Деньги - семьсот тысяч рублей - исчезли.

– Место происшествия осмотрено, составлен протокол, - сказал Витька. - Все сфотографировано, трупы отправлены в морг, результаты вскрытия будут известны вечером. Спецаппарат и доверенных лиц мы проинструктировали.

– Свидетели? - Коля наклонился к водителю. - Поторопись.

Взвыла сирена, автомобиль резко прибавил ход.

– Начали допрашивать, - ответил Витька. - Вы подключитесь?

Кондратьев молча кивнул.

Въехали на территорию завода. Это было старинное петербургское предприятие, в свое время принадлежавшее знаменитому Ивану Пермитину, тому самому, который, получив заказ на поставку котлов для строящихся военных кораблей, проворовался и очень подвел не только себя, но и своего благодетеля - графа Витте. Говорили, что "дело Пермитина" в немалой степени способствовало преждевременной отставке некогда всесильного министра.

Подъехали к дому, в котором помещалась касса. Его специально для этой цели выстроил еще дед Пермитина - дом стоял особняком. На первом этаже - вход с торца - помещалась бухгалтерия и расчетная часть. На втором - отдельный вход сбоку - находилась касса: небольшая с зарешеченным окном комната, к которой вели коридор и двухметровая лестница.

Приехал Сергеев, с ним Бушмакин и Маруська. Сергеев молча все осмотрел, спросил угрюмо:

– Что, Бушмакин? Есть надежда?

– Есть уверенность, - спокойно сказал Бушмакин. - Весь вопрос в сроках.

– Поговорим, - бросил Сергеев и направился к заводоуправлению. Там уже собрались рабочие и служащие, - две с лишним тысячи человек пришли из утренней и из вечерней смены. Все стояли молча, плотной стеной.

– Случилась беда, - начал Сергеев. - Враги народа убили ни в чем не повинных людей, украли деньги. Ваши кровью и потом заработанные деньги, товарищи. Обком партии и руководство завода прекрасно понимают - без денег не купишь продуктов и, значит, ваши семьи, ваши дети останутся голодными. Нет, товарищи, не останутся! Не старое время! Но ситуация тем не менее грозная: с деньгами в стране сейчас трудно. Мы не можем их взять на другом предприятии и отдать вам, а финансовых резервов в Ленинграде в данный момент нет.

– Что же нам, помирать? - раздался голос из толпы.

Рабочие зашумели. Сергеев поднял руку:

– Те, кто совершил это черное дело, рассчитывали, что вызовут ваше недовольство и сорвут выполнение срочного заказа для кораблей красного флота!

– Не сорвут! Не будет этого! - закричали в толпе.

– За бесплатно пусть партенные работают, - заорал кто-то. - Они идейные! А я, к примеру, жрать хочу!

– Мы рассчитываем на вашу революционную сознательность, товарищи, - не обращая внимания на выкрик, сказал Сергеев. - Мы уверены: рабочие-ленинградцы выполнят свой долг!

Рядом с Сергеевым встал чубатый парень в кожаной шоферской кепке.

– Агитировать нас не надо! - крикнул он. - Все мы будем работать, как положено! Кому совсем туго - найдете денег? Ну хоть на два дня?

– Всем выдадут на шесть дней! - крикнул Сергеев. - В течение шести дней уголовный розыск отыщет и деньги и виновных!

– Все! - парень широко улыбнулся, взмахнул кепкой. - Давай по цехам, братва! Слово товарища Сергеева - закон!

– Твоя-то как фамилия? - улыбнулся Сергеев.

– Анохины мы… - смутился парень. - Вовкой зовут.

– Спасибо за доверие, Вовка. - Сергеев пожал ему руку. - Иди работай, ты правильно сказал: слово большевика - закон! - Сергеев подошел к Бушмакину и Коле:

– Вот и решен вопрос о сроках. Шесть дней, только шесть дней.

– Как было? - повторил Анохин вопрос Коли. - Ну, шел политчас. Бригадир говорит: иди, Анохин, узнай в кассе, не будет ли после обеда получки? Я говорю: а как уйти? Неудобно! Да и интересно - про Гитлера разговор шел, про национал-социализм. Ну, все же пошел. Тихоныч в кассе сидел, чего-то ждал. Спрашиваю: деньги будут? "Вали, говорит, отсюда, когда объявят, тогда придешь".

Анохин перевел дух и продолжал:

– Он старик вообще-то добрый… был, - Анохин вздохнул, - я к нему и пристал. Нагрузки, говорю, у меня общественные, мне надо все успеть и потому - очередь вовремя занять. А вот стоит ли занимать? Подскажи. Он мне подмигнул, ну я понял, что стоит, и ушел. А назад иду - навстречу поднимается по лестнице Евстигнеев с мешком и два наших охранника. Само собой - я пулей в бригаду, ору: "Давай, очередь занимай! Есть деньги!" Ну, бригадир меня и отправил назад - на всех, говорит, займи… Всё, товарищ начальник. Остальное вы знаете. - Анохин опустил голову, сказал с болью: - Жалко их всех… Все, кроме Тихоныча, еще нестарые, жить да жить.

Коля внимательно посмотрел на парня:

– Слушай. Ты не думай, что мы долдоны или с головой у нас плохо. Просто в нашем деле подчас самая мелкая подробность - ключ к решению всего дела. Я к чему? Ты вспомни и подробно расскажи, что и как было после того, как ты снова пришел в кассу.