"Военные приключения-3. Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Мартелли Джордж - Страница 491

— Они хорошо знают друг друга. Кюмметц — матёрый нацист, окончил в прошлом «Хоэ шуле»[166], занимал пост целленлейтера[167]. Фигура, словом, достаточно мерзкая. — Кригер усмехнулся. — О лучшем «хозяине» вы не могли и мечтать. Ко всему, он ещё и старый член СС.

— Да… — Аскер помедлил. — Мы уезжаем с ним. И не куда-нибудь, а в Аушвиц[168].

— Что там понадобилось Кюмметцу? Ага, понимаю, пленные? Рабочая сила? Странно, но он ничего мне не говорил.

Кригер встал, прошёлся по кабинету.

— Когда вы едете? — спросил он.

— Послезавтра.

— Так… Кстати, вчера пришёл ответ из полиции. Проверка закончена, и вы утверждены в должности.

— Спасибо… Я бы хотел напомнить о сварщике Висбахе.

— Да, я знаю. Шуберт говорил мне. Висбахом занимаются. К вашему возвращению кое-что проясним. Все предпримем, что в наших возможностях. Но не рассчитывайте на слишком многое. Боюсь, что в отношении этого человека вы ошибаетесь. Сегодня вновь наводил справки. О нем говорят только хорошее.

— Вы не так поняли меня. Я ни в чем его не подозреваю. Просто хочу ближе приглядеться к нему, вот и все.

На следующее утро, когда Аскер вёз директора на завод, Кюмметц осведомился, готова ли машина к поездке.

— Вчера, поставив автомобиль в гараж, я бегло его осмотрел, господин директор. Полагаю, надо будет кое-что подтянуть.

— Хорошо, — сказал Кюмметц, — действуйте, да поторапливайтесь; я распоряжусь, чтобы вам помогли.

Приехав на завод, Аскер поставил машину в бокс. Почти тотчас же явился присланный Кригером механик. Им оказался Отто Шталекер.

Они быстро исследовали мотор, затем подлезли под автомобиль. Аскер возился у заднего моста, в то время как механик проверял тяги рулевого управления и тормозную систему. Внезапно гаечный ключ, которым действовал Шталекер, сорвался и с силой ударил в раму автомобиля. Послышался резкий дребезжащий звук. Вдвоём они очистили раму от грязи и обнаружили трещину. У Аскера мелькнула мысль.

— Позвоните Кригеру, — сказал он, — сообщите о повреждении и попросите, чтобы прислал сварщика. Самого лучшего!

Шталекер вылез из-под машины и поспешил к телефону.

Расчёты Аскера оправдались. Кригер прислал Макса Висбаха. Это был человек лет сорока пяти, с приятным открытым лицом, высоким лбом, обрамлённым волнистыми седеющими волосами. Особенно красивы были его глаза — большие и умные.

Висбах приветливо поздоровался со Шталекером, которого знал по заводу, коротко кивнул Аскеру и полез вниз. Он внимательно осмотрел повреждённое место, простучал по остальным частям рамы, чтобы убедиться в их исправности.

— Продолжайте работу, — сказал он, — я подойду к концу смены, покажу, куда подогнать машину. Там и заварим.

Висбах ушёл.

Аскер и Шталекер вновь принялись за работу, вычистили и промыли карбюратор и фильтр, осмотрели свечи, аккумулятор, подкачали шины.

Висбах пришёл в пять часов. Аскер вывел автомобиль из бокса и направил в цех, где находилось хозяйство сварщика.

Ремонт был закончен в десять минут.

— Признателен вам. — Аскер протянул сварщику руку. — За мною пиво.

— Что ж, — усмехнулся Висбах, — пиво — это не так уж плохо. Особенно если рядом хороший собеседник.

— Завтра мы уезжаем с господином директором. На несколько дней. Вернёмся, и я отыщу вас.

— Хорошо. Значит, до вашего возвращения.

К концу рабочего дня автомобиль ждал директора у подъезда.

— Машина готова, — сказал Аскер, распахивая перед Кюмметцем дверцу. — Можем ехать хоть сейчас.

— Обращаясь ко мне, надо добавлять «господин директор», — ворчливо напомнил Кюмметц, хотя в душе был доволен расторопным и исполнительным шофёром.

Глава четырнадцатая

Утром Аскер и Кюмметц покинули Остбург. Путешествие начали рано, и часам к десяти машина уже въезжала в Берлин. Огромный город был мрачен, молчалив. Шёл дождь, по краям мостовых текли мутные ручейки. Вода несла в канализационные решётки щепу, обрывки бумаги и прочий мусор, смытый с тротуаров. То и дело попадались дома без крыш, без окон, одиноко торчащие стены, иссечённые осколками, покрытые копотью, в которой дождевые струи промыли длинные грязно-серые полосы. Такими же унылыми, бесцветными показались Аскеру немногочисленные прохожие — мокрые, сгорбленные фигурки, торопливо шлёпавшие по лужам.

Итак, путешествие началось. Что принесёт оно?

Освенцим!.. Название этого гитлеровского концлагеря все чаще появлялось в документах советской разведки. И было очень полезно добыть побольше сведений об Освенциме.

Мысли Аскера перенеслись к Висбаху. Первая встреча с ним ничего не дала. Разумеется, Аскер и не надеялся разобраться в человеке, побеседовав с ним несколько минут. Но какое-то впечатление, пусть самое поверхностное, должно же было остаться! А его не было…

Директор прервал размышления Аскера.

— Ведите машину через центр, — сказал он. — Едем в Бреслау, там и заночуем.

Они миновали Шпандау, затем проехали по другому району Берлина — Моабиту, свернули на широкую Унтер-ден-Линден. Здесь пришлось замедлить ход — по улице сплошным потоком двигались военные грузовики и бронетранспортёры.

— Сворачивайте, — распорядился директор, когда проехали под Бранденбургскими воротами, миновали рейхстаг и Тиргартен, — проедем мимо аэродрома Темпельхоф, там начинается великолепнейшее шоссе.

Аскер повиновался. Вскоре машина выбралась из города и устремилась на юго-восток.

Кюмметц сказал правду. Дорога и впрямь была хороша, Выложенная большими бетонными плитами, Широкая и ровная, она будто сама стлалась под колёса автомобиля. И Аскер все увеличивал скорость.

— У вас прекрасный автомобиль, господин директор, — сказал он, чтобы поддержать разговор. — Я ездил на многих марках, но никогда ещё не водил «бьюик». Видимо, трофей?

Кюмметц кивнул.

— Эти американцы умеют делать автомобили, — проворчал он. — Что правда, то правда.

— Нет! — Аскер оторвал от руля и значительно поднял руку. — «Бьюик» хорош, но я бы не променял «мерседес» или, скажем, «хорх» ни на какие «бьюики» или «линкольны». И мотор, и коробка скоростей, и система подвески — все несравнимо, господин директор!

— Да, это и моё мнение. — Кюмметц с интересом взглянул на водителя. — Давно вы за рулём, Губе?

Аскер рассмеялся.

— Вот не поверите, господин директор. Но бывает же так! Вы задаёте вопрос, а я должен ответить — сегодня у меня юбилей: исполняется двадцать восемь лет мне самому и десять лет моему шофёрскому удостоверению.

Он полез в нагрудный карман, извлёк и передал Кюмметцу документ.

Директор считал себя добряком и демократом. Кроме того, он хорошо помнил указание фюрера, сделанное ещё до войны, на одном из партейтагов в Мюнхене, о необходимости крепить единство германской нации, наций господ и покорителей мира. Поэтому, просмотрев удостоверение и найдя его в полном порядке, Кюмметц сказал, что следует отметить этот двойной юбилей. Вон, впереди, зеленеет лужайка и на ней — группа деревьев. Там они и сделают привал. Кстати, давно наступило время завтракать.

Проговорив это, Кюмметц взглянул на шофёра и с удовлетворением отметил на его лице смущение и признательность.

— Мы с вами немцы, Губе. Мы немцы, и этим все сказано! — Кюмметц снисходительно похлопал шофёра по плечу.

Путники провели на лужайке полчаса. Аскер расстелил на траве газету, уставил её припасами — у Кюмметца оказался солидный запас еды. Директор извлёк из кармана плоскую флягу с гофрированной пробкой.