"Военные приключения-3. Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Мартелли Джордж - Страница 568

Вскоре Саша уловила шорох шагов. Вот шорох оборвался. С минуту была тишина. Потом калитка чуть скрипнула, отворяясь, и в нескольких шагах от Саши и Кузьмича возник… Борис Тулин!

Он был отчетливо виден в свете луны. Саша разглядела даже его гимнастерку с большими накладными карманами — ту самую, в которой он был, когда ехал в Харьков.

Посмотрев по сторонам, Тулин стал отвязывать лошадь. Он казался спокойным, что-то насвистывал.

И тут случилось непоправимое. Один из оперативников неловко повернулся в своем секрете, потерял равновесие. Чтобы не упасть, ухватился за торчавшую рядом ветвь. Та не выдержала, с треском обломилась.

Мгновение — и в руках Тулина оказались два револьвера. Он выстрелил на звук, метнулся в сторону, снова выстрелил и побежал к реке.

— Стой! — послышалось с берега. — Стой, буду стрелять!

Выстрелы слились в протяжный грохот.

Несколько чекистов пробежали к реке.

Появился Олесь Гроха. Кузьмич схватил его за руку:

— Займись домом!

— Есть! — Гроха устремился к калитке, откуда минуту назад вышел Борис Тулин.

Со стороны реки появилась группа людей. Двое вели Тулина, заломив ему руки за спину.

— Знаешь его? — спросил Кузьмич Сашу, когда группа приблизилась.

— Он, — сказала Саша. — Даже гимнастерку не сменил. В левом нагрудном кармане у него должна быть расческа. Любит пользоваться…

Один из чекистов отстегнул клапан кармана гимнастерки Тулина, пошарил в кармане.

— Есть, — сказал он, доставая небольшую расческу. — Коричневая…

Сотрудник положил расческу на место.

— Уведите его, — сказал Кузьмич. — Тщательно обыщите. Я скоро буду. — И продолжал, обращаясь к Саше, когда они остались одни: — Так вот, я тоже его опознал. Будь немного светлее, ты разглядела бы большую ссадину у него на лбу. Ссадину недельной давности. Будто ударился головой обо что-то твердое. Скажем, о камень. Ну, догадалась?..

— Значит, на разъезде тоже был он? — воскликнула Саша.

— В том-то и дело.

— А Лелека?

— Вот теперь дошла очередь и до него. Знаешь, кого заметили сегодня возле дома Лелекн?

— Белявского?

— Да. Пробыл у него около часа.

— Выходит, круг замкнулся, Кузьмич?

— Теперь замкнулся.

Появился оперативник и с ним двое — мужчина и женщина. Все трое вошли в калитку, которая вела к дому Белявских. Это доставили понятых.

— Вам уже тогда все было ясно, — задумчиво сказала Саша. — Поучали меня: нельзя, не положено. А сами все знали, во всем разобрались.

— Не во всем, — возразил Кузьмич. — Еще не было сообщения о визите к Лелеке врача Белявского.

— Дался вам этот визит!.. Вечно что-то скрываете от меня. Нервы мои бережете, что ли?

— Тебе и так досталось с поездкой, — мягко сказал Кузьмич. — Поглядела бы на себя, когда вернулась…

— Наверное, вы и сегодня терзались сомнениями: звать меня сюда или же дать полежать в постельке, выспаться!..

— Терзался, — усмехнулся Кузьмич, — что правда, то правда. Ну ладно, пойдем. — Он взглянул на часы. — Ордер на арест Лелеки я выписал еще вечером. Люди уже давно на месте. Скоро, думаю, привезут его. Так что еду в управление. Тебя подброшу домой.

— А можно остаться?

— Еще наговоришься с Лелекой. Отдыхай.

— Хочу поглядеть, что у Белявских.

— Как знаешь, Саша. Но лучше бы тебе поспать. Завтра много дел, надо быть в форме.

— Я останусь!..

Оказавшись в доме Белявских, Гроха вспомнил об истории с фальшивыми драгоценностями, изъятыми в свое время у этих людей. Свежа была в памяти и головомойка, устроенная ему тогда руководством УЧК. Поэтому сегодняшнее поручение — осмотреть дом, задержать и доставить в комендатуру его обитателей — Гроха расценил как шанс на реванш, действовал с особым старанием.

Гроха производил обыск, а напарник стоял у входной двери, держа под наблюдением хозяев дома. На них неотрывно глядели и понятые, стоявшие в противоположном углу комнаты. Уж они-то, городские обыватели, были наслышаны о многочисленных налетчиках, взломщиках, душителях, орудующих на улицах в ночную пору. Утверждали, что были среди бандитов и такие, что передвигались на высоченных ходулях, запросто проникая на балконы и в окна вторых этажей богатых особняков…

Сейчас понятые с любопытством и страхом разглядывали Белявских, у дома которых ЧК подняло такую стрельбу…

Между тем Гроха быстренько переворошил находившийся в комнате немногочисленный скарб — старый фибровый чемодан, еще чемодан, поменьше, большую плетеную корзину для белья, фанерный шкаф и грубые деревянные полки на стене. Теперь надо было осмотреть продавленный полосатый матрац, на котором сейчас сидели рядышком Станислав Оттович и Стефания.

Вошла Саша. Гроха обернулся на скрип двери, кивнул сотруднице. Продолжая обыск, он согнал Белявских с матраца, поставил матрац боком, потрогал ткань, где она была прибита к деревянному каркасу. При этом отовсюду стали вылезать толстые блестящие клопы, и Гроха брезгливо вытер пальцы о штаны.

Саша села на табурет, стала наблюдать. Поймав на себе испуганный взгляд Белявской, отвернулась к окну. Очень хотелось допросить Стефанию и врача, чтобы выяснить, наконец, тайну фальшивых ценностей, но она сдержалась, решив, что сделает это позже, в ЧК.

Обыск продолжался. И хотя была исследована каждая щель, а с наступлением рассвета столь же тщательно осмотрен и сад, Гроха ничего не обнаружил.

В восьмом часу утра работа была завершена, Белявских вывели на улицу.

И здесь наконец повезло чекистам!

В одном из соседних домов — стареньком деревянном строении, прилепившемся к гребню высокого обрыва, — вдруг распахнулось окно, и в нем появился ребенок. Мальчик — ему было лет десять — несколько секунд с любопытством глядел на арестованных и конвоиров, потом отпрянул от окна, будто вспомнил о чем-то. Вслед за тем из дома донеслись вопли ребенка вперемешку с сердитым женским контральто. Еще через минуту ребенок выпрыгнул из окна, а из двери выбежала мать и стала его ловить. Но мальчик уже карабкался по приставной лестнице на крышу.

Вскоре он был наверху. И тогда Саша увидела у него в руках бинокль, большой морской бинокль, очень похожий на «цейс», которого не оказалось при убитом Ящуке.

— Обожди меня, — сказала она Грохе, быстро пошла к дому.

Несколько минут спустя она держала в руках свой бинокль.

Оказалось, хозяйка этого дома купила, точнее, выменяла бинокль у «госпожи докторши» — та взяла за него два ведра картошки и кварту подсолнечного масла.

Здесь же, на улице, была наскоро допрошена Стефания Белявская. Она все подтвердила. Бинокль принадлежал их «старому другу», видимо, был куплен на барахолке. Дома бинокль лежал без дела, а им было голодно — здесь, на окраине, муж почти не практиковал, следовательно, не имелось и заработков. Тогда и было решено обменять бинокль на продукты. Белявская назвала дату, когда Тулин принес в дом бинокль. Это совпадало со временем убийства Миколы Ящука.

Когда возле жилища Белявских загремели выстрелы и послышались крики, в одном из соседних домов отворилась дверь, на пороге появился мужчина. С минуту он прислушивался, затем взял шляпу и покинул дом.

Вскоре он уже звонил у двери аптеки, звонил настойчиво, требовательно, пока не разбудил ее хозяина. Когда посетителя впустили, он снял трубку телефона, твердя, что тяжело заболел брат и надо срочно вызвать врача.

Разговор состоялся. Мужчина несколько раз повторил в трубку, что болезнь серьезная, доктор должен прибыть немедленно, иначе будет поздно. Затем он покинул аптеку — столь же стремительно, как и ворвался в нее несколькими минутами раньше.

На другом конце провода повесил трубку Константин Лелека. Он стал быстро одеваться. Света не зажигал — за домом могло быть наблюдение. На сборы ушло не много времени — саквояж, в котором имелось все необходимое, был всегда наготове.

Он бесшумно отворил окно, прислушался. Вокруг было тихо.