"Военные приключения-3. Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Мартелли Джордж - Страница 572

Беседа продолжалась. На вопросы горожанки женщина отвечала односложно.

Саша решила остаться в селе.

— В хату не пустишь? — сказала она. — Мне бы ночь переспать, завтра дальше пойду. Пусти на ночь, дам тебе кое-что из вещичек.

Женщина кивнула и пошла вперед, показывая дорогу.

В просторной горнице горбатая старуха укачивала девочку н дотошно расспрашивала Сашу о городском житье-бытье, о семье, знакомых… Молодая же, как ввела гостью в дом и отдала ребенка свекрови, так и простояла весь разговор у стены. А потом тоже без единого слова набросила платок на голову и вышла.

Вернулась она спустя четверть часа, когда Саша уже помылась и собиралась прилечь на неудобном горбатом сундуке. Остановившись в дверях, поманила горожанку:

— Пойдем, слышь-ка!

— Куда? — Саша подняла голову, попыталась встретиться взглядом с женщиной.

Та отвела глаза:

— К людям пойдем…

— Ну что же, — равнодушно сказала Саша. — И мешок взять?

— Как хочешь.

Мешок Саша взяла.

Они миновали несколько домов, пересекли улицу. Вслед за провожатой Саша вошла в просторную хату. Вошла и невольно остановилась на пороге. В ноздри шибанул резкий сивушный дух. Глаза защипало от табачного дыма. Сизый туман в комнате был так плотен, что с трудом можно было различить длинный стол и сидящих за ним людей.

— День добрый, — сказала Саша.

Ей не ответили. Вероятно, разглядывали вошедшую. Потом один из мужчин встал, взял Сашу за руку, толкнул на табурет у края стола.

Теперь она увидела и оружие: в дальнем углу стояли у стены винтовки и шашки.

Винный перегар и крепкий чесночный дух, исторгаемые десятком бандитских глоток, испарения разгоряченных и давно немытых тел, запахи сыромятных ремней, прокисшей овчины и застоявшегося махорочного дыма — все это смешивалось в отвратительный букет, и Сашу стало мутить. А тут еще кто-то пододвинул глиняную кружку, полную самогона.

Неожиданно для самой себя Саша встала с табурета, шлепнула ладонью по столу.

— Вы все тут с ума посходили. Видано ли, чтобы люди дышали этакой гадостью? Все как есть помрете до сроку. — Она обернулась к хозяйке, достававшей из печи огромный противень с яичницей. — Старая, отвори-ка оконце!

Не утерпев, сама толкнула створки окна, шагнула к другому.

— А ну, стой!

Саша обернулась.

— Ходи сюда, — сказал детина средних лет с повязкой на левом глазу, из которой торчали клочья серой ваты. — Ты кто будешь, такая шустрая?

— Сестра милосердия буду, — ответила Саша. — Иначе фельдшерица. А что, неможется тебе?

Одноглазый ладонью шлепнул себя по заду:

— Здесь у меня болячка!

За столом захохотали.

— Ну, будешь лечить? — Бандит привстал и сделал вид, что расстегивает штаны.

— Буду! — крикнула Саша, пересилив шум в комнате. — Вот только дрючок отыщу покрепче да этим дрючком — по заду, по спине, по бесстыжей твоей башке!

И, не давая опомниться бандиту, присела рядом, чуть отодвинула повязку на его глазу,

— Пусти! — зарычал тот.

Но Саша уже завладела инициативой, стала развязывать узел повязки.

— Что с глазом-то? Давно случилось? Да сними повязку, леший!.. Стой, не трожь, я сама… А ну, не вертись, наказание ты божье!

Вот так, сыпя вопросами, не позволяя бандиту сказать хоть слово, она ловко сняла измазанную кровью и гноем повязку, швырнула ее в печь, стала осматривать воспаленный, распухший глаз, промыла его оказавшимся у хозяйки крепко заваренным чаем, потребовала у нее же чистую тряпицу.

А бандит, который несколько минут назад запросто мог пристрелить девушку, сейчас покорно вертел головой, когда закрепляли новую повязку.

— Утром еще раз промой, вечером снова — и будешь здоров… А глаза беречь надо, мужики! — Теперь Саша обращалась ко всем присутствующим. — Глаза заботы требуют. Вот как надо их протирать, ежели приспичило. — И она осторожно коснулась глаз тыльной стороной ладони.

…Вся компания продолжала попойку. Но сейчас в Центре внимания была Саша. Она ела яичницу и рассказывала. Вместе с родителями живет близ уездного города. Отец — священник, мать — фельдшерица. Вот и сама она пошла по медицинской части — окончила специальные курсы. Как оказалась здесь? Да разве одна она скитается по селам в это трудное время, когда честному человеку никак в городе не прокормиться!

— Наберешь жратвы — и назад? — спросил одноглазый.

Саша помедлила, будто раздумывала. Потом решительно тряхнула головой:

— Могу и прижиться, ежели найду подходящее место. Мужа нет, отчета никто не спросит. Было бы из-за чего остаться…

— Разбитная, — сказал бандит. — Выходит, своя ты, девка? — Это как посмотреть… — Саша усмехнулась, повела плечом.

Бандит облапил большую бутыль, плеснул из нее в стакан, пододвинул его Саше:

— Хлебни!

— А вдруг откажусь?

— Хлебнешь, — значит, своя. Не хлебнешь — будет другой разговор.

— Это что же, условие?

— Считай, что условие. Разок должна хлебнуть.

— Только разок? — Подняв стакан, Саша оглядела присутствующих. — Налейте и себе. Чокнемся, мужики?

И выпила залпом.

Некоторое время ей еще удавалось контролировать себя. Она даже отрезала кусок колбасы, стала жевать. Но вскоре поняла, что дело плохо. Напрягая все силы, встала из-за стола, подошла к хозяйке.

Они вышли из хаты. В глубине двора была навалена солома. Саше удалось добрести до этой кучи. Здесь ее вырвало.

Стало легче. Когда несколько минут спустя хозяйка позвала ее, Саша уже окончательно взяла себя в руки.

Хозяйка, маленькая, седая и очень полная, была любительница посудачить, быстро выложила все, что знала о бандитах. Казалось, она не могла остановиться — сыпала и сыпала словами, хватая Сашу за руки, заглядывая ей в глаза. Кто такие эти девятеро, что расположились в хате? Они здесь уже второй раз. А впервые появились две недели назад, пожили в селе три дня. Теперь вот приехали снова. Что ж, она не в убытке. Не с пустыми руками приезжают. В прошлом месяце оставили ей швейную машину, только без челнока… А вчера привезли корзину с бельем — почти полная корзина, и белье такое мягкое. Две сорочки даже с кружевами, очень подходят по росту… А откуда они появляются, эти люди, где стоит их войско, она не ведает. И про их командира тоже ничего не знает.

Потом женщина долго говорила о селе; об урожае, который почти весь пропадет — некому убрать; о какой-то Нюрке — та живет по соседству и все норовит переманить гостей, чтобы ей несли подарки, а не кому другому. Только ничего у этой Нюрки не выйдет, и получит она не подарки, а дулю.

Саша делала вид, что слушает болтовню хозяйки, а сама пыталась осмыслить то, что довелось узнать.

Итак, группа бандитов впервые побывала здесь две недели назад. А когда объявилась банда Шерстева? Сообщение о ней было получено в середине сентября. Что же, сроки почти совпадают.

Как утверждает хозяйка, одноглазый и его спутники ничего не берут у сельчан, даже подарки привозят. Вот и это согласуется с имеющимися данными о банде. По сведениям Кузьмича, Шерстев беспощадно расправляется с коммунистами и сельским активом, но делает это тайно. Стремится выглядеть покровителем крестьян… Словом, похоже, что Саша и Олесь оказались там, где нужно.

Зачем в селе находится группа одноглазого? Разведка? Но что им здесь выяснять? Может, приехали подхарчиться, насобирать продовольствия? Нет, фуражиры крупной банды прибыли бы на подводах или линейках. А у этих только верховые кони, стоят под навесом позади хаты.

Где же расположена сама банда?

Саша неторопливо приблизилась к калитке, оглядела улицу. Вот-вот должен появиться Гроха. У них было условлено: на закате Саша найдет возможность побывать возле колодца, чтобы передать там товарищу добытые сведения.

Она уже знала, что колодец где-то вправо от дома — время от времени оттуда шли сельчанки с полными ведрами. Вот и женщина, которая привела ее к бандитам, тоже несла воду с той стороны.

Солнце было у горизонта. Приближалось время встречи со связником. Удастся ли свидеться? И что скажет она Олесю, если пока ничего толком не разведала?