"Военные приключения-3. Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Мартелли Джордж - Страница 577

— То же самое говорила и я. Но она настаивала. И в конце концов убедила меня. Сейчас я верю, что побег может получиться.

— Каким образом?

— Приятель Константина Петровича, тот самый чекист, через два дня на третий дежурит в тюрьме, возглавляет смену. Обещал Люсе выпустить брата, если она сможет принять беглеца и тотчас выпроводить из города.

— За чем же остановка?

— У Константина Петровича повреждена нога. Самому ему из города не выбраться. Нужна чья-то помощь. Следовательно, побег бесполезен: с огромным трудом его вызволят из тюрьмы, а спустя час исчезновение заключенного будет обнаружено, чекисты прочешут город, отыщут беглеца, схватят его или пристрелят… И все же приятель Лелеки продолжает искать. Надеется совершить невозможное.

— Почему такая заинтересованность, настойчивость?

— Видите ли, он… неравнодушен к Люсе.

— Откуда вы знаете? Вы же не видели его!

— Это сказала Люся.

— А сама она? Тоже интересуется им?

— Не думаю. Скорее всего, нет. Но Люся так любит брата!.. Ради его спасения она может пойти на все.

— Как вы оказались в здешних местах?

— Мне надо было уйти из города… Последнюю ночь мы обе не спали. Проговорили до рассвета. Я назвала несколько сел, в которых намеревалась укрыться на первое время. Объяснила Люсе, что, по данным ревкома, в тех местах появился большой, хорошо вооруженный отряд, враждебный Советской власти. К тем селам и следует пробираться — большевики туда не сунутся… Так вот, упомянув об отряде, я назвала его командира, то есть вас. Люся вскрикнула, закрыла лицо руками и расплакалась.

— Она что-нибудь сказала?

— Ничего ровным счетом. Как всегда, была сдержанна, скрытна. Поэтому я не знаю о ваших отношениях. Но мне кажется, когда-то между вами произошла размолвка.

— Почему вы так думаете?

— Думаю, и все. Разве я ошиблась? Вот видите, вы молчите!

— Люся ничего не передала для меня? — вдруг спросил Шерстев. — Быть может, записку? Или на словах?..

Саша покачала головой.

С минуту они глядели друг на друга. Потом атаман встал, прошел к окну. Все, что он услышал, было убедительно. Собеседница держалась безупречно, не сфальшивила даже в мелочи. А чувство настороженности, тревоги, возникшее, как только он увидел девицу, не ослабевало. Сейчас надо было решить, как дальше вести разговор.

Вошел Леван.

— Хозяин, — сказал он, встав у распахнутой двери, — большой гость приехал!

В комнату шагнул полковник Черный. Саша сразу его узнала: у Кузьмича имелись фотографии многих бандитских главарей.

Шерстев широко улыбнулся и принял гостя в объятия. Затем обратился к Саше:

— Сделаем перерыв. Позже я позову вас.

— Могу я попросить о любезности? — сказала она. — Пусть меня отведут к авиатору.

— Это зачем?

— Глупо упустить возможность час-другой поболтать с настоящим испанцем. Такая практика в языке!..

Шерстев был в нерешительности.

— О, я понимаю ваши опасения, — воскликнула Саша. — Но есть хорошее решение. Пусть авиатор разговаривает со мной, держа наготове заряженный револьвер. Полезно присутствие и еще кого-нибудь. Скажем, Гаркуши. Тогда наблюдение за подозрительной особой будет вестись в четыре ока. Эти мои слова надо понимать буквально: час назад я сняла повязку с глаза упомянутого Гаркуши.

— Хорошо, — сказал атаман. — Хорошо, я удовлетворю вашу просьбу. Гаркуша проводит вас к стоянке аэроплана и не будет мешать беседе с Энрико Гарсия… Леван, ты все понял?

— Хоп! — сказал горец.

— Сдашь нашу гостью на попечение Гаркуши и объяснишь ему, что надо.

Саша и Леван вышли.

— Ну и фифа, — сказал Черный. — Где ты ее раздобыл?

— Сама явилась. Утверждает, что подруга сестры Константина Лелеки.

— Подруга сестры Кости?.. Известно тебе, что дело его — труба?

— Мне сообщили, я не поверил.

— Кто сообщил?

— Эта особа. Потому и не поверил. Все пытаюсь выяснить, что она за птица. Пытаюсь, но пока все темно.

— А держится хорошо.

— Отлично держится. Думаю, большинство из того, что она рассказала, чистая правда.

— Большинство или все?

— Может, и все.

— Так какого же рожна!..

— Погоди! Ты батьку Григорьева хорошо знал?

— Не очень.

— Ну а я вырос у него на глазах. Хитер батька, как змий. Пестовал меня и всегда остерегал: «Бойся того, кто кажется слишком хорошим, у кого все идет слишком гладко».

— Не понимаю, какая здесь связь?

— У нее все слишком гладко. Я ей вопрос, она мне ответ, да такой, будто заранее все изложила на бумаге и карандашиком каждую запятую выправила… Батько Григорьев перед глазами стоит и перстом покачивает: «Остерегись, человече!»

— Не пережимаешь?

— А суди сам! Она принесла весть о Косте Лелеке. Не успел я переварить услышанное и засомневаться, как являешься ты и все подтверждаешь.

— Ну, хватил ты, друг Коля! — Черный вцепился руками в край стола, напрягся, — казалось, вот-вот бросится на собеседника. — Если ты и меня зачислил в тайные чекисты, разговор с тобой будет соответственный!

— Перестань, — поморщился Шерстев. — Тут дело серьезное. Все думаю: девица сообщила об аресте Лелеки, потому что понимала — вот-вот в отряд придет подтверждение.

— Заработает очко в доверии?

— Именно так.

— Не советовала ли она освободить Костю?

— Нет. Более того, косвенно предостерегала от такого шага. Ревкому, мол, и ЧК известна численность отряда, его вооружение.

— Там и в самом деле располагают данными об отряде?

— Даже знают, сколько у меня снарядов. Она назвала цифру: двадцать выстрелов на орудие.

— Точная цифра.

— Видишь, еще очко заработала!

— Послушай! — воскликнул Черный. — А не в твою ли пользу это очко? Может, перебрал ты в своих подозрениях и страхах? Повсюду в стране люди, недовольные властью большевиков, бегут к их противникам, объединяются, добывают оружие… Почему не предположить, что подруга Люси Лелеки — одна из таких патриоток?..

— Можно бы и предположить, — вздохнул Шерстев. — Вот только батько Григорьев перед глазами маячит…

— Ну, ладно! — Черный встал, выпятил живот, похлопал по нему ладонями. — Здесь, дорогой друг, непривычно пусто: не ел со вчерашнего дня. Знаю, и ты не враг чревоугодия. Так вот, прикажи, чтобы соорудили обед повкусней. И барышню к столу пригласи. Поболтаем с ней, приглядимся…

ПЯТАЯ ГЛАВА

Энрико Гарсия затянул последнюю гайку крепления мотора к фюзеляжу аэроплана, затем надел на вал сверкающий желтый пропеллер.

Работа была закончена. Он отошел в сторонку, чтобы передохнуть и выкурить папиросу.

Теперь предстояла проверка работы двигателя. Если все будет хорошо, он поднимется в воздух, сделает два-три круга.

Самолетик стоял у самой кромки леса, носом к просторному ровному лугу. Красные крылья машины и белоснежный решетчатый фюзеляж приятно контрастировали с фоном — позади биплана густо росли клены, и они уже оделись в осенние краски.

— Моя маленькая птичка, — проговорил испанец, любуясь аэропланом, — ты сильно сдала, бедняжка, но все равно я люблю тебя и не променяю ни на какую другую!..

— Боже, как интересно! — сказали рядом. — Никогда не приходилось слышать столь пылкого объяснения в любви.

Гарсия обернулся и увидел Сашу. Сопровождаемая Гаркушей, она только что подошла к самолету.

— Сеньорита! — Пилот раскланялся. — Вы ли это, или у меня снова начинаются видения?..

Саша полюбопытствовала, о каких видениях идет речь. Гарсия пояснил, что провел странную ночь. То ли он спал, то ли бредил наяву, но все время с ним была русская сеньорита.

— И знаете, с чего началось? Почему-то я оказался в Валенсии, у стены монастыря бенедиктинок, возле ниши с корзиной для подкидышей… Вы знакомы с этим нашим обычаем? [189]

— Да, читала.

— Только на этот раз все было наоборот. Я подхожу к нише, дергаю за шнур звонка. С минуту ниша пуста. Потом появляется корзина, и в ней — вы!