"Военные приключения-3. Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Мартелли Джордж - Страница 588

Еще когда геологи выдавали точку для бурения ноль одиннадцатой, они надеялись на хорошие результаты. Под этой точкой на глубине двух километров приборы прощупали некое вздутие пород, или купол, — в геологии это называется антиклиналью. В таких образованиях часто скапливаются газ и нефть.

Бурение шло быстро. Когда долоту осталось пройти до проектной глубины около ста метров, буровой мастер посадил одного из рабочих на велосипед, приказав мчаться в контору бурения и доложить, что ноль одиннадцатая «заговорила».

Сам же он стал тщательно наблюдать за глинистым раствором. Этот раствор — непременный участник бурения: он циркулирует в скважине и выносит на поверхность измельченную долотом породу. И вот в глинистом растворе появились пузырьки газа и радужные разводы. С каждым новым метром проходки их становилось все больше.

Это была серьезная опасность. Сейчас почти двухкилометровый столб раствора всей своей тяжестью придавливает нефть, скапливающуюся возле забоя скважины. Если же он напитается газом и станет легче, нефть может вырваться на свободу.

В ожидании инженера мастер принял меры предосторожности. Бригада стала добавлять в раствор специальный утяжелитель. Когда руководители конторы бурения прибыли на ноль одиннадцатую, опасность открытого фонтана уже была предотвращена.

Так же умело действовали нефтяники при освоении новой скважины. Затем промысловые слесари смонтировали на устье ноль одиннадцатой сложное устройство из толстостенных труб, вентилей и штуцеров, именуемое фонтанной елкой. Теперь достаточно крутануть чугунное колесо одного из вентилей, чтобы из скважины хлынула тугая струя нефти. Это готовились сделать в ближайшие часы — группа монтажников уже заканчивала прокладку трубопровода от скважины к резервуарам.

Тогда-то и раздался взрыв на ноль одиннадцатой. Из-под земли вырвался черно-зеленый сверкающий столб. В ту же секунду все вокруг вспыхнуло — пятидесятиметровый султан нефти, остатки вышки, сама земля, на которую низвергались потоки пылающего топлива…

Полчаса спустя, когда вокруг горящего фонтана уже суетились сотни людей и действовали многочисленные пожарные автомобили, начальник районного отдела НКВД лейтенант госбезопасности Арам Гарибян привез к себе в отдел приземистого крепкого парня в лоснившейся от нефти спецовке, ввел в кабинет и плотно затворил окна, чтобы можно было разговаривать, не повышая голоса, — пылающий фонтан заглушал не только крики людей, но и сирены пожарных автомобилей.

Парня в спецовке звали Джафар Бабаев, он был бригадиром промысловых слесарей, монтировавших на ноль одиннадцатой фонтанную арматуру.

Они были приятелями, Бабаев и Гарибян, жили по соседству, вместе рыбачили на прибрежных скалах, когда к берегам подходили косяки шемаи и воблы, а то и отправлялись на «капитальную» рыбалку к устью реки Куры — там отлично брал крупный сазан, сом…

И вот теперь Гарибяну предстояло допросить Бабаева по поводу случившегося чрезвычайного происшествии.

Гарибян молча указал ему на стул. Но стулья в кабинете были в чистых парусиновых чехлах, и Бабаев сперва стащил чехол с одного стула, а уж потом уселся, со вздохом облегчения расслабив свое сильное тело.

— Устал, — сказал он. — Сутки работали без перерыва. Кругом крик: давай-давай, надо скорее пустить ноль одиннадцатую!..

— Вот и наработали.

— Мы все сделали, как надо.

— Работа бригады была принята? Есть акт?

— Нету акта. — Бабаев вздохнул. — Есть только слово человека, которого ты знаешь двадцать лет… Что, не веришь мне? — Он с тревогой посмотрел на Гарибяна.

— Да нет, — сказал тот, — верю. Вот только… Ты не один ведь работал, Джафар. Сколько вас в бригаде?

— Пятеро. Пять человек, я шестой.

— И за каждого ручаешься?

Бабаев посмотрел в глаза Гарибяну, развел руками:

— А как же иначе? Все здешние, все хорошие парни. Сколько лет работаем вместе!.. Нет, мы все сделали на совесть. Поставив фонтанную елку, парни стали тянуть трубопровод к коллектору. А я остался на буровой. Я каждый фланец, каждую муфту ключом проверил! Могу подписать любой документ: арматура была в порядке.

— Как же ее сорвало?

— Не знаю…

— Может, кто-нибудь из бригады вернулся на ноль одиннадцатую…

— Нет! — выкрикнул Бабаев. — Меня пусть судят. Лучше меня, чем любого из парней!..

— Как же сорвало задвижку? — повторил Гарибян.

— Ломаю голову — не могу понять.

— Давай рассуждать, Джафар. Ну вот, мы условились, что фонтанная арматура была смонтирована по всем правилам и ее не могло сорвать. Это так?

— Правильно.

— А «елку» сорвало!..

— Послушай, — сказал Бабаев, — а что, если это был посторонний человек?

— Ты видел такого?

— Вчера видел. Когда бригада укладывала трубы, понадобилась муфта. А сумка с угольниками и муфтами осталась на буровой. Я не стал отрывать слесарей от дела, сам пошел на ноль одиннадцатую. Сумка была на месте. Взял ее, собрался идти назад. Поднял голову — человек! Стоит шагах в двадцати. Симпатичный такой…

— Симпатичный?

— Ну да. Глядит на меня, улыбается. Говорю: чего вам здесь надо? А он пожимает плечами: мол, шел мимо, остановился на минуту, вот и все.

— Рядом дорога, — сказал Гарибян.

— Да, шоссе…

— Что было дальше?

— Ничего не было. Он ушел, потом я ушел.

— Больше не видел его?

— Нет.

— Так… — Гарибян помолчал. — Мне сказали, ты и сегодня ходил на ноль одиннадцатую. Примерно за час до аварии.

— Ходил. Еще раз осмотрел «елку». Все было в порядке.

— А потом ты звонил в трест, к каротажникам [192]. Зачем?

— Вчера я заметил: они забыли на буровой амперметр. Думал, к вечеру заберут. Сегодня прихожу — прибор там. Ну, стал звонить, чтобы пришли за ним, взяли.

— Дозвонился?

— Никто не подошел к телефону.

Гарибян снял трубку промыслового телефона, попросил, чтобы соединили с каротажной. Абонент не ответил. Включилась телефонистка и сказала, что все на пожаре.

Гарибян положил трубку.

— Почему ты решил, что амперметр оставили каротажники? — вдруг спросил он.

— Кто же еще?

Гарибян снова снял трубку. На этот раз он звонил дежурному по промыслу. Начальника райотдела НКВД интересовало, когда на скважине ноль одиннадцать был проведен электрокаротаж.

— В субботу, — ответила трубка.

— Могли они приехать на буровую вторично?

— А что им там делать? Показания же сняты! Кстати, документ сейчас у меня. Желаете взглянуть?

— Спасибо, — сказал Гарибян и положил трубку.

— В субботу были каротажники, — проговорил Бабаев. — А сегодня четверг.

— Может, ты видел тот прибор раньше? — осторожно сказал Гарибян. — Вспомни, Джафар.

Бабаев решительно покачал головой.

— Понятно. — Гарибян отложил исписанный лист, взял новый. — Как он выглядел?

— Амперметр?

— Тот человек. Похож на кого-нибудь из рабочих?

— Не сказал бы… Был одет в синий костюм…

— Погоди!

Гарибян отпер сейф, достал конверт с пачкой фотографий, разложил их на столе. Это были снимки мужчин разного возраста и обличья. С минуту Бабаев разглядывал карточки.

— Нет, — сказал он. — Тот был совсем другой. Лето, а человек ходит по промыслу в синем шерстяном костюме. Представляешь?

— В костюме, — задумчиво повторил Гарибян и вдруг достал из сейфа второй конверт, разложил на столе новую серию фотографий.

Бригадир слесарей скользнул взглядом по карточке Бориса Тулина, двух каких-то других мужчин, вдруг вскрикнул и ткнул пальцем в четвертое фото.

— Погляди еще раз. Пойми, это очень важно!

— Он самый!

Гарибян так поспешно схватил трубку телефона, что едва не свалил аппарат на пол.

— Друг, — сказал он Бабаеву, набирая номер, — друг, извини меня, но придется тебе посидеть в коридоре.

Тот вышел из кабинета и плотно затворил дверь.

Несколько минут спустя появился Гарибян.