"Военные приключения-3. Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Мартелли Джордж - Страница 736

— Это макаронники.

— Кто-кто?

— Итальяшки, я же тебе говорю! У меня есть идея: я встану часовым на дороге, отвлеку их, а вы нападайте с двух сторон!

Придумывать что-нибудь другое уже некогда — четверо всадников показались из-за поворота тропы, Андрей подтолкнул серба:

— Действуй!

Радмилович вышел навстречу всадникам и застыл каменным изваянием. Когда те приблизились, грозно рявкнул:

— Альто! — Повторил приказ по-итальянски и направил на едущего впереди луч фонарика: — Пароль!

Свет фонарика мешал всаднику разглядеть фигуру на дороге. Сыграло и то, что серб обратился по-итальянски. К тому же ехавшие вряд ли ожидали опасности так далеко от линии фронта. Лаптев в свете фонарика разглядел, что первый всадник — офицер.

— Пароль! — строго повторил Божидар.

Офицер негромко назвал.

— Этот устарел. Назовите новый! — потребовал Божидар.

Всадник начал объяснять, что только полчаса назад получил пароль в штабе дивизии.

— Документы! — не опуская фонарика, потребовал Радмилович и шагнул вплотную к лошади.

Офицер достал из нагрудного кармана бумагу. Склонившись в седле, протянул ее. Божидар размахнулся и нанес ему удар по голове. В то же мгновение Андрей и Лусьяно с одной стороны, а Росарио — с другой бросились из кустов на остальных трех всадников. Нападение вышло таким неожиданным, что только один из них поднял коня на дыбы и выхватил пистолет. Однако выстрелить легионер не успел — пикадор вонзил в его грудь нож.

Через несколько минут оглушенный офицер, упакованный, словно тюк инжира, с кляпом во рту, уже лежал поперек седла Андрея.

«Язык» добыт. Кажется, как раз такого хотел Ксанти. Есть и четыре хороших коня, четыре комплекта обмундирования противника, да еще по лишнему пистолету и карабину. Но времени до рассвета остается в обрез, а пропавших всадников могут хватиться в любую минуту. Скорей назад!..

Божидара, переодевшегося в форму офицера, Андрей пустил на коне впереди — на случай встречи с патрулем. Радмилович сможет хоть на какие-то мгновения отвлечь внимание. К тому же теперь им известен пароль.

Удача сопутствовала разведчикам всю обратную дорогу.

В окопах батальона «Ленинград» их ждали. Счастливые, возбужденные, разведчики рассказывали о своем поиске, пока бойцы распеленывали и приводили в чувство пленника. Невесть откуда появился корреспондент.

Нет, деятельность саперов — не для прессы!

— Ни слова газетчику! — приказал Андрей и поспешил увести своих бойцов и пленного из окопов в тыл.

Божидар, сеньор Лусьяно и особенно Росарио, уже начавшие было темпераментно живописать подвиги, подчинились без удовольствия.

Вместе с пленным Андрей прибыл в Мадрид. Судя по документам, один из убитых был офицером, казначеем полка из дивизии «Черное пламя». В сумке его лежали тугие пачки песет и лир. Двое других тоже особого интереса не представляли. Зато всадник, которого сграбастал Божидар, оказался таким «длинным языком», о каком только и мог мечтать Ксанти. Это был офицер разведки при штабе дивизии капитан Франческо Мария Феррари.

Андрей присутствовал при его допросе. Капитан Феррари упорствовал не очень долго. Понял, что именно для беседы «по душам» и волокли его с кляпом во рту по горным тропам через линию фронта. А уж коль приволокли...

Из его показаний картина предстала такой. К северо-востоку от Мадрида, в том районе, который особенно заинтересовал Ксанти, завершается концентрация трех итальянских дивизий: первой — «Так хочет господь» под командованием генерала Росси, второй — «Черное пламя» генерала Коппи и третьей — «Черные перья» генерала Нуволари. На подходе четвертая дивизия «Литторио» генерала Бергонцолли, а также две отдельные бригады. Всего около пятидесяти тысяч солдат, более двухсот орудий, сто танков, три десятка бронеавтомобилей, несколько дивизионов огнеметов и эскадрилий самолетов. По существу, для наступления на Мадрид сосредоточивался весь итальянский «Корпус добровольческих войск» — тот самый, который участвовал в захвате Малаги. Командующий корпусом — дивизионный генерал Роатт.

Капитану Феррари оказалось даже известно, что наступление на Мадрид намечено на восьмое марта. Суть замысла: моторизованные части корпуса, обладающие подавляющим огневым превосходством, прорывают оборону республиканцев на узком участке фронта, а затем под прикрытием танков в прорыв входит весь корпус. Стремительно, не снижая темпов, он продвигается вперед — и пятнадцатого марта вступает в Мадрид.

Показания итальянского офицера частично подтверждались обнаруженными в его полевой сумке документами — приказами и распоряжениями командования экспедиционного корпуса и штаба дивизии «Черное пламя».

— Эти сведения дублируют и другие мои источники, — удовлетворенно сказал Ксанти.

— Что скажут теперь те деятели из генштаба и штаба фронта, которые не верили донесениям, полученным раньше?

— «Не верили»? Теми деятелями уже занялись органы безопасности республики. Следы ведут конечно же к «пятой колонне». Обстановка осложнилась, и тебе, Артуро, пока штаб фронта будет принимать ответные меры, надо оседлать со своими джигитами Французское шоссе.

— В зоне франкистов, за Сигуэнсой? — уточнил Андрей.

— Нет. Учитывая реальные возможности, мы не успеем перебросить под Гвадалахару много войск к началу наступления фашистов. А сейчас на том участке лишь несколько неукомплектованных бригад. Думаю, в первый момент итальянцы смогут продвинуться по шоссе.

— Значит, готовить к взрыву мосты, оборудовать минные ловушки и прочее?

Ксанти лишь с улыбкой, дружески потрепал Андрея за вихры:

— Напрасно тебя прозвали Пеструхой — надо было: Хитрухой! — И, как бы между прочим, добавил: — Доложил Старику. Он доволен — и даже очень.

Но в казарме в Гвадалахаре, когда туда вернулся Лаптев, царило отнюдь не приподнятое настроение.

Командир уловил напряжение сразу, едва переступил порог. Росарио, нарушая порядок, валялся на койке в одежде. Божидар был пьян и сыпал проклятиями. Сеньор же Лусьяно чуть не со слезами на глазах тыкал в лицо Гонсалесу какую-то бумагу, а комиссар, слушая его, сочувственно кивал. Бойцы отряда, судя по выражению их лиц, были на стороне разведчиков в неведомом Андрею инциденте.

— Что случилось? — спросил Андрей серба. Но Радмилович, смерив его взглядом, отвернулся, продолжая поминать бабушек и прабабушек. — Что происходит, политделегат?

— Вот. — Комиссар взял у анархиста лист, расправил его. Это оказался номер газеты «Мундо обреро». Гонсалес ткнул пальцем в две улыбающиеся физиономии на первой странице. — Вот!

— Это же не наши... — начал разглядывать снимки Андрей.

— В том и дело! — не выдержав, подскочил серб и выхватил из его рук газету. — Это же те самые прохвосты из батальона... К ним в окопы мы притащили макаронника!

— Ну и что?

— Ах «что»? — задохнулся от возмущения Божидар. — Нам ты запретил разговаривать с корреспондентом! А вот им не запретил! Они наше дело себе и прикарманили. Это они добыли «языков»! И теперь им слава на всю Испанию, а нам — кукиш с маслом!

— Си. Обидели комбатьентес, — согласился комиссар. — Это подрывает дух.

— Э, нет, хлопцы! — Андрей присел на край койки. — Успокойтесь — и давайте разберемся. Разве мы выполняем нашу работу ради славы?

— Они говорят: «Слава нам тоже не помешает!» — вступила в разговор Лена.

— Нет! Разведчик и диверсант перестают быть разведчиком и диверсантом, когда их портреты печатают в газетах. Пусть слава достанется другим. Хотя я не думаю, что эти парни присвоили нашего «языка». Просто, наверное, газетчик напутал... А мы и впредь будем выполнять нашу работу тихо, скрытно, не ожидая аплодисментов. Переведи им. Скажи: я не думал, что они так любят славу. Кто ставит ее выше, чем свой долг перед республикой, тот пусть уходит из нашего отряда. Переводи, Хозефа.

Он в упор посмотрел на Божидара, перевел взгляд на сеньора Лусьяно, потом на пикадора... Обвел глазами всех. Бойцы молчали. Все же Андрей не был уверен, что убедил их. Но не жалел, что возник этот разговор. Честолюбие — нужная мужчине и бойцу черта характера. Но когда честолюбие перерождается в тщеславие — становится опасно. Очень опасно! Многие стоящие люди сломались на этом.