"Военные приключения-3. Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Мартелли Джордж - Страница 775

— Обернуться за отпуск успеешь?

— Хоть бы одним глазком взглянуть! Увижу своих — и сразу назад!

— Хорошо, собирайся.

Друзья принесли кто мыло, кто сало, кто иголки и нитки. Ей невмоготу было ждать: никакой весточки из дому нет. Как они там, родные, после неметчины? Живы, здоровы?..

Побежала в штаб за проездными документами.

— Еще не подписаны. У него, — дежурный показал на дверь кабинета, — совещание. Потерпи.

Из-за двери кабинета доносились приглушенные голоса. Офицеры входили, выходили. О ней, наверное, командир забыл. Она встала так, чтобы подполковник увидел ее, когда открывается дверь.

Увидел, но снова повернулся к собеседникам. А до отправления эшелона на Севастополь — считанные минуты. Успеет, если дадут машину на вокзал.

Она влетела в кабинет:

— Товарищ подполковник! Я опаздываю! Поезд уже!.. — с ужасом посмотрела на стенные часы.

Подполковник спокойно поглядел на нее и кивнул находившимся в комнате офицерам:

— Ее тоже включим. — И показал на стул: — Садись и слушай. Ехать тебе в другую сторону.

— В какую еще другую? Мне — в Севастополь!

— Нет, товарищ сержант, во Львов. Обстановка изменилась. Нам надо срочно направить группы опытных радистов в распоряжение Разведуправления штаба Первого Украинского фронта.

Она не сдержалась. Слезы брызнули прямо на разложенные по столу бумаги и карты.

— Что уж тут горевать? Война. — Подполковник провел ладонью по ее щеке: — Вот останемся живы, тогда и поедем по домам. И в гости будем ездить друг к другу. Позовешь меня к себе в Балаклаву?..

5

Во Львове, в Разведуправлении фронта, Юнону принял полковник. Еще не старый. Но голова уже в седых подпалинах на висках и на темени. Назвал себя: «Павлов». Сказал:

— Мы готовим группу для работы в Польше. Задержка была только за радистом.

Новые товарищи. Новое задание. Группе предстоит освещать концентрацию войск противника в районе севернее Кракова, по западному берегу Вислы. Если окажется возможным, Юнона должна проникнуть в столицу польского генерал-губернаторства, легализоваться — то есть остаться на жительство в городе, даже устроиться на работу. Документы разведчики добудут на месте, при помощи поляков — подпольщиков и партизан.

В одну из августовских ночей 1944 года самолет взял курс на запад.

Вот уже и сигнальные костры на земле. Вроде бы привычно. Но каждый прыжок с парашютом — победа над страхом. Помня, как приземлилась в первый раз, Юнона, чтобы снова не отнесло в сторону, чересчур резко «погасила» купол. Скорость падения возросла, ветер раскачал ее на стропах. В момент приземления она с размаху ударилась плечом о ствол дерева.

Группа собралась быстро. Как положено, закопали парашюты. Проверили оружие. Почему же их не встречают? Самим идти на костры?.. Случалось, что гитлеровцы ночью поднимали высоко в небо свои «рамы» — самолеты-разведчики, обнаруживали сигнальные партизанские огни, забрасывали их бомбами, а в другом месте, устроив засаду, зажигали точно такие же. Несколько групп попало в ловушки.

Начало светать. На лесной дороге послышался стук колес. Из-за кустов разведчики увидели: на повозках вооруженные, как попало одетые люди. Была не была! Один из десантников вышел к дороге.

Оказалось, польский партизанский отряд. Но совсем не тот, который их ждал.

В этом отряде было несколько русских парней, бывших военнослужащих, бежавших из фашистского плена: Михаил, Степан, Федор... Через неделю уже вместе с ними — парни попросили, чтобы разведчики включили их в свою группу, — они оставили польский отряд и направились к месту выполнения задания.

Сразу после приземления Юнона не почувствовала боли от удара о дерево. Но теперь плечо болело — и все сильней. Опухла рука. С трудом уже могла пошевелить пальцами. Будто назло — правая. Как теперь работать на ключе?..

На окраине одной из весок — завислинских деревушек — разведчики остановили мальчугана. Расспросили: есть ли поблизости боши, кто в веске хороший человек, кто плохой. Хлопчик оказался смышленым. Показал на дом старика, бывшего железнодорожника: «Стары ненавидя немцув!»

В том доме их приняли радушно. Особенно обрадовались паненке. Разглядывали с восхищением и сочувствием: «Така млода, а юж воюе!..»

Старуха начала лечить домашними снадобьями. От них плечо и рука разболелись еще сильней.

Тогда один из разведчиков, он был по национальности поляк, да к тому же знал немецкий язык, попросил у хозяина форму железнодорожника, подводу и вместе с Федором и Степаном отправился в ближний городок. На окраине, в придорожных зарослях у пруда, он оставил подводу и приказал сопровождающим быть наготове, а сам отправился в селение.

Только вошел в городок, как навстречу двое немцев, патруль фельджандармерии:

— Стой!

А разведчик:

— Где найти врача? Вернулся из рейса, а жена лежит со сломанной ногой.

— Пошел прочь! — сказал один.

— Подожди. Хоть он и поляк, а нам служит, видишь — железнодорожник. Таких тут немного. Надо помочь.

— Охота тебе возиться!

— Давай отведем в госпиталь, он рядом.

В госпитале фельджандарм вызвал дежурную сестру. Та привела врача. Поляк повторил просьбу.

— Дом далеко?

— Вторая улица, за углом.

Врач ушел, вернулся без халата, в офицерской форме. С саквояжем.

Жандармов уже не было. И разведчик повел немца к пруду. Врач начал нервничать:

— Вы сказали, что недалеко.

— Там улица перекопана, господин капитан, мы идем в обход.

А когда завернули за угол, вынул пистолет:

— Тихо! Вперед!

Парни помогли врачу забраться на подводу, сели по обе стороны. Подхлестнули лошадей. В лесу развязали пленнику глаза.

Юнона лежала в горнице. Открылась дверь — на пороге гитлеровский офицер. Ее как обожгло:

— Предали!

Сунула левую руку под подушку — там, как обычно, граната. Поляк прыгнул к ней:

— Стой! Это доктор!

Немец осмотрел ее. Да, деревенские снадобья тут бы не скоро помогли: тяжелый ушиб плеча, повреждены связки.

Врач провел в хате старика железнодорожника целую неделю. Потребовались медикаменты, и старуха хозяйка поехала добывать их в окрестные селения. Юнона десять раз на дню пробовала, шевелятся ли пальцы. Когда опухоль начала спадать и она почувствовала, что снова сможет сесть за свой «Северок», поляк разведчик сказал немцу:

— Гее нах хаузе!

Посадил в телегу, завязал глаза. Довез по лесу до развилки, которая вела в городок:

— Помалкивай, где был!

Группа тем же часом снялась и двинулась дальше, по своему маршруту. По пути, на привалах, Юнона выходила на связь.

Добрались до станции Тунель, обосновались в лесах над Нидой и Нидицей. Командир отправился в Краков, чтобы сориентироваться на месте, узнать, сможет ли радистка устроиться в городе.

Уехал — и как в воду канул. Позже разведчикам стало известно: командир попал в гестапо. А тут еще местные жители передали, что фашисты повсюду расклеили листовки — за поимку русской радистки обещают награду в двадцать пять тысяч злотых и корову. Юноне стало ясно: легализоваться в Кракове она не сможет. Запросила штаб. Центр уточнил задание: оставаться в районе станции Тунель, сообщать о воинских перевозках по железнодорожной магистрали Варшава — Краков и вести разведку оборонительных сооружений в междуречье Ниды и Нидицы.

Что ни сутки меняли места, чаще укрывались не на хуторах, а в лесу. Минула осень, приближалась зима. При выполнении заданий погибли двое разведчиков их группы. Потом — еще двое. И вот из всех парашютистов, высадившихся с Ли-2 в августе, осталась одна Юнона. И с нею — несколько парней, присоединившихся к группе в первые дни после приземления.

Один из этих парней — Федор. Чаще его звали Соловьем. Она тоже называла его так.

К каждому новому товарищу во вражеском тылу внимательно присматриваешься, особенно когда неизвестно, кто он и откуда пришел. Охотно рассказывает о себе, а как проверишь? Всякое может быть. Да и бывало...