"Военные приключения-3. Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Мартелли Джордж - Страница 784

— А потом она еще и воевала против интервентов на Плайя-Хирон! — с гордостью добавил Росарио.

— Ну что ж... Я вижу, у вас, как сказал бы мой боцман, на борту полный порядок! — Андрей Петрович поднял высокий бокал, звякнувший льдинкой. — За вашу семью! Будьте здоровы!

Питье, приготовленное хозяином дома, — ром, содовая, соки — было приятным на вкус, легким и холодным.

— Прошу: рис с моллюсками, бататы. — Лена подала к столу блюда. — Ну а это — наша русская тушенка.

— Тянет на отечественное? Жаль, не прихватил бутылочку «столичной» и икры. Завтра доставлю.

— А черненького хлеба у тебя нет? Только наши и привозят.

— Принесу, — пообещал Лаптев.

Росарио широким ножом очистил ананас.

— Здесь угощать гостя ананасом считается даже неприличным, как у нас, скажем, репой: на Кубе это еда бедняка. Зато яблоки — самые изысканные фрукты, — сказала Лена. — И о винограде здесь прежде не слыхивали, хотя на острове для него — благодать.

— Сейчас грузинские специалисты разбивают виноградники на склонах Эскамбрая, — заметил Росарио, — У меня в институте работают специалисты и с Украины, и из Белоруссии, чехи приехали, поляки... Вот какой стал наш мир, и какие стали мы в нем... — задумчиво проговорил Эрерро. — И с вами, Артуро, где только мы не встречаемся... Удивительным становится мир.

— Я тоже думал об этом. Вспоминал: в тридцать шестом я вез в Испанию снаряды и танки... Сейчас в трюме нашего судна — тракторы. Символично, не так ли?

— Знаешь, Андрей, кого мы здесь обнаружили? — оживилась Лена. — Помнишь, в Малаге пришел к нам в отряд журналист? Молодой, быстрый такой, в блестящей кожаной куртке на «молниях»?

— Варрон? Еще бы не помнить! Сколько раз вместе на задания в гости к Франко ходили! — Лаптев прикрыл глаза. — Помню... Кажется, его звали Павлито?

— Не Павлито, а Педро. Так вот: Варрон пробрался сюда, когда еще шла война с Батистой, ранило его здесь в горах, чуть ногу не потерял. Теперь он на кубинском радио один из ведущих редакторов.

— А Обрагона помните? — спросил Росарио.

— Феликс тоже здесь? — встрепенулся Лаптев.

— Прошел с Фиделем все баталии. Теперь капитан.

— Очень хочу повидать его.

— Засекреченный он товарищ, в органах безопасности работает. Но для компаньеро Артуро — нет проблем! Послезавтра у нас митинг, должен выступать Фидель — так что забот у Феликса по горло. А потом созвонимся.

— Потом — не получится, — с огорчением сказал Лаптев. — Я пробуду здесь всего два дня.

— Как так? — ахнула Лена. — Почему?

Он рассказал, в каком качестве прибыл на Кубу.

— Но хоть это время проведешь у нас? Расскажем, покажем, живи здесь — погляди, какие апартаменты!

— Не смогу, служба... А вот если посоветуете, что показать моим ребятам, спасибо.

— Организуем, нет проблем. Зачисляйте все наше семейство в советники и переводчики экипажа!

Улыбка Росарио была прежней. И уже не вызывали внутреннего сопротивления его полнота, очки и бугристый, голый череп. А Лена?..

— Как же быть нам с Феликсом? Попробую. — Эрерро подошел к журнальному столику и снял телефонную трубку.

4

Капитан Обрагон встал из-за стола. Вытянул руки так, что хрустнуло в локтях. Прошел от стены к стене.

Ночь. Тишина. Только где-то за домом, внизу, глухо ворочается океан. По гравию перед домом скрипят шаги часовых. Обрагон подошел к койке. Увидел свое отражение в зеркале, вправленном в стену. Зеркало было обрамлено серебряными листьями. В этой вычурной раме его лицо было таким же неуместным, как койка — раскладная, брезентовая, солдатская, приткнувшаяся в углу этой роскошной комнаты со старомодной мебелью стиля ампир и абстрактными статуэтками на мраморных подставках. В зеркале на него глядело лицо старого человека с резкими и сухими чертами, с седеющей бородой и красным от давнего, не рассасывающегося кровоизлияния правым глазом. Угрюмое лицо солдата.

Он отстегнул пояс с «вильсоном», повесил у койки на спинку кресла. Тяжело сел, начал расшнуровывать ботинок.

В дверь постучали.

— Да?

В комнату вошла девушка-сержант из шифровального отдела. Остановилась в дверях.

— Что там еще? — проворчал Обрагон, встал и потянулся за поясом. Он очень устал. Но он знал: без срочного дела его бы не побеспокоили.

Девушка протянула бланк шифровки:

— Перехвачено и расшифровано радиосообщение из штаб-квартиры в Майами для подпольной организации «Белая роза» в Гаване.

Капитан взял бланк. Прочел.

— Оставьте. Можете идти.

Подошел к столу, нажал кнопку звонка. Приказал появившемуся в дверях бойцу:

— Немедленно вызовите ко мне дежурных по оперативному, фототехническому и агентурному отделам.

Когда офицеры собрались, Обрагон пустил по рукам шифровку. Подождал, пока они прочтут и продумают. По их лицам не увидел, что сообщение сколько-нибудь взволновало. Нахмурился:

— Это серьезно. Особенно — учитывая предстоящий митинг. Сообщите нашим постам. Проверять все машины, въезжающие в Гавану. — Открыл сейф, достал папку. Перебрал несколько фотографий. Одну отложил в сторону: — Размножить и раздать оперативным работникам. Немедленно соберите ко мне товарищей из районных комитетов защиты революции. А сейчас пусть приведут арестованного Карлоса Наварру. Все свободны. Исполняйте.

Офицеры вышли. Обрагон сел за стол, погрузился в бумаги-досье. Об отдыхе он уже не думал, и сонливость рассеялась, лишь привычной тяжестью осев в висках. Итак, первый узелок нового дела...

В комнату в сопровождении бойца вошел Карлос, тридцатипятилетний мужчина с сумрачным тонкогубым лицом. Маскировочная, в зеленых и коричневых разводах, куртка висела на его худых плечах, как на вешалке.

— Хоть на ночь ты можешь оставить меня в покое? — Он угрюмо посмотрел из-под бровей и сел, отвалясь, в кресло.

Капитан кивнул бойцу. Тот вышел, плотно притворив за собой дверь.

— Извините. Вынужден был побеспокоить, чтобы уточнить некоторые детали, — холодно сказал он. — Кто из ваших носит кличку Маэстро?

— Не знаю, — буркнул арестованный.

Начиналось привычное единоборство следователя с подследственным. Обрагон любил эти поединки, в которых, как в любой схватке, побеждают выдержка и воля. Не имеет значения, кто сидит по эту сторону стола, а кто — по ту. Все зависит только от выдержки, воли и убежденности. Опыт и интуиция подсказывали капитану, как нужно вести себя с тем или другим арестованным. Этот старый знакомец был самолюбив, смел, но теперь растерян. Что же касается убежденности... Капитан начал раскуривать сигару:

— Могу подсказать. Конрад де ла Ронка. Теперь припоминаете?

— Пусть будет Конрад, — все так же хмуро отозвался Карлос.

— Какую должность он занимает у Кордоны?

Арестованный отрицательно качнул головой.

— Могу подсказать — командира особой группы террористов. Не так ли?

— Пусть будет так.

— Что он вам говорил при последней встрече?

— Ничего не говорил. Мы не встречались.

— Могу подсказать. — Обрагон замолчал, попыхтел сигарой. Между ним и Карлосом заколебалась сизая завеса. — Вы встретились в штаб-квартире в Майами за неделю до высадки вашей банды в Эскамбрае.

— Черт побери!.. — вскочил Карлос. Сел. Устало спросил: — Чего же ты от меня хочешь, если сам все знаешь?

— Хочу уточнить некоторые детали.

Капитан прищурил левый глаз, словно прицеливаясь, и посмотрел на арестованного правым — красным:

— Так что он говорил вам в последнюю встречу?

Карлос похлопал прямыми ладонями по подлокотникам кресла.

— Ничего существенного. — Он колебался. — Встреча была случайной.

— Могу вам подсказать.

— Хватит! — взревел Карлос. — Меня бесит твое «вы»! Мы же два года...

— Разве?

Да, два года они дрались вместе. Обрагон помнил, как однажды в лощине их настигли каскитос[264] и рота Карлоса прикрывала отход. Его ребята и он сам яростно отстреливались до темноты и так и не дали батистовцам прорваться в лощину, и всем повстанцам удалось ночью уйти. Но сейчас на нем была маскировочная куртка, сшитая  т а м, и сам он пришел  о т т у д а. Тех двух лет не существовало.