"Коллекция военных приключений. Вече-3". Компиляция. Книги 1-17 (СИ) - Богомолов Владимир Осипович - Страница 469

Вагоновожатый, однако, вроде не понимал, чего от него хотят. Он лишь смотрел не отрываясь на смуглолицего незнакомца и вдруг произнес словно заклинание:

— Гитлер капут!

Педро столкнул вагоновожатого с сиденья, тот упал на пол и в испуге забился в угол тесной кабины. Педро сел на его место, схватил рукоять и наугад, но решительно повернул ее до отказа. Вагон понесся, звеня и постукивая на рельсовых стыках. Мотор взвыл, звук поднялся до высокой ноты. Мимо проносились пакгаузы, складские помещения, какие-то бесконечной длины сараи.

Впереди показался высокий завал, который с каждой секундой приближался. Вскоре уже можно было разобрать, что он состоит из обтесанных булыжников, выдернутых, по-видимому, прямо из уличной мостовой. «Словно кордон на реке», — подумал Миллер и крикнул:

— Баррикада!

Реплика потонула в трамвайном грохоте.

Среди булыжников оказался узкий проезд, проделанный для транспорта.

Теперь трамвай с разбойным шумом карабкался вверх по узкой крутой улочке, будто возникшей из сказок Андерсена: слева и справа бежали домики с островерхими кровлями, фигурные палисаднички, аккуратные крылечки… Только вот многие стекла в окнах были вышиблены, а уцелевшие крест-накрест заклеены узкими полосками бумаги.

Скорость трамвая не падала, одна улица сменялась другой, но ни один человек не встретился им: тротуары были пугающе пустынны. Слишком ранний час? Или жители Нильсена опасались карательной немецкой экспедиции?..

Педро повернул рукоятку в противоположную сторону, и трамвай круто замедлил ход.

Миллер приоткрыл дверь в кабину:

— Что случилось?

— Довольно с нас этой кареты, — сказал Педро.

— А что?

Педро сплюнул:

— Слишком много шума. Не нравятся мне что-то эти безлюдные улочки…

Улочки не нравились и штурмбанфюреру. Он вошел в кабину, аккуратно притворив за собой дверь.

Трамвай еле полз, готовый каждую минуту остановиться.

Миллер спросил:

— Высаживаемся?

Педро кивнул.

Немец посмотрел на скорчившегося в углу вагоновожатого:

— Этого убрать?

Миллер и сам не заметил, как в разговоре с Педро перешел на подчиненный тон.

Педро пожал плечами:

— Зачем? Пусть живет.

Миллер понимал, что связан с Педро и его людьми одной ниточкой, потому что без них он был беспомощен как младенец. В то же время он сознавал, что ниточка достаточно тонка и в любой момент может оборваться.

Трамвай остановился. Они соскочили и углубились в пустынные, беспорядочно петляющие переулки, которые привели их в пустой сквер. Посреди, рядом с памятником из позеленевшей бронзы, возвышался бездействующий фонтан, вокруг которого аккуратно расставлены облупившиеся скамейки.

— Наверно, с самого начала войны не красили, — заметил Педро, потрогав пальцем отслоившуюся краску. — Все в вашей Европе вверх дном. Не правда ли, «бывший узник»?

Миллер промолчал. Впрочем, Педро, кажется, и не ожидал от него ответа. Он озабоченно обвел взглядом своих людей. Усталые, запыхавшиеся, в измятой одежде, они производили неважное впечатление.

Необходимо было найти местечко, где все они могли бы перекусить и привести себя в порядок, не опасаясь нарваться на неприятность.

Капитан раздумчиво пожевал губами. Он понимал, что от малейшей неосторожности сейчас зависит многое, и в первую голову — жизнь и безопасность команды, да и его собственная. Мало ли в какую ситуацию попадешь в этом заряженном грозовой тишиной Нильсене?..

Наконец он принял решение.

— Вот что, Карло, — обратился он к Миллеру. — Ты должен пойти и разыскать для всех нас кафе с надежным хозяином. Запомни этот сквер, мы ждем тебя здесь. Только ее попади в «Якоб», там, помнится, всегда много народу толклось.

По знаку Педро команда заняла скамьи. Педро с явным облегчением откинулся на спинку скамьи. Кажется, он нашел правильное решение!..

— Может, возьмешь в помощь кого-нибудь из ребят? — бросил он вслед Миллеру.

— Не нужно. Один человек, пожалуй, менее подозрителен. А кроме того, говорю я без всякого акцента.

— Но говоришь-то по-немецки! — усмехнулся Педро.

— И что? К немцам и немецкому местное население, думаю, достаточно привыкло.

— Резонно, — согласился капитан. — Эй, а багаж-то свой куда тащишь? Ты уж его оставь, налегке идти сподручнее.

Вскоре Миллер убедился, что жизнь в городе, как это ни удивительно, теплилась, хотя и не била ключом. Открывались мелочные лавки, кое-где выстраивались очереди.

Он чувствовал всей кожей, что вскорости здесь начнется такая заваруха, в которой он, без денег и без документов, едва ли уцелеет. К тому же не исключено и то, что кто-то просто сможет опознать его, и тогда… Даже подумать страшно. Нет уж, планов своих ломать не стоит. Как знать, быть может, судьба в лице капитана Педро предоставляет ему неплохой шанс. К тому же багаж, который оставил у себя этот проходимец, удерживал Миллера, словно некий мощный магнит.

Однако прежде чем приступить к выполнению поручения капитана, необходимо было сделать еще одну важную вещь. Миллер разыскал почту, которая, к его приятному удивлению, была открыта. Он попросил бланк, присел к столику и долго ломал голову над тем, как составить текст, который выглядел бы достаточно невинно. С адресом проблем не было, хотя он и не знал его. Дело в том, что человек, которому предназначалась телеграмма, был достаточно важной персоной в далекой стране.

У окошка долго копошилась старушка, Миллер терпеливо ждал. Наконец она отошла, что-то бормоча под нос, и Карл протянул телеграмму.

— Как фамилия адресата? Не могу разобрать, — строгим голосом произнесла девица с обесцвеченными перекисью буклями, близоруко разглядывая телеграфный бланк.

— Генерал Четопиндо, с вашего разрешения, — четко, по складам произнес Миллер.

В этот день удача решительно сопутствовала ему. Интуиция завела его в подвальчик с грязной вывеской, глядевший на мир несколькими подслеповатыми, хотя и тщательно вымытыми окнами, до половины утопленными в землю.

В кафе было пусто, если не считать пожилой женщины, лениво протиравшей стаканы у стойки. Стулья были аккуратно перевернуты, пахло прокисшим пивом и чем-то горелым.

— Доброе утро.

— Да уж куда добрее, — пробурчала женщина, не прерывая своего занятия.

— Могу я видеть хозяйку?

— Зачем вам хозяйка? — насторожилась женщина. Бросив быстрый взгляд на посетителя, она отложила в сторону влажную тряпку. — Господин из военной полиции? Все распоряжения властей мы выполняем, а что касается затемнения, то…

Миллер улыбнулся.

— Упаси бог, какая там полиция, — добродушно произнес он. — Нужно просто перекусить.

— Ну, я хозяйка. А карточки у вас есть?

— В том-то и дело… — замялся Миллер.

— Все ясно, — деловито перебила хозяйка. — Чем рассчитываться будете?

— Есть рейхсмарки.

Хозяйка покачала головой:

— Оставьте их себе.

— Найдется и еще кое-что, — добавил Миллер многозначительно. — Колечко…

— Поставьте стул и садитесь, — решила хозяйка.

— Но я не один. Нас несколько человек, и все голодны как волки.

— Ладно. Ведите сюда своих волков.

Миллер застал Педро и его команду на прежнем месте. Кое-кто разлегся на скамьях. Карл подумал, что его попутчики довольно удачно вписались в городской пейзаж, гармонируя с невзрачным памятником и облупленными скамейками.

— Чем порадуешь, Карло? — лаконично спросил капитан.

Штурмбанфюрер кратко проинформировал его о результатах своей экспедиции.

— Хозяйка не предаст?

— Она сама боится полиции. Видимо, есть к тому основания, — пояснил Карл.

— Ладно, рискнем, — решил Педро после короткого раздумья. — Веди нас. Да бери, бери свое имущество. — И добавил снисходительно: — Я же вижу, как ты переживаешь.

Выбрав момент, когда здоровенный боцман, сидевший рядом с Педро, куда-то отлучился, Миллер сел за его стол.

— Что скажешь, «узник»? — подмигнул ему капитан, ковыряясь в зубах.