"Коллекция военных приключений. Вече-3". Компиляция. Книги 1-17 (СИ) - Богомолов Владимир Осипович - Страница 487

Сразу после того как Шторн произвел пластическую операцию, из Королевской впадины ему позвонил его давний агент капитан Педро. Намекнул, что у него важные сведения на этого самого Миллера, но он доставит их лично, поскольку это не телефонный разговор. Посмотрим, посмотрим! Чем больше нитей опутывает паяца, тем он послушнее.

Шторн жил уединенно на этой огороженной от любопытных глаз территории. Его образ жизни можно было назвать затворническим, если бы не машины, время от времени сворачивавшие на его гасиенду. Генерал Четопиндо наверняка удивился бы, увидев, что владельцы этих машин, так же как и он, знают секрет механизма, отворяющего ворота.

Нечастых гостей встречал либо сам Шторн, либо его ассистент. Это был полный молодой человек с отсутствующим взглядом, огромным шрамом, пересекающим лоб, и отменным английским произношением. На его попечении была рация, он отправлял шифровки, а полученные, аккуратно перепечатав, давал Шторну. Шеф, ознакомившись с текстом, тут же сжигал узкие бумажные полоски.

Машины, которые подкатывали к крыльцу, были снабжены регистрационным номером, дававшим право беспрепятственного проезда по всей Оливии. Гость уединялся с хозяином, и они о чем-то беседовали, не забыв тщательно зашторить окна.

Генерал Четопиндо удивился бы еще больше, если бы подслушал их разговоры, в которых в последнее время его имя упоминалось все чаще. Но откуда было знать генералу, что нелюдимый, чудаковатый Шторн, отменный хирург и не очень хлебосольный хозяин, уже много лет является разведчиком-резидентом.

Оливия занимала существенное место в хищнических планах северного соседа, именуемых «жизненными интересами». Это объяснялось двумя причинами: выгодным стратегическим положением и богатыми полезными ископаемыми, среди которых на первом месте были уран и медь.

Генерал Четопиндо в роли диктатора Оливии был в этих планах фигурой весьма приемлемой. Разведывательное управление надеялось, что генерал, сумев подавить нарастающее движение демократических сил в стране, останется послушной марионеткой в щупальцах всесильных монополий.

За поворотом показалась бензозаправочная станция вездесущей иностранной фирмы. Четопиндо остановил так резко, что тормоза завизжали и Миллер едва не стукнулся лбом о переднее стекло. До станции было метров сто. Четопиндо дал задний ход и ехал так, пока станция вновь скрылась за поворотом.

— Кажется, нас не заметили, — пробормотал он, съезжая в сторону с шоссе.

Они долго ехали по бездорожью, пока не выбрались на грунтовку. Дымящаяся вершина то исчезала, то появлялась вновь, постепенно к ним приближаясь.

Миллера трясло словно в лихорадке: видимо, сказывалась непривычная для него кислородная недостаточность.

— Закури, чудак, легче будет, — посоветовал Четопиндо, но Миллер не послушался.

Сделав порядочный крюк, они снова выбрались на трассу.

— Дорога для туристов, — пояснил Четопиндо. — Она проходит у подножия вулкана.

— Что-то их не видно…

— Осень. Не сезон.

К вершине вулкана Четопиндо добирался, ведя машину по широкой спирали.

— Наверно, на машине никто еще не пытался сюда взобраться! — прокричал Миллер, перекрывая натужное гудение мотора.

— Пожалуй, — согласился Четопиндо. — Эти тропки предназначены только для пешеходов, и то самых ретивых, тех, кому непременно надо своими глазами заглянуть в жерло вулкана, чтобы потом было чем хвастаться.

Солнце било в глаза, и Миллер поправил сомбреро так, чтобы тень падала на лицо.

— У нас есть такой певец и поэт, — сказал Четопиндо, переключая скорость, — Рамиро Рамирес. Талантливый парень, хотя и тяготеет к левым. Он был у вулкана и написал о нем песенку…

Неожиданно генерал запел:

Анакондой в горах извивалась дорога.

Наползала на пики, ныряла в провалы.

Ненасытная, стой! Погоди хоть немного.

А вокруг раскаленные высятся скалы.

Через некоторое время они добрались до вершины.

То, что издали казалось тоненькой безобидной струйкой, едва заметной на фоне безоблачного неба, превратилось в клубы дыма, насыщенного серными испарениями.

Миллер и Четопиндо неудержимо кашляли и чихали, глаза их слезились. Особенно худо пришлось Карлу: он не привык еще к контактным линзам, они резали глаза.

Он вытащил из кармана очки.

— Попробую надеть, может быть, немного легче будет, — сказал он, как бы извиняясь. — Привык, просто не могу без очков.

— Дай-ка, — коротко сказал Четопиндо, протянув руку.

Недоумевающий Миллер отдал ему очки, и генерал, открыв дверцу машины и размахнувшись, швырнул их в пропасть.

— Забудь об очках, у моего бразильского друга отличное зрение. Разве не так?

— Так.

— То-то же. Ну-с, приступим к завершению второй части нашего плана, — сказал Четопиндо, вылезая из машины. С собой из вещей он взял только неизменный кольт и фотоаппарат.

Машина стояла недалеко от пропасти. Миллер, выйдя вслед за Четопиндо из кабины, подошел к ее краю, глянул вниз, и голова у него закружилась. Сквозь поднимающиеся из бездны бурые, подсвечиваемые снизу тяжелые клубы изредка поблескивал огонь. Там, под дымом, угадывались медленные огненные валы. Из жерла несло нестерпимым жаром. Дым, тянущийся из отверстия, тотчас относил в сторону ровно дующий ветер.

— Счастье, что ветер не в нашу сторону, — пробормотал Миллер, сделав шаг назад. — Мы бы тут задохнулись в два счета.

— В этих горах направление ветра постоянно, — сказал Четопиндо. — Потому и туристы имеют возможность подниматься к верхушке кратера.

Почва вокруг была жесткой, каменистой. Ни кустика, ни травинки не росло на вершине вулкана. Видимо, серные испарения были для них губительны.

Сдвинуть машину к краю пропасти оказалось просто. Она была легка на ходу — великолепная вещь, сделанная по специальному заказу в одной из соседних стран.

— Не жалко? — спросил Миллер, помогая Четопиндо подталкивать машину сзади.

— Ты в шахматы играешь, Карло? — неожиданно спросил Четопиндо, повернув к нему покрасневшее от напряжения лицо.

— Немного…

— В таком случае ты должен знать, что для того, чтобы выиграть партию, иногда бывает необходимо пожертвовать противнику фигуру.

С этими словами Четопиндо похлопал руками по багажнику. Было не совсем ясно, какую «пожертвованную фигуру» он имеет в виду: то ли труп Гарсиа, спрятанный в багажнике, то ли обреченную на уничтожение машину, то ли то и другое, вместе взятое.

Они остановились на минутку, чтобы перевести дух.

— А ты уверен, Артуро, что жертва, как говорят шахматисты, не будет опровергнута? — тихо спросил Миллер.

— Ты о чем?

— Криминалисты говорят, что любое… — Миллер на мгновение замялся, — что любое действие оставляет след.

Четопиндо усмехнулся.

— Ты видел сам, — сказал он, — вулкан не спит. Лава за несколько минут сожрет машину со всеми потрохами. И ничего не останется.

— Останутся следы машины на склоне.

— Сам видишь, какая здесь почва, — Четопиндо топнул ногой. — Сплошные камни. Разве видны на них следы нашей машины?