"Коллекция военных приключений. Вече-3". Компиляция. Книги 1-17 (СИ) - Богомолов Владимир Осипович - Страница 489

Очень может быть, что эта несколько болезненная страсть подстегивалась наркотиками, которые генерал употреблял во все большем количестве.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Под вечер Рамиро закончил вчерне текст новой песни, посвященной забастовщикам Королевской впадины. Рамиро чувствовал, что песня получится. Это ощущение редко обманывало его. Он знал, что новая песня — еще птенец, который обретет, непременно обретет крылья. Рабочие кварталы подхватят песню, и она зазвучит, зовя на борьбу. Единственно верные слова, выбранные из сотен и тысяч обыденных слов, жгли его, не давали спокойно сидеть на месте, требовали немедленного действия, движения.

Рамиро решил прогуляться до факел. К тексту, который он сочинил, нужна была еще и музыка, а мелодии лучше всего придумывались на ходу.

Рамиро шел, сам себе дирижируя и напевая. Дорога после недавнего ливня была влажной, ноги скользили и разъезжались по мокрой глине. Начавшись в горах, полоса настырных осенних дождей быстро дошла до самого побережья и яростно обрушилась на район Королевской впадины.

У дорожной развилки, отмеченной огромным, побуревшим от старости кактусом, Рамиро повстречал Роситу. Он хорошо знал дочь Орландо Либеро. Росита была очень дружна с его Люсией. Молодые женщины и работали вместе, в одной смене, на табачной фабрике.

— Привет, Росита, — сказал Рамиро.

Росита не ответила.

Он присмотрелся — огромные черные глаза девушки были полны слез.

— Кто тебя обидел?

— Никто.

— Гарсиа вернулся из поездки?

Росита посмотрела на него и отрицательно покачала головой.

— А где он?

— Дорого бы я дала, чтобы знать, где сейчас Гарсиа, — с горечью произнесла она.

— Почему ты не на фабрике? — спохватился Рамиро. — Разве смена уже закончилась?

— Для меня закончилась… — Росита, видимо, хотела что-то еще сказать, но лишь махнула рукой и направилась к своему дому.

Рамиро недоуменно смотрел ей вслед. Всегда спокойную и веселую Роситу было не узнать. Она шла неуверенно, часто спотыкаясь, словно незрячая.

Тревожное предчувствие охватило Рамиро. Сначала он решил было пойти за ней, чтобы выяснить, что случилось и не может ли он помочь. Однако раздумал: женские дела — вещь деликатная, нужно сначала посоветоваться с Люсией.

Когда Люсия вернулась с фабрики, она застала мужа за обычным делом: он сидел за столом, согнувшись над бумагой. Листок был вдоль и поперек исчеркан словами вперемежку с нотными знаками.

— Ты слышал новость? — спросила Люсия с порога.

— Что-нибудь сногсшибательное? — Рамиро встал из-за стола. — Хозяин фабрики отпустил рабочих раньше смены, чтобы они могли подышать свежим воздухом? Или, может быть, генерал Четопиндо стал социалистом?

— Четопиндо социалистом не стал, но у него крупные неприятности. Разве ты ничего не знаешь?

— Мне хватает своих.

— Ты действительно ничего не слышал?

— Да скажи прямо, что случилось, — произнес Рамиро, теряя терпение. — Я встретил недавно Роситу…

— И разговаривал с ней?

— Куда там! Она была не в себе…

— Это понятно: Гарсиа пропал.

— Как — пропал?! — не понял Рамиро.

— Как время от времени в Оливии пропадают люди — исчез, и все тут. — Люсия, устало бросив в угол перчатки из брезента, насквозь пропахшие табачными листьями, спросила: — Ты что-нибудь ел?

— Расскажи толком, что случилось с Гарсиа, — попросил Рамиро, взяв ее за плечи.

Люсия села на стул.

— О, боже, как я сегодня устала, — пожаловалась она. — Включи-ка радио и послушай.

Рамиро повернул ручку регулятора громкости. Диктор заканчивал читать сообщение:

«…Каждому, кто обнаружит местонахождение бежавшего, предлагается незамедлительно сообщить об этом полиции. Недонесение будет расцениваться как пособничество государственному преступнику, со всеми вытекающими отсюда последствиями».

Репродуктор смолк, чтобы через несколько мгновений разразиться бравурным маршем.

Рамиро прошелся по комнате.

— Речь шла о Гарсиа? — спросил он.

— Да.

— Что за ерунда! Зачем ему нужно было бежать? И куда?! — воскликнул Рамиро. — Что там говорилось еще, в этом сообщении?

— Генерал Четопиндо считает, что Гарсиа на его машине сбежал за границу, прихватив с собой ценные секретные бумаги.

— Чепуха какая-то. Кто в нее поверит?

— Да никто из наших на фабрике и не верит, — вздохнула Люсия, — но факт налицо: ни машины, ни Гарсиа не обнаружили.

— А давно длятся поиски?

— Уже несколько часов, чуть ли не целый день, если верить радио.

— Не мог он бросить друзей, дело… Не мог он бросить Роситу! — сердито воскликнул Рамиро.

— Не мог, — согласилась Люсия, бессильно уронив руки на колени.

— «Передаем экстренное сообщение», — снова раздалось в репродукторе, когда марш иссяк.

Рамиро ударил по репродуктору, и он, словно поперхнувшись, замолчал.

— Идем! — Рамиро решительно взял Люсию за руку.

— Куда? — удивленно подняла она глаза.

— К Орландо.

Дом Орландо Либеро ничем не выделялся среди других. Вообще стороннему человеку, попавшему в район фавел, было, должно быть, непонятно, как здешние жители отличают свои дома от соседних? Ведь все строения с виду вроде бы одинаковы. Впрочем, чужие сюда забредали редко.

Сегодня в доме Либеро было тесно — не протолкнешься. А люди все подходили и подходили.

— Гарсиа найдется! Вот увидите, Гарсиа найдется! — словно заклинание, повторяли они.

Внешне Орландо держался будто ничего не случилось. Спокойный, подтянутый, он старался с каждым поздороваться, перекинуться несколькими фразами.

А ведь Орландо Либеро лучше других понимал, чем чревато это несчастье для партии, которая только недавно вышла из подполья…

Рамиро переводил взгляд с одного лица на другое. Он только теперь понял, как много связывает его с этими людьми. Его несколько тяготило, что они относятся к нему не совсем так, как друг к другу. Во всяком случае, так ему казалось: Быть может, они считают, что человек свободной профессии не может быть до конца предан рабочему делу? Разве он не принадлежит весь, до последней капли крови, рабочему классу?

Да, эти люди охотно распевают его песни, но его самого, похоже, не воспринимают всерьез: он же не работает на табачной фабрике, не таскает тюки в порту, не взрывает породу в медных рудниках, не добывает селитру в шахте! А разве песни, только песни, рассуждают они, могут быть серьезным занятием для взрослого мужчины?..

Люди, набившиеся в единственную комнату дома Орландо, снова и снова прослушивали сообщение, будто ища среди скупых официальных строк какой-то скрытый смысл. Рядили так и эдак, на все лады обсуждая таинственное исчезновение Гарсиа.

— Сбегай в порт за вечерней газетой, — попросил Рамиро мальчишку, стоявшего у входа, и швырнул ему монету. Тот ловко поймал ее и шмыгнул за дверь, гордый оказанным доверием.

— Купи вечерний выпуск «Ротана баннеры»! — крикнул ему вдогонку Орландо.

Вечер давно успел перейти в ночь — осенью темнеет рано. Выпито было огромное количество кофе, выкурено бесчисленное множество сигарет местного производства (они продавались работникам фабрики по сниженной цене — одно из мизерных завоеваний рабочего профсоюза), а расходиться не собирались.

— Нужно добиться встречи с генералом Четопиндо, — предложил Орландо.

— Станет он с тобой разговаривать! — усомнился Рамиро.

— Потребуем, — жестко сказал Орландо. — Мы имеем право все знать о нашем товарище.

Росита с благодарностью взглянула на отца.

— Бедная девочка совсем измучилась, — шепнула Люсия Рамиро, взглядом указывая на осунувшуюся Роситу.

— Боюсь, они бросили Гарсиа в тюрьму, — предположил старый рабочий.

— Да зачем? — спросил кто-то.

— Я объясню, — повернулся Орландо к спросившему. — Реакция в нашей стране хочет развязать кампанию против рабочего движения, против нашей партии. А для этого нужен повод…

В комнату влетел парнишка с газетой. Ноги его были в глине, он дышал тяжело, словно после бега.