"Коллекция военных приключений. Вече-3". Компиляция. Книги 1-17 (СИ) - Богомолов Владимир Осипович - Страница 496

В паузах, жмурясь от наслаждения, он прихлебывал ароматный индийский чай. Миллер настороженно следил за собеседником, однако каких-либо отклонений от нормы в его поведении обнаружить не мог.

Карло начал было подумывать, что либо француз, либо изобретатель надули его.

— …После этого я, представь себе, беру баллон, заряжаю его и иду в подвал, — продолжал свой рассказ Ильерасагуа. — И учти, Карло, все это происходит под самым носом у начальства, которое ни о чем не подозре…

Ильерасагуа умолк, поперхнувшись на полуслове. Миллер посмотрел на него — глаза химика расширились. На лице застыло выражение изумления — казалось, кто-то нашептывает ему на ухо необыкновенно интересные вещи и он внимает, боясь проронить хотя бы слово.

Карло хотел задать вопрос, но не успел. Ильерасагуа завизжал, с грохотом откинул стул и с вилкой бросился на Карло. Миллер в последнее мгновенье ловким ударом вышиб вилку и завернул руку изобретателя назад.

Ильерасагуа зарыдал и опустился на пол.

— Тигр! Тигр! — выкрикивал он сквозь слезы. — Твоя взяла! Жри меня, рви мясо, дроби кости, высасывай мозг!

Миллер стоял в растерянности, не зная, что делать. Столь быстрая и непредвиденная смена ситуации даже его выбила из колеи. Вдруг на крики сбегутся соседи, явится полиция — как он объяснит свое присутствие здесь? Видимо, он отмерил химику слишком большую дозу этого чертова снадобья…

— Замолчи, идиот! — прошипел Карло, изо всех сил сжав плечо тщедушного Ильерасагуа. Тот изловчился, схватил гостя за руку и укусил, да так, что Миллер взвыл. Он попытался отработанным еще в лагере движением схватить Ильерасагуа за горло, чтобы унять наконец вопли, но тот ловко вывернулся, вскочил на ноги и отбежал на несколько шагов, остановившись в углу комнаты. «Хорошо, что хоть окна занавешены», — мелькнуло у Миллера.

Пока Карло раздумывал, что делать дальше, химиком вдруг овладело неистребимое веселье.

Не зная, что предпринять. Миллер долго ждал, пока Ильерасагуа придет в себя. Его слух прервался так же внезапно, как и начался, сменившись остолбенением. Румянец исчез, щеки покрылись смертельной бледностью. На лбу блестели крупные капли выступившего пота.

— Пить… — прошептал он, в недоумении озираясь.

Миллер протянул Ильерасагуа стакан не успевшего остыть чая, затем, спохватившись, выплеснул его под стол, а химику дал свой стакан.

Ильерасагуа пил судорожно, большими глотками, проливая чай на пол и на одежду. Напившись, он сжал стакан с такой силой, что стекло треснуло.

Изобретатель с недоумением посмотрел на кровь, которая показалась из порезанной ладони.

— Что случилось, Карло? — спросил он, озирая мутными глазами беспорядок в комнате.

Немец вкратце описал внезапный припадок Ильерасагуа, опуская, само собой, некоторые детали.

Ильерасагуа лизнул порезанную ладонь и опустил голову. Плечи его тряслись.

— Я безумен, Карло, — проговорил он глухо. — Это наследственное. Моего дядю доконала белая горячка, он умер в смирительной рубашке. Меня, похоже, ждет то же самое…

Разумеется, швыряя в стакан Ильерасагуа несколько крупиц снадобья, Карло отдавал себе отчет, что идет на определенный риск. Однако выхода не было: он должен был определить действие нового вещества, которое волею судьбы и обстоятельств попало в его руки. Ведь не станет же он, в самом деле, использовать себя в качестве подопытного кролика?!

С другой же стороны, Миллер рассудил, что особой опасности он изобретателя не подвергает: от одного раза ничего страшного с Ильерасагуа не произойдет — едва ли он пристрастится к снадобью.

— У тебя раньше бывали такие приступы? — спросил немец, глядя на бледного как мел Ильерасагуа.

Тот покачал головой.

— Я всю жизнь жил в ожидании этих приступов, Карло, — сказал он слабым голосом. — Надо мной тяготеет рок наследственности. Но никогда не думал, что это так ужасно… Спасибо, Карло, ты поступил как настоящий друг.

Помолчав, Ильерасагуа продолжал, прикрыв глаза:

— Мне кажется, что мой обморок длился несколько столетий… Да, столетий… Сначала я попал в джунгли. Путь мне преграждали стволы деревьев, поваленные бурей. Под ногами чавкало болото, с веток свисали то ли лианы, то ли змеи…

Немец слушал красочный рассказ Ильерасагуа и лишь покачивал головой. Он понял, какое могущественное снадобье волею судеб попало в его руки. Наркоман Четопиндо едва ли устоит против этого оружия.

Ильерасагуа до глубокой ночи рассказывал Миллеру о своем приступе. Несчастный изобретатель ужасно боялся, что он повторится, но еще больше, что о нем узнает генерал и тогда он, Ильерасагуа, выйдет из игры. Карло успокоил его, обещав сохранить все в тайне.

Через четыре дня, когда вопрос с боеприпасами окончательно прояснился, они расстались приятелями.

Карло больше не повторял свой рискованный эксперимент с веществом из пробирки: он уже примерно представлял себе, какая доза необходима на один прием. Нужно взять один-единственный, почти незаметный для глаза кристаллик. Для того чтобы удобнее было пользоваться веществом, надо досыпать в пробирку сахару, подумал Миллер.

— Что ты собираешься делать с этим снадобьем, Карло? — спросил Ильерасагуа, с интересом наблюдая за действиями гостя.

— Советую не болтать лишнего, — многозначительно произнес немец, тщательно пряча пробирку. — Шеф, сам знаешь, не любит болтунов. Ты рецепт не потерял?

— Какой рецепт?

— Бумажку, на которую ты переписал структурные химические формулы, — пояснил Миллер.

— Листок у меня здесь, — Ильерасагуа похлопал по карману.

— Лучше отдай его мне, раз у тебя такие приступы… — приказал немец. — Возможно, через какое-то время нам понадобится еще одна порция этой штуковины. Тогда я привезу тебе эти формулы. А сейчас проводи меня до автобуса.

— Эта штуковина называется диэтил… — начал Ильерасагуа.

— Прикуси язык! — зло прервал его Миллер.

Изобретатель поправил сползающие очки.

— О своем приезде ты извести меня заранее, Карло, — попросил он, — с этим снадобьем возни много, и сырье нужно заранее раздобыть.

— Я пришлю телеграмму.

— Ты что! — замахал руками Ильерасагуа, испуганно глядя на гостя. — У нас в городе полиция всю почту проверяет.

— Телеграмма будет условная. Ну, скажем, такая… — Немец на секунду задумался, потом продолжил: — «У дяди разыгралась подагра, приготовьте лекарство». И скажу тебе напоследок одну вещь: если хоть одна живая душа узнает о снадобье, которое ты соорудил, пеняй на себя. Тогда я за твою жизнь не дам и ломаного гроша. У генерала руки длинные, сам знаешь. Да что Четопиндо, — повысил голос Карло, — я сам тебя задушу, вот этими руками!

— Никто не узнает об этом, Карло, клянусь! — испуганно ответил взъерошенный человечек.

— Смотри, если что, со дна океанского достану, — пообещал Миллер, глядя на дорогу.

Химик поджал губы:

— Что же я, враг себе?

Вдали в клубах пыли показался автобус.

— Всюду дожди, а у нас сушь, — произнес Ильерасагуа и добавил: — Не знаю, застанет ли меня на месте твоя телеграмма, Карло…

— За тобой слежка? Ты заметил «хвост»? — встревоженно схватил его за плечо немец. — Что же ты сразу мне не доложил?

— Слежки пока нет. Но ты же сам видел, как я болен, — вздохнул Ильерасагуа. — Еще парочка таких приступов — и на меня смело можно натягивать смирительную рубашку.

— А, вот ты о чем… — успокоился Миллер. — Приезжай в Санта-Риту, там мы найдем тебе отличного врача, тебя подлечат.

Через минуту угрюмый крепкий батрак с холодными глазами катил в столицу. Автобус трясся, поскрипывал на поворотах, за окнами проплывали унылые пейзажи.

С попутчиками — такими же, как он, батраками, бродячими торговцами, людьми без определенных занятий — он в разговоры не вдавался, помалкивал, глядел в окошко. Слабо всхолмленные поля сменялись лесами, изредка мелькали убогие постройки погонщиков скота, проплывали помещичьи гасиенды.

На горизонте показались далекие, словно бесплотные горы, плавающие в белесом небе. Одна из вершин курилась — это был знаменитый действующий вулкан.