"Коллекция военных приключений. Вече-3". Компиляция. Книги 1-17 (СИ) - Богомолов Владимир Осипович - Страница 603

Вот и пёрся…

Словом, на сей раз, как и всегда с тех пор, Алексей постарался предусмотреть по максимуму всё, что могло случиться хотя бы теоретически. Пути отхода проверены и промерены – две ночи ползали. И время высчитано. Покамест Злой из своего «Печенега» обозначал продолжение обстрела, Шрек и Ведьмак с «калашами» споро ретировались к боковой балочке. Злой-то, слава богу, с километра сажал, с расстояния фактически безопасного – ежели, конечно, танк в расчёт не принимать. Ну, так для того и смена позиции Юрке тоже заранее припланирована.

Кстати, под его экономную трещотку надо и самому отходить. Хоть и велик соблазн подвалить танкистов из «винтореза», да риск не оправдан. Танкисты не дураки, по открытому месту не побегут. Да и «винторез»… Хорош, конечно, прибор, но далеко не с километра работает. Вот и залегли на четырёхстах метрах, и теперь отползают под «крышей» Злого. А командир – своим путём. Тоже, впрочем, извилистым…

После второго ранения и госпиталя, где ему практически спасли глаз, капитан Кравченко, вроде бы заслуживший и награждённый, армию был вынужден оставить. В сентябре 2009 года у него заканчивался срок контракта. Но это мало бы что значило, не начнись реформирование вооружённых сил по рецептам «мебельщика» – нового министра обороны Мордюкова. Если уж реальному герою Лёшке Выхватову – ставшему Героем России за действительно блестящие действия в Цхинвале – не нашлось места в армии, то что говорить о его менее заслуженном коллеге? К тому же с заштопанной роговицей, из-за чего глаз потерял природную форму и теперь проецировал в мозг искажённые, двоящиеся контуры предметов.

Штабная работа, очёчки – пожалуй, и пошла бы далее такая служба, если бы не затеянное Мордюковскими бабами сокращение армии. А тут полк их взяли и расформировали – года не прошло. И, слив со 135-м полком, 4-ю гвардейскую военную базу образовали. В Цхинвале же.

Но – уже без капитана Алексея Кравченко.

А вручили капитану Кравченко медаль «За отвагу», и дали понять, чтобы на продолжение контракта не рассчитывал. Тут и зрячих Героев на дембель отправляем…

Правда, денег дали прилично. И вообще, и за боевые. По полторы тысячи рублей за сутки.

И сертификат на квартиру дали. Повезло сильно. Гораздо больше, чем многим. Видно, сыграло роль то, что тогда в Цхинвале на глазах командира полка успешный бой организовал. И выслуга в десять лет как раз подоспела – спасибо Чечне.

Нет, медаль – это было приятно. Авторитетнее иного ордена медаль-то эта… Но как жить дальше, было совершенно неясно.

На том и покинул капитан Кравченко воинскую часть 20634-ю, что за Ботаническим садом во Владикавказе…

Время от времени Алексей мотал головой, когда вспоминал о тёзке из 135-го полка. Вот ведь как много от приказа зависит! Получил его Выхватов от командарма, лично и непосредственно. И пошёл творить чудеса в Цхинвале. Будучи как бы личным порученцем командующего. А значит – грудь в крестах или голова в кустах. Голова осталась на плечах – значит, должна была реализоваться первая часть формулы.

А ты вот там же, но всего лишь под командиром полка воюешь. Да комбат тут же и тоже командует. Улицу против танков грузинских удерживали. Алексей боевыми тройками с гранатомётчиками управлял. Два танка сожгли, два захватили – чья заслуга?

Ну конечно, командира! Особенно, если он, согласно рапорту, лично боем управлял. И уж точно – не ротного Ваньки, когда он на глазах начальства воюет. Удачно воевал – значит, правильно выполнял приказы командира. Неудачно – ну, тут ясно…

А тут ещё осколок, да ловко как! Бровь, веко, щёку разрезал. А главное, по роговице чикнул. Глаз, как выяснилось потом, остался зрячим – осколок именно черкнул, резанул роговицу словно по методу академика Фёдорова. Это врачи позже говорили, качая головами и соглашаясь с наличием чуда. То есть что глаз не вскрыло совсем – раз, и что в рану не зашла инфекция – два. И в том, и в другом случае с органом зрения можно было бы попрощаться.

Чудо чудом, но это – глаз. Без него боя больше уже не поведёшь. Так что вроде и повоевал, а вроде и из строя быстро вышел. Оставил, получается, начальников посреди сражения. А в этих условиях и «За отвагу» – вполне себе по обстоятельствам…

Это как раз позднее Тихон Ященко объяснил. Когда Алексей как-то, уже работая в его «Антее» и расслабившись после коньячка, посетовал, что вот, мол, медаль после ордена получил. На снижение, мол, пошёл…

Тихон Ященко был человеком загадочным. И иногда – страшноватым. Нет, не какими-то там чертами характера или поведением. Или манерами. Манеры у него как раз были самые простейшие. На первый взгляд даже – простонародные. Он, например, говорил не «бумажки», а «бумахки» – именно так, через «х». Он говорил вместо частицы «ли» – «ле». Он типично по-малороссийски «гэкал». Хотя это как раз нормально, ибо был он по происхождению казаком, и впрямь происходил с Дона, хотя жизнь ещё его родителей занесла в Сибирь.

Вот из-за этих манер Ященко и казался поначалу малость безбашенным дядькой из простых народных что ни на есть масс с простой народной судьбой. Но это было впечатление ошибочное. Судьба у Тихона, когда Алексей о ней в процессе общения с этим человеком узнал поподробнее, была очень непростой.

Ященко в армию был призван ещё при Союзе. Попал в Нагорный Карабах, как раз в ту пору, когда там волнения уже перерастали – и в годы его службы переросли – в войну. Что-то там было, в той службе, из-за чего Тихон явно не любил о ней вспоминать. Но в то же время чем-то она его, видно, зацепила, потому как потом он, фигурально говоря, на войне так и остался.

После развала Союза Ященко пошёл по горячим точкам. Судьба словно вела его за руку по всем возможным войнам, благополучно оберегая до времени от серьёзных ран. Он последовательно отработал новую командировку в Карабахе – уже после срочной службы, затем прошёл через Южную Осетию, Приднестровье, Абхазию (дважды), Сербию и Чечню.

Как он признался однажды, – а они в госпитале долгие разговоры вели – Ященко ощущал себя чем-то вроде белого офицера, мотавшегося по фронтам Гражданской войны. При том, что убеждениями был скорее «красных», советских. Но он чувствовал себя словно последним солдатом Империи, которую надо спасать и которую он должен спасать, несмотря на то, что сам знает: это уже невозможно. Но вот так просто наблюдать за её развалом и угасанием он тоже не мог.

К тому же война – а в Тихоне легко уживалась эта вот непонятная романтика и вполне бытовой прагматизм, подчас почти переходивший в цинизм, – это место, где и платят много. Если уметь правильно поторговаться. Нет, не наёмник, не «гусь войны» – Тихон всегда сражался на той стороне, где это соответствовало его убеждениям. Но уж если рисковать жизнью, передавая знания, умения и воинский опыт не своим солдатам, – то уж ему-то должны и платить хорошо. Из третьей поездки в Карабах он как раз и привёз весьма недурственную сумму, на которую и смог впоследствии начать жизнь бизнесмена, организовав охранную фирму.

Из Чечни его, правда, вывезли довольно серьёзно раненным – с практически раздробленной ногой. Они потому и встретились в госпитале – лейтенант-разведчик с первым ранением и отставник-контрактник на плановой реабилитации после очередной операции на ноге. Не старый ещё, но с такой чувствовавшейся во всём аурой боевого волка, что Алексей и гадать не решался, где тот побывал.

Их сблизило поначалу то, что лежали с практически аналогичными ранениями – сложной сочетанной травмой голеностопного сустава. И получены раны оказались в сходных обстоятельствах – Ященко тоже на первой чеченской фактически спас попавшую в засаду колонну, упав за пулемёт убитого бойца и выкосив аж два гнезда «духовских» гранатомётчиков. С практически раздробленной ногой!

И тоже получил «Мужество», хотя, как рассказал, выдвигали на «Героя». Но – казак, контрактник, чужой. Обойдётся и так. Тем более что с казаками у армейских были тогда серьёзные трения. Жестоки бывали казачки по отношению к «чехам», что уж там. Часто тем самым путая карты федералам, как раз тогда игравшим в не забавные игры под названием «шаг вперёд – два шага назад».