Старуха 3 (СИ) - Номен Квинтус - Страница 27

— А человек-то он хороший?

— Нужно проверить?

— А сам сообразить не можешь?

— Если Старуха об этом узнает…

— Да, она многое узнает неизвестно откуда… Ладно, в любом случае возвращай ее в Москву. Мне почему-то кажется, что она за эти две недели столько нового навыдумывала…

Ожидания Иосифа Виссарионовича Вера оправдала не очень: у нее просто времени на выдумки не было. Быстро сообразив, что в ГЭСстрое она просто сдохнет от скуки, девушка придумала для себя программу более «экскурсионную», чем производственную — а так как кроме покрытых льдом Енисейских порогов смотреть в окружающее природе было нечего, она с большим удовольствием бродила по стройке. Посетила здоровенные залы будущей ГЭС, где монтировались сразу три гидроагрегата, с интересом осмотрела здание, в котором устанавливались распределительные устройства станции. Но больше всего ее привлекала плотина, которая уже перегораживала великую реку. Очень интересным способом перегораживала, таким, что Енисей через плотину тек, ее вообще не замечая.

По верху плотины шел большой мост, на котором уже стояли двадцать здоровенных подъемных кранов, рядом с которыми пролегала железная дорога. Очень временная дорога, по которой уже к кранам подвозились тяжеленные бетонные секции будущих затворов. По расчетам — о которых ей подробно рассказывал Володя — когда первые секции будут поставлены на место в промежутки между опорными пилонами, то до того, как вода дойдет до их верха, пройдет никак не меньше шести часов. И если за это время поставить еще по одной такой секции, то до следующего подъема воды до их верха пройдут уже почти сутки, а до третьей секции вода еще через неделю доберется:

— Тут главное — это первые две секции затворов успеть поставить. Потом можно будет уже часть воды пропускать через открытые шлюзы, и у строителей будет достаточно времени для того, чтобы все освободившиеся секции окончательно забетонировать. А с установкой третьей секции можно будет воду и через турбины начать пропускать. Конечно, работать они будут на половинном напоре, но уже электричество на пользу стране пойдет… по крайней мере на пользу стройке: сейчас-то бетон греть приходится электричеством с ТЭЦ, а тогда уже его будут греть тем, что Енисей давать будет.

— И долго плотину достраивать еще будут?

— Я не знаю, но вроде говорили, что все пять секций до конца апреля поставить должны. А потом почти все лето будут водосбросную плотину достраивать, но она-то в готовом виде потребуется только в следующем году, в весеннее половодье. Но точно я не скажу: мои краны — то есть те, которые затворы ставить будут — в мае по плану уже увозить отсюда будут.

— А краны… их трудно проектировать?

— Как и любую технику. Я вообще-то изучал проектирование мостов, думал, что их сложно делать. А оказалось, что подъемные краны делать куда как сложнее: мост-то на месте стоит, а краны мало что на себе груз тащат, так еще и сами… тащатся. А кроме таких, мостовых кранов, есть еще и башенные — и там вообще постоянно нужно следить за тем, чтобы центр тяжести не выходил за опоры…

— Это точно, я всегда удивлялась, как это противовес так точно переезжает по задней стреле, чтобы основной груз не перевешивал. Там что, есть какой-то механизм, который определяет вес поднимаемого груза?

— Какой противовес переезжает? Куда?

А когда Вера нарисовала ему на снегу простенькую схему, он с удивлением в голосе произнес:

— А ты неплохо это придумала! Или иностранцы какие уже так делают? А как тогда определять вес поднимаемого груза? Ведь заранее все взвешивать…

— А что ты меня-то спрашиваешь? Я же не инженер… не знаю как. Может датчик тензометрический на трос поставить или просто измерять ток через мотор… вы же инженеры, придумайте как!

— Интересно… Я, как в Москву вернусь, обязательно от твоем предложении на техсовете расскажу…

Но обсудить эту мысль более подробно у Веры не получилось: в пятницу, когда все снова собрались в буфете и принялись обсуждать запланированное на следующей неделе перекрытие реки, дежурная принесла телеграмму:

— Вера Андреевна, вас обратно в Москву вызывают…

— Тоже возвращаетесь? — спросил один из инженеров. — Значит вместе поедем, у меня тоже командировка закончилась. Вы как, завтрешним утренним поездом поедете?

Когда Вера в номере потихоньку упаковывала вещи, к ней зашел Володя:

— Вера, я тут подумал… Ты мне очень нравишься, и я предлагаю выйти за меня замуж. Я, как в Москву вернусь, сразу квартиру новую получу — это как раз в начале мая будет. То есть я в начале мая вернусь и квартиру… Еще мне зарплата за все эти ГЭС с командировочными… я машину куплю и буду тебя на учебу возить. Зачем тебе в общежитии-то ютиться? А до Лианозово езды будет минут двадцать… я точно знаю, у меня сестра в университет летом поступать собралась, я дорогу уже проверил…

— Я… я подумаю. И ближе к маю и решу.

— А как я узнаю о твоем решении? Ты же мне даже написать не сможешь, я адреса-то квартиры не знаю еще…

— Пиши мне.

— Куда, в общежитие?

— В общежитие точно не стоит. Пиши… знаешь, пиши в почтовое отделение Лианозово, до востребования. Времени до мая еще воз и маленькая тележка, в любом случае спешить ни малейшего смысла нет…

В поезде (по утрам в Красноярск ходил именно пассажирский поезд, хотя всего с тремя вагонами) инженер-попутчик тихо сказал:

— Вера Андреевна, меня просили передать… Лаврентий Павлович просил передать, что все проблемы благополучно разрешились.

— Так вы из его комитета за мной следить приставлены были? А я думала, что вы инженер…

— А я и есть инженер, из Ростова: это именно мой гидроагрегат на станции монтировался. Не основной, конечно, а тот, который для собственных нужд станции, четырехмегаваттный… ну меня и попросили за вами потихоньку приглядеть. А следить — нет, именно приглядывал, чтобы у вас лишних проблем не возникало. Народ-то тут разный, знаете ли, в особенности из Гидростроя командировочные: почему-то ленинградцы в таких командировках без зеленого змия ни дня не обходятся. А спьяну и к женщинам, бывало, приставать начинают.

— И что бы вы с такими сделали? Вы, извините, человек далеко не первой молодости…

— Не первой. А в первой молодости очень, знаете ли, борьбой увлекался французской. Меня в Сормово любая шпана за дюжину шагов обходила… собственно, поэтому именно меня присмотреть за вами и попросили.

— Да я не обиделась бы, если бы вы и следили: сама эту систему в НТК ввести постаралась. А как ваш гидроагрегат?

— Готов, ждет воды. Жалко, конечно, что увидеть, как он работать начнет, не смогу: просто месяц сидеть ничего не делая смысла нет, а работы и дома много. Вера Андреевна, а могу я вас попросить…

— Конечно, вам какая-то помощь нужна?

— Я здесь, на ГЭСстрое четыре месяца безвылазно, очень по дому соскучился. А вас, как я слышал, в Красноярске самолет ждет. Если там найдется одно место и билет купить получится…

— Место найдется, а билет купить не выйдет: самолет мой личный и я чаще всего на нем одна и летаю. А сегодня мы вдвоем полетим, причем без билетов… вы же в Ростов? Это почти по дороге, так что довезем почти до дому. То есть совсем до дому: аэродром в Ростове ведь в системе НТК, так что они вам и машину оттуда до дому обеспечат. Только одно условие: я в самолете если буду что-то писать или рисовать, то меня разговорами не отвлекать. И… пока подумайте, что вам на обед и ужин в самолет брать: лететь-то часов двенадцать, а помирать с голоду у меня крайне не рекомендуется. Что предпочитаете: курицу, рыбу, кофе, чай?

Пожилой инженер так и не понял, почему девушка после этих слов так долго и заразительно хохотала… впрочем, и сама Вера не поняла, с чего это ее так разобрало. Но спустя три часа, уже садясь в самолет, она краем глаза увидела загружаемые в кабину коробки с продуктами — и новый приступ смеха у нее закончился лишь тогда, когда командир оповестил пассажиров о том, что можно уже ремни и отстегнуть…