"Фантастика 2024-116". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Тихомирова Елена Владимировна - Страница 363

Решение разделить отряд было исключительно моим. Я не хотел передвигаться подобно черепахе - всё из-за телеги с мёртвым лешим. Впряжённые в повозку кобылки уже смирились с душком за своим крупом, начавшим просачиваться несмотря на магическую заморозку, но тащить от этого под тонну веса легче им не стало. Поэтому я пришёл к благоразумному выводу, что пусть воз меня нагоняет. А я пока все дела справлю да, в результате, домой поскорее обратно поеду. Видите ли, мне то и дело казалось, что я отправился заниматься какой-то откровенной хернёй. И хотя после я вспоминал, что за эту херню мне вообще-то неплохо эдак платят и на душе сразу становилось как‑то легче, усталость и раздражение всё равно накапливались. Так что скажу честно, мысль о возвращении в собственные уютные покои стала ещё притягательнее, едва я увидел, что представляют из себя Вековушки.

После стольких лет жизни в благоустроенной Эрвинье мне и аккуратный Рейград не особо приглядным казался. От вида таких вот захолустных деревень я основательно отвык, а потому кисло уставился на покосившийся плетень, а затем сосредоточился на трубах. Нигде дыма не было. И вроде бы что с того? Лето ведь. Но для меня это означало отсутствие бани, а знакомство с любым новым селом я привык начинать именно с неё.

- Где будем лагерь ставить? – между тем поинтересовался Эдмуз. – Здесь ребят оставить или ближе подойдём?

- Ближе, - без колебаний ответил я.

- У того дерева?

- Нет.

- У этого?

- Нет.

- Здесь?

- Да погодите вы с лагерем, сначала со старостой поговорим!

После этих слов я выделил среди начавших толпиться у домов людей самую осанистую фигурку. Наверняка это и был староста, но с такого расстояния было пока сложно говорить угадал я или же нет. Может, это был всего лишь какой-нибудь местный барчук или зазнайка? Такое тоже бывало.

А из домов вышли, наверное, все жители Вековушек. Отряд солдат не мог не привлечь внимание крестьян. И я, довольный выверенным шагом вверенного мне войска, предпочёл не последовать благоразумному намерению Эдмуза въехать в деревню только вдвоём. Подумаешь селяне испугались? Зато как мне хорошо стало, когда мои орлы спешились и чётко замерли, вытянувшись в струнку по команде!

- А что у вас в деревне? Не пропадал кто? – спросил я сразу после приветствия старосты и представления ему своей персоны.

Митрофан – местный голова, с подозрением сощурился, задумчиво вздохнул и всё же признался.

- Пропал, сударь. Как есть, пропал! Никола, сын Данилкин. Здоровый такой парень, выше вас на две головы будет. Видали никак?

- Видел. Он в версте отсюда у дороги мёртвый лежит.

Одна из баб, делающая вид, что берёт воду из колодца, а на самом деле вовсю подслушивающая, вдруг отпустила ворот и разрыдалась в голос. Другие женщины тут же поспешили её оттаскивать, а ведро всё грохотало и грохотало о стенки колодца.

- Да погоди ты рыдать, Настасья! – грозно потребовал староста, перекрикивая шум. – Может и придёт он завтра к вечеру!

- Как же это он придёт? И неужто вы ему тогда обрадуетесь? – искренне удивился я, и Митрофан прояснил:

- Да это я так, наугад сказал, сударь. У нас все на месте в деревне-то. Только Николка утром к дядьке по делу пошёл в Тригорье, да там и заночевать должен был. Дорога-то неблизкая. Я ж и спросил потому, что обеспокоился. Но вдруг и не он? Вдруг обознались вы?

- Тёмноволосый? Курносый? Родинка на правой щеке, и лапти красной краской подкрашены?

- Вот те на! Никак он всё же? – щуплый Митрофан с досадой дёрнул себя за густую русую бородку. – Свят, свят, свят. Эх, придётся три десятка яиц везти, шоб Арсеня писульку Её светлости составил.

- Зачем сразу к ней? – счёл нужным поинтересоваться Эдмуз, когда понял, что я намерен промолчать. - Чего к дружине какой-нибудь не обратитесь? В Тригорье, как я помню, была.

- Была да и есть. Только такие лихие люди там…

Несмотря на испытываемое им сожаление, староста с надеждой оглядел мою свиту - солдатню, одетую пристойно, форменно да всю при оружии. А затем в глазах его промелькнула хитрая искорка, и он осведомился.

- А, может, раз уж вы здесь, вы нам и поможете, э?

- В чём? Мужиков в деревне нет тело на погост снести? – я скрестил руки на груди и, поняв, что мою иронию могут не так понять, добавил: – Вам верно сказано, такими мелочами дружины занимаются. Ни графиня, ни я из-за одного парня суетиться не станем.

- Да не первым Николка будет-то! За последние пять дней ещё трое так вот сгинули. Двоих мёртвыми нашли, а одного до сих пор нигде нетути. Видать, бандюги у нас тут завелись, сударь. Надобно их…

Митрофан сделал жест, как будто выжимает бельё, но глаза его при этом сделались умильными как у котёнка. Я едва не рассмеялся и оттого смилостивился.

- Ладно. Если моё дело с этим пересечётся, то избавим вас от разбойничьего люда. Нет, так тоже не переживайте. Сам миледи Эльзе о вашей беде передам.

… Если вспомню, конечно.

- А что за дело-то у вас, сударь? Может, нам вам подсобить чем надобно?

- Лешего вам подвезём скоро.

- Свят, свят, свят… а леший-то нам зачем?

- Умер он. Вот хоронить везём.

- Так это ж в лесу, где он царил, надобно хоронить, - недоумевал староста, за что на него такая оказия свалиться могла.

- А это ваш. Из Лихолесья.

- Как наш? Я же на той неделе подношения носил и на другой день сверял. Принял их леший. Жив значится.

- Да может и наш, Митрофаня? - толкнула в бок старосту дородная жена. – Помнишь, как опосля того ночью в лесу зверьё заголосило? Ты ещё подумал, что, может, и осерчал на что хозяин лесной? Но с охоты все с добром вернулися.

- А? Тогда может и наш, – с появившимся сомнением округлил глаза мужик.

- Ваш-ваш, - со всей убедительностью произнёс я.

Если даже если и не их, то лишним захоронение ещё одного не станет.

- Ох, горе нам! Горе! - дёрнул себя за бородку староста так, что в руке у него остался целый клок волос.

Мне же до его горя дел никаких не было. Я лишь окончательно понял, что смерть лешего, вкупе с гибелью местного парня, никак не выльется в приятное дружеское застолье, а ради деревенской снеди участвовать в поминках да корчить сочувствующую рожу я не был готов.

- Где нам тут лагерь разбить лучше?

- Да тут везде всё одно, - ненадолго прекращая топтание брошенной под ноги шапки, ответил староста, и я решил.

- Эдмуз, да чего далеко ходить? Давайте вот тут, прямо за крайней хатой.

Капитан от моего выбора места поморщился, но в силу своего характера даже слова супротив не сказал. Лишь выкрикнул команду. Солдаты приказы командира тоже оспаривать обучены не были, а потому послушно ринулись исполнять указание, пугая сноровкой местных раскудахтавшихся куриц. По всему выходило, что совсем скоро я весьма комфортно отдохну в собственной палатке. Напрашиваться ни в какую избу мне не захотелось. Ну его, в такую бедноту добровольно лезть!

***

На другой день, ближе к обеду, я отправился к Серебрянке вызывать на разговор её обитателей. Это можно было попробовать сделать и раньше, конечно. Например, в том же Рейграде. Но мне не хотелось сидеть в реке, когда на голову крапает дождик. Другое дело сегодня! Солнышко светит, птички поют, одежда быстро просохнет. Скажем так, одно развлечение, а не занудная обязанность.

Как мне ранее говорил Нестор, а после и Митрофан, река обнаружилась в двух вёрстах от леса. И мне показался забавным факт, что Вековушки основали не возле неё.

… Ну да это местных баб дело как им стирать легче. У меня другие заботы. Так что я скинул в метрах пяти от берега всё лишнее с себя да, держа на всякий случай руку на эфесе меча, зашёл в воду немногим выше колена. После чего принялся чаровать.