Букет незабудок - Мокашь Лили - Страница 12

Рука Дениса в очередной раз скользнула по моей голове, а затем пошла ниже и остановилась на плече. Он обнимал меня и медленно покачивал из стороны в сторону, будто убаюкивая. Двигаясь в такт с ним, я поняла, что дрожь отступила, и закрыла глаза, наслаждаясь наступившим спокойствием.

– Ответь мне хотя бы на что-то. Для меня это важно. Правда.

Денис медленно вдохнул и звучно выдохнул, и мне показалось, что он вот-вот уступит. Не хватало только еще немного подтолкнуть.

– Пожалуйста, – добавила я и понадеялась, что этого хватит.

– Ладно, – все же сказал он, и я приободрилась. – Но я отвечу только на один вопрос.

Один вопрос лучше, чем ничего. Выбирать нужно было с умом, и я не знала, что беспокоит меня больше.

– Зачем оборотням понадобилась псарня?

Денис помолчал, и внутри меня успело зародиться сомнение, что я дождусь ответа, когда вдруг Дроздов все же заговорил:

– Псарня нужна оборотням затем, чтобы заботиться о тех, кому больше не стать человеком.

Я тут же открыла вновь глаза, не веря в услышанное, и отстранилась. В этот раз Денис не стал меня удерживать.

– Большинство из них, как и ты, – продолжил он, – решили никогда не давать волю зверю внутри. В отличие от вампиров, оборотни не черпают свою силу из естественной, природной силы земли, как это изначально задумывали ведьмы[1]. Наша связь к наследию предков устанавливается через духов первых оборотней. Те, кто обрел связь с одним из них, навсегда становятся связаны. Рано или поздно вы притираетесь друг к другу. Учитесь жить сообща, как я и моя волчица. Но не все готовы даже попытаться. Многие, как ты, пытаются заглушить зверя внутри и расплачиваются за это.

Денис сделал паузу, давая мне возможность переварить услышанное, но я не находила слов. Узнать, что все мои надежды были не устойчивее карточного домика, было настоящим испытанием. Мерзкое чувство об иллюзии выбора больно ударило по настроению, призывая опустить руки и перестать пытаться все изменить: об обычной жизни и уж тем более о поступлении в институт не могло быть и речи, пока я такая.

Но в то же время я поймала себя на мысли, что Косте как-то удавалось жить обычной жизнью. Отучиться на профессию, устроиться на работу и даже завести семью. Я была прямым доказательством того, что у отца получалось совмещать две разные стороны своей жизни. Однако проблема была такой же явной, как и мое существование: Костя справлялся не безупречно.

От семьи у него осталась только дочь, а работа множила проблемы, заставляя отца удерживать хрупкую дистанцию между обычными горожанами и оборотной стороной Ксертони.

Был ли отец на самом деле счастлив, выбрав путь наименьшего сопротивления зверю, я не знала, но причины думать об обратном у меня были.

Стоило вспомнить отца, как дверь псарни со скрипом отворилась, и Костя, критически осмотрев мое перепуганное лицо, бросил на Дениса взгляд, полный гнева.

– Что ты ей сказал?

– Что должен был, – стыдливо ответил он и отвел взгляд к снегу под ногами. – Вы и сами знаете Асю. От нее так просто не отделаешься, а вы там так долго копошились.

– Хотел бы побыстрее отделаться, мог зайти и помочь.

– Ну да, – насмешливо протянул Денис. – А Ася, разумеется, без проблем бы осталась сидеть в машине и не пошла за нами.

– Справедливо, – отец тяжело вздохнул и толкнул дверь от себя, раскрывая пошире. – Давайте проходите.

Денис шустро прошел мимо отца и скрылся в темноте комнаты. Я же побоялась переступить порог и замерла в дверях. Отец заметил мое смятение и постарался приободрить в свойственной ему манере: то есть слегка улыбнулся и молча кивнул. Я продвигалась вглубь помещения, мягко ступая с пятки на носок. Основной источник света оказался в самом конце комнаты. Лампа нависала над зоной, очерченной достающим Денису до пояса забором из толстых досок. Я подозревала, что именно в эту зону и выпустили новых подопечных.

Внутри было тепло и пахло влажным сеном, кубы которого громоздились вдоль стены по правую руку от меня. Здесь не было мебели и почти не было вещей, из-за чего пространство казалось обманчиво-пустым. Костя шел позади меня, давая осмотреться, но, говоря откровенно, я понимала, что самое главное ожидает меня в конце. С каждым шагом я неумолимо к этому приближалась, совсем не готовая столкнуться с новой действительностью. Одно дело – смотреть на животных в клетках, другое – знать, что они когда-то ничем не отличались от меня.

Мне оставалось сделать пару шагов, чтобы поравняться с Денисом, но я остановилась в нерешительности. Уже с этого расстояния я могла полностью увидеть пару псов, которых из-за расцветки легко приняла бы за типичных хаски, если бы встретила на улице. Один из них свернулся калачиком у самой стены, а второй лежал рядом. Стоило мне обратить на них внимание, как одна из собак, с шерстью коричневого оттенка, подняла голову и посмотрела в нашу сторону. Взгляд ее был настолько пронзительным, что мне стало не по себе. Какое-то немое узнавание читалось в серых глазах, и я поняла, что это тот же пес, который ранее бросился на меня.

Денис протянул мне раскрытую ладонь в ожидании, но я боялась подойти вновь слишком близко и спровоцировать зверей.

– Уже бояться нечего, ступай. Они не смогут до тебя дотянуться, – приободрил Костя, но забор не вызывал во мне доверия.

– Между брусьев будет несложно просунуть голову.

– Впереди еще металлическая сетка, – сказал Денис, и тогда я присмотрелась. Сеть с крупными ячейками действительно тянулась по всему периметру забора, усложняя псам задачу не то сбежать, не то приблизиться в случае, если внутри окажется кто-то чужой.

Только тогда я вложила свою ладонь в руку Дениса, и он подбадривающе пожал ее, прибавляя мне решимости.

– Они такие огромные, – я рассматривала псов, стараясь ни с кем больше не пересекаться взглядом на всякий случай. – Вы уверены, что они никогда больше не смогут стать людьми?

Костя облокотился сверху о забор, и я в ужасе посмотрела него, переживая, что этот жест может оказаться очень опасным, но отец даже бровью не повел. От позы веяло силой и уверенностью в себе, точно папа давно смирился с нависшей над его головой опасностью и встречал ее буднично, почти цинично.

– Видишь вон того, у стены, который на улице бросился на тебя? Знакомься, это твой дед – Светозар.

– Но ведь бабушка говорила, что…

– Что он умер, да, – закончил отец за меня. – В наших семьях всегда так говорят непосвященным. Это проще. Для всех.

– Если мне почти восемнадцать, а дед условно «умер» еще до моего рождения, то, получается, он живет в этой форме уже столько? Лет двадцать?

Костя кивнул:

– Около того, да. Скорее даже чуть больше. Твоя мать оканчивала первый курс, когда это произошло. Наш роман только начинался, несмотря на все запреты. Мы были осторожны, насколько могли, и старались не попадаться лишний раз никому на глаза, крадя друг у друга поцелуи в тени деревьев и на квартирниках друзей. Обо всем знали разве только приближенные, вроде подруг твоей мамы в ту пору, но новость все же дошла и до родни. Тут-то и начались проблемы.

Денис сильнее сжал мою руку, будто прекрасно зная, чем закончится эта история, и призывая найти в себе силу дослушать до конца.

– Понимаешь, времена были неспокойные. Оборотней приравнивали тогда к паразитам наравне со слабокровными вампирами. Только своим существованием подобные нам вытягивали силу из земли, постепенно иссушая запасы магии, и ничего не возвращали взамен. Но мы и сделать с этим ничего не могли, потому что никогда не были колдунами. Элементарно не знали, как подчинить себе окружающее пространство и заставить его меняться под нашей волей. Другое же дело – ведьмы. Твой дед как-то узнал обо мне и твоей матери, но ничего говорить не стал. Даже разлучить не попробовал или устроить серьезный разговор, хотя, признаюсь честно, от отца это было бы ожидаемо – слишком тяжелым характером он обладал. Только бабка твоя его и выносила, а со мной он то и дело сцеплялся, но речь не о том.