Трое шведских горных мужчин (ЛП) - Голд Лили - Страница 48

— Срань господня. Да. Да. Коул, черт возьми, ты чувствуешься так чертовски хорошо… ох…

Мне нравится, какая она громкая. Никто в мире не может услышать ее, кроме меня.

Я притягиваю ее ближе, беру ее сосок в рот и сильно посасываю, пробуя ее мягкое тело.

— Ох, — выдыхает Дэйзи подо мной. — Боже. Коул. — Я чувствую, как она слабеет по мере нарастания оргазма. Ее бедра начинают дрожать. Ее руки соскальзывают с моей спины и отчаянно цепляются за мои плечи. — Ох. Я собираюсь…

— Ты собираешься кончить, — прохрипел я, толкаясь в нее еще сильнее. Мой член, кажется, вот-вот лопнет, как бутылка шампанского, которую взбалтывали полчаса. Давление чертовски болезненно.

Она извивается подо мной, горячая, скользкая и отчаянная.

— Пожалуйста, — выдыхает она. — Пожалуйста, Коул.

— Пожалуйста что?

Она заставляет себя открыть глаза и хватает мое лицо, притягивая его к своему. Я грубо целую ее в губы, и она просто разваливается на части, содрогаясь в моих объятиях. Ее киска сжимается, сжимая меня ритмичными волнами. Этого достаточно, чтобы довести меня до крайности. Я откидываю голову назад и рычу, взрываясь внутри нее. Она кричит подо мной, ее ногти царапают мою спину.

Всего на несколько секунд мой разум становится пустым. Я забываю, кто я такой. Я забываю свою историю. Я забываю, что я абсолютно не должен заниматься сексом с этой милой, доброй, обиженной девушкой посреди снежной бури. Впервые за много лет у меня на руках женщина, которая мне небезразлична, и я чувствую, словно возвращаюсь домой.

А потом это чувство исчезает, и я возвращаюсь на Землю. Я оглядываю палатку. Повсюду разбросана одежда, консервные банки и другие припасы. Дэйзи лежит подо мной, ее грудь вздымается, когда она пытается отдышаться.

Черт.

Я осторожно слезаю с нее.

— Нам не следовало этого делать, — бормочу я.

Она свирепо смотрит на меня.

— Да пошел ты, — выплевывает она.

Удивление пронзает меня насквозь.

— Прошу прощения?

Она слабо приподнимается на локте. Ее глаза блестят.

— Мне это понравилось. Тебе это понравилось. Так что прекрати нести чушь о том, что это была ошибка. Так получилось, что мне понравилось.

— Я имею в виду, — выдавливаю я, — ты все еще слаба. Ты только что потратила чертовски много энергии. Тебе повезет, если завтра ты сможешь ходить.

— По крайней мере, мне тепло, — бормочет она, переворачиваясь на бок и закрывая глаза.

Я вздыхаю и лезу в рюкзак, нащупывая пачку салфеток. Вытащив пару штук, я быстро избавляюсь от улик, затем провожу пальцем по влажным разводам на ее бедрах. Она что-то бормочет, сворачиваясь калачиком вокруг моей руки.

Мое сердце останавливается. Я понятия не имею, что теперь делать. Она явно хочет немного утешения, а я не тот человек, который может ей его дать.

— Я не обнимаюсь после секса, — выпаливаю я.

Она сонно смотрит на меня.

— А чем ты занимаешься?

— Уходом.

— Тогда ладно. — Она машет рукой в сторону входа в палатку. — Уходи. — Я хмуро смотрю на нее. Она хмурится в ответ. — Ты буквально провел всю ночь, обнимая меня. Но вот где ты проводишь черту? — Она переворачивается на другой бок, сердито кутаясь в одеяло. — Возможно, ты этого не заметил, но я не просила тебя обниматься. Мудак.

— Хорошо.

— Хорошо.

Несколько минут мы молчим. Я убираю палатку, затем поджигаю еще одну банку, чтобы нам было тепло. Дэйзи остается неподвижной, ровно дыша, но я могу сказать, что она проснулась. Она нашла свою рубашку, которая высохла за ночь, и прижимает ее к груди, как будто прикрывается. Пока я смотрю, она сжимается еще сильнее, дрожа.

Она права. Я и есть мудак. Ей холодно, она голая и напугана. Мы в самом разгаре снежной бури. Она, наверное, боится умереть, а я даже не обнимаю ее после того, как трахнул. Я закрываю глаза.

— Дэйзи.

Она игнорирует меня. Мне приходит в голову новая мысль. Блять. Может быть, я заставляю ее чувствовать себя использованной. Это последнее, чего я хочу, после всего, через что ей пришлось пройти. Стиснув зубы, я ложусь рядом с ней.

— Иди сюда, — тихо говорю я.

Она не двигается.

— Я тебя обниму.

Она фыркает.

— Не заставляй себя.

Боже.

— Иди сюда, милая, — пытаюсь я, стараясь, чтобы мой голос звучал мягко.

Она колеблется, затем перекатывается и прячет лицо у меня на груди. Через несколько секунд она засыпает, ее тихое дыхание касается моей кожи. Я наблюдаю за ней, мое сердце бьется где-то в горле.

Спать с ней было глупо. Но если честно, моей самой большой ошибкой было поцеловать ее.

Один поцелуй. Это все, что ей, блять, понадобилось, чтобы полностью разгадать меня.

ГЛАВА 30

ДЭЙЗИ

В следующий раз, когда я просыпаюсь, Коул крепко спит. Я трачу несколько секунд, чтобы просто насладиться им. Он всегда мрачный и напряженный, и я никогда раньше не видела его настолько умиротворенным. Его лицо спокойное, полные губы слегка приоткрыты. Все его мышцы расслаблены и мягки. Его грудь медленно поднимается и опускается под моей рукой.

Он прекрасен в таком виде.

Я хочу пить. Я медленно сажусь, стараясь не толкнуть его, и оглядываюсь в поисках одной из банок, из которых мы пили прошлой ночью. Я беру одну из них, но она пуста. Нам нужно больше снега. Я осторожно встаю, морщась от боли между ног. Это не плохая боль, не сильная. На самом деле, мне нравится такое пощипывание. Несмотря на то, что Коул крепко спит, я как будто все еще чувствую его во мне.

Мои мысли возвращаются к прошлой ночи. Я вспоминаю, как его горячие руки обхватили мою грудь, и содрогаюсь. Боже. Я практически чувствую его на своей коже. Жар разливается по моему животу, и я чувствую легкое прикосновение влаги между бедер.

Господи.

У меня нет на это времени. Нам нужна вода. И еда. И мне, наверное, стоит зажечь еще одну из этих маленьких обогревательных штуковин. Я замечаю теплую майку Коула, скомканную в углу, и надеваю ее вместе с нижним бельем и ботинками. Затем я тихо расстегиваю молнию и выхожу из палатки. Внезапный прилив холода, пробегающий по моей коже, на удивление приятен после стольких часов, проведенных в палатке.

Я подхожу ко входу в хижину, уже начиная дрожать, и наклоняюсь, чтобы зачерпнуть немного снега, который намело на полу. В моей голове всплывает воспоминание. Лежу на спине, а Илай трет снегом мои губы.

Может быть, Коул сделал бы это. За исключением того, что вместо моего рта он мог использовать тающий снег в других местах. Между моих грудей, вниз по пупку, по внутренней стороне бедер…

Я наполняю банку, фантазируя. Я так погружена в свои мысли, что мне требуется секунда, чтобы понять, что что-то изменилось. Я выхожу из хижины с широко раскрытыми глазами.

Снегопад прекратился. Все по-прежнему. Небо бледное, прозрачно-голубое, а пейзаж передо мной полностью покрыт белым слоем толщиной в несколько футов. Все живые изгороди и кусты покрыты снегом, будто кто-то взял ластик и стер половину горы. Вся сцена мягко мерцает в солнечном свете.

Это прекрасно.

— Дэйзи!

Я поворачиваюсь как раз вовремя, чтобы на меня налетает огромный голый горец. Коул хватает меня за талию.

— С тобой все в порядке? — в бешенстве спрашивает он.

— Смотри! Снег перестал идти!

Его глаза не отрываются от моего лица.

— С тобой все в порядке? — повторяет он, его голос срывается от паники. Его руки гладят вверх и вниз по моему телу, как будто он ищет травму. — Я проснулся, а тебя просто не было рядом. Я думал, ты снова ушла.

— Прости, я просто…

— Ради всего святого, — рычит он, заключая меня в медвежьи объятия, которые отрывают меня от земли. — В последний раз, когда ты исчезла, ты чуть не умерла. Ты умрешь, если останешься в поле моего зрения?

— Извини, — говорю я с упреком. — Я просто вышла за водой. Но посмотри! Означает ли это, что мы можем вернуться домой?