"Фантастика 2024-131". Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Москаленко Юрий "Мюн" - Страница 799

– Командир, куда едем? – крикнул он мне на ухо.

– За теми двоими. Я обещал вернуться.

– Понял.

Почти сразу дрон показал одно действие во внутреннем дворике трёх многоквартирных домов. Там местные националисты, избивая на ходу, выкинули из подъезда троих – девушку военфельдшера, раненого сержанта-пограничника и бойца погранвойск. Все в нашей форме. Сильно избитые, но живые. Видимо, прятались в одной из квартир, но их нашли.

Подозвав жестом Меркулова, стал сообщать ему на ухо:

– Сейчас во дворик многоквартирного дома заедем, там местные бандиты нашли наших, девушку-врача и двух пограничников, избивают их, явно немцам сдать хотят. Заедем и уничтожим. Наших с собой возьмём, поможете им забраться. Правым бортом встану к противнику. Стрельба на близком расстоянии. Используйте оба автомата и пистолет. Объясни задачу остальным.

– Понял.

Тот быстро поставил парням задачу, объяснив, что каждому делать, и те начали оружие проверять, а я, дважды повернув, проехал с эхом работы двигателя по арке и въехал во дворик, где, повернув, встал правым бортом к бандитам.

Вокруг немало местных жителей было, и некоторые с интересом за этим наблюдали. Многие даже со злорадством. Может, они и сдали наших. Я кивнул, и бойцы появились над бортом, сразу открыв огонь. Молодцы, стреляли короткими очередями, наших не зацепили.

Бандиты суетились и постоянно перемещались, сложно понять, сколько их. Казалось, много, но на самом деле девять, семеро вооружены винтовками. У них на рукавах белые повязки были. Бандиты задёргались и попадали, сражённые пулями. Двое рванули к подъезду, столкнувшись в дверях, одного срезал заряжающий, но второй ушёл, зажав раненую руку. Похоже, кость перебита.

Я тоже дверь открыл и выстрелил в бок пробегающему мимо гражданскому, парнишке лет шестнадцати: тот участвовал в избиении, пару раз пнул сержанта по ране. Потом в голову ему, отчего тот расплескал мозги по низу стены здания рядом. К парнишке с воем кинулась женщина, видно, мать. Упала на него, завывая.

Подумав, я и ей выстрелил в голову. Раз вырастила подонка, то и ей не стоит давать жить дальше. Ещё мстить начнёт, такие страшны в мести. А пистолет офицера мне мехвод передал, вместе с кобурой. Пока мехвод короткими очередями добивал бандитов (он очень хорошо понял такие слова, как контроль недобитков), двое других бойцов выскочили наружу и по очереди затащили троих избитых в машину. Те, похоже, сами двигаться не могли. У девушки ещё и истерика началась, поняла, что свои спасли, сложно не узнать советских танкистов.

Как двери закрылись, я развернул машину в три приёма и, выехав наружу, покатил прочь. Петлял по разным улочкам, покинув город не по центральной дороге, и через пятнадцать минут подъехал к тому хвойному леску. Остановился недалеко от места, где ранее стоял танк. К этому моменту девушка пришла в себя и, выяснив, какие у нас есть медикаменты, осматривала всех раненых и побитых, забыв, в каком состоянии находится сама.

Пришлось отправить мехвода, чтобы забрал двоих наших. Они спрятались в ёлках, видели и слышали нас. Их посадили в десантном отсеке, и мы сразу двинули дальше. За руль Меркулов сел, я рядом. Кобура с пистолетом уже на ремне была, я подвесил, пока тот отходил.

Пересекли дорогу. Три часа прошло, а самоходки ещё дымятся, хоть и слабо. Некоторые разворочены внутренними взрывами. Бойцы, которые из танка не очень хорошо видели результаты нашей работы, сейчас в бойницы таращились, радостно переговариваясь.

Проехав главную дорогу (по ней снова шло движение немецких войск), мы стали углубляться в поле по просёлочной, в сторону Пинска. Надо найти вырвавшихся из Крепости бойцов и командиров (там командовали Гаврилов и Фомин, его зам по политической части), ну и присоединиться. Вместе и доберёмся до наших у Пинска. Где сейчас отряд Гаврилова, я видел, ехали им наперерез, часа через два встретимся. Они со всей поспешностью продолжали уходить от Крепости.

Кстати, пересекая ручей, мы задержались почти на час. Многие обезвожены, пили жадно да с собой воды в ёмкости набирали. Раненых свежих перевязали, там и медики с врачами были, в грязных халатах, и вот двинули дальше.

Бронемашину укрыли в лесочке, под деревьями, на берегу речки. И пока парни ужинали, кормили новеньких, помогали обихаживать избитых и купались, я покинул их и на аэробайке улетел. Довольно далеко, а вернулся через час. Достал из хранилища новенький танк, «тридцатьчетвёрку», с полным БК и топливными баками – снял с железнодорожной платформы, немцы уже захватили эту станцию, – и подкатил к бойцам, ревя дизелем.

У нас снова есть танк. Новый. Экипаж начал занимать его, обустраиваться на местах. На бронетранспортёр я посадил оставшихся бойцов. Один умел водить. А командовать «Ганомагом» стал временно сержант-пограничник. Сидя мог, в сознании был.

Эпилог

– Ну вот, дальше мы соединились с отрядом Гаврилова и за два дня дошли до наших войск, что отступали на Пинск под ударами немцев, прорвав оборону противника. Они о нас знали и подготовились. Если бы не дрон со станнером, много людей бы потеряли, а так без особых потерь прошли.

Меня с танком потом в Тридцатую танковую дивизию включили, бойцов не оставили – кого в пехоту, кого, вроде Меркулова, в подразделения НКВД. Я так и остался командиром танка, экипаж формировал из танкистов дивизии. А они только лёгкие танки знали. Впрочем, обучил быстро, бои там тяжёлые шли. Снабжения нет, хорошо запас снарядов и топлива в хранилище имел.

Мне за Брест дали орден Красной Звезды и звание старшего сержанта. Фомин выбил награждение, – закончил я свой рассказ, остановив кадры записи боёв за Брест и прорыва.

Сергей сидел рядом в кресле в парадной форме полковника Советской армии. Погоны, вся грудь в орденах. Звезда Героя была.

Фильм был комбинированным – запись с моей нейросети и записи с дрона. Получился неслабый такой экшен-фильм. Между прочим, мы оба смотрели не отрываясь, затаив дыхание, настолько всё было интересно, а я вспоминал события двадцатилетней давности.

Да, за двадцать лет Сергей всё же вырвался с той планеты и нашёл меня. Он тоже стал магом, высший, как и я. Становиться богом, как он сказал, не планировал. Мы у Олии встретились, просто подошли друг к другу и обнялись, и первое слово, что сказал Сергей, было:

– Спасибо.

Этого было достаточно, я понял, и он понял, что я понял. Впрочем, булки я не расслаблял, Сергей был мстительной сволочью, и я ожидал ответки. И вот мы у меня в домене сидели, предавались воспоминаниям.

– И что дальше было? – поинтересовался Сергей.

– Так записано всё! Семь тысяч часов отличного фильма про мою жизнь. До конца войны довоевал.

– Это всё я посмотрю, не сомневайся, копию мне сделаешь, ты мне короткую выжимку дай.

– Ну что, с дивизией отступал, две недели на танке воевал, пока мне его бомбардировщики не уничтожили. Прямое попадание. Ты видел его обломки в музее, рядом с «тридцатьчетвёркой», на которой я Крепость освобождал, собрал по кусочкам. К тому моменту из всей дивизии мой танк один и уцелел.

Нас в тыл отвели, что от дивизии осталось, на переформирование и пополнение. За это время я порядка десятка самоходок уничтожил и около сорока танков, что было зафиксировано. Как самому успешному танкисту мне дали Героя и звание младшего лейтенанта. Стал считаться танковым асом.

Из Москвы после награждения в дивизию не вернулся, получил приказ усилить танковый батальон, сформированный из преподавателей и курсантов Ульяновского танкового училища. Получил «тридцатьчетвёрку» под командование и отбыл на фронт, под Смоленск. Мы пытались деблокировать окружённый Могилёв. Моя машина единственная прорвалась к нашим и усилила обороняющихся. Машина, убитая курсантами, постоянно ломалась.

– Ну ещё бы, – хмыкнул Сергей. – И что дальше?

– Смогли вырваться, часть двух дивизий вывел, почти пятнадцать тысяч человек. Там Смоленский котёл. Дважды танки терял, но сразу доставал новые, у немцев уводил со сборных пунктов трофейной техники. Своим объяснял, что у немцев их угоняю. Объяснение вполне проходило.