За Камнем Жизни (СИ) - Осинина Нюра - Страница 43

Так вот, чем плотнее она знакомилась с географией Шаргаштана, тем всё более ощущала себя находящейся под влиянием галлюциногенного наркотика. Состояние своё и окружающего мира она определила одним словом – дурдом.

Мальчишки же всё воспринимали как компьютерную игру, в которую они каким-то образом попали. Главное, опасности не предвиделось. Если Тимур всё-таки был знаком со своим миром во всех подробностях: география, история, астрономия, физика с химией. Это по учебникам и научно-популярным фильмам. Да и вживую представление имел. Не раз выезжал за пределы района на соревнования. И интернет был ему не чужд. В их доме компьютер появился у одних из первых в деревне вместе с интернетом.

Егорушка же в мир почти не выходил. Не носился с компанией по деревне, не бывал в лесу и поле, и вообще за пределами двора. Выезжая два раза в год в областную клинику для очередного планового осмотра и профилактических поддерживающих витаминных вливаний, он даже в окно авто не мог что-то разглядеть. Уж слишком тяжело переносил поездки. И если в летнюю пору и межсезонье он мог погулять во дворе, помочь бабуле покормить птицу, посидеть, греясь на солнышке или прячась в тени беседки. То зимой его выгуливал дед, укутав, словно в кокон, в свой полушубок поверх прочей одежды, оставив наружу только глаза, и катая по двору на санках. Даже была сооружена небольшая снежная горка, облитая водой. Удовольствие для Егорушки неимоверное. А вот качели не любил. Они, как и поездка в автомобиле, вызывали головокружение с тошнотой. В общем, с родным миром Егорушка был знаком книжно-интернетно, а телесными ощущениями со знаком минус, и по сему Шаргаштан стал ему роднее. Это здесь он выздоровел, окреп и подрос до своего возраста.

Заканчивалась третья неделя их вынужденного путешествия. Моррис настоял на задержке в Месте Силы на более длительное время. У Тимура произошёл магический выброс. Под контролем наставника ему удалось обуздать Силу. Избушка чуть не слетела с тракта, создавая аварийную ситуацию. Но всё обошлось. Благо в это время не было активного движения домиков и теремков.

Сектор не нравился, но Место Силы порадовало обширным участком лиственного леса и рекой, вытекающей из Сектора Голубых Озёр.

Моррис увеличил Тимуру физические нагрузки с активным движением. И вообще полностью переключился на Тимура, передоверив занятия магией с Лукерьей и Егорушкой фамильярам, выдав им устные инструкции с распорядком. Два дня вдвоём уходили с утра в лес, но приходили обедать и возвращались вечером на ночлег. На третий день не вернулись.

Лукерья испереживалась.

- Вот как они там?! А если портал? Нам же нельзя разделяться, – причитала она. – Может Артур слетает, посмотрит.

- Лукерья, угомонись, – пристрожился Филантей. – Какой тебе портал в месте Силы? Специально будешь открывать, не откроешь.

- Лукерья Савельевна, ты лучше повтори заклинание вливания Силы в целебные зелья, – определял заделье хозяйке Матвей, чтобы не волновалась почём зря. – И над готовившимся зельем своё волнение пригаси, а то, не ровен час, испортишь.

Вливать Силу в целебные зелья Лукерья научилась в первую очередь, как только освоилась с новыми необычными способностями своего организма. Экстрасенсов по телевизору всяких показывали. Она всё дивилась, как такое возможно: воду какой-то там силой заряжать. А теперь вот сама покруче Чумака с Кашпировским стала. Да и Джуну обошла по всем параметрам. Магию Лукерья сразу приняла, определив её как вид энергии, почти исчезнувшей на Земле.

А уж потом со всякими бытовыми заклинаниями освоилась. Теперь она сама и огонь в печи разжигала, и чистоту в избушке поддерживала, и посуду могла почистить. Только вот если она сама всё делать станет, мальчишки совсем обленятся. В этом деле она им спуску не давала. Тренировки тренировками, а самообслуживание в приоритете. В этом вопросе Моррис её поддерживал. «Мужчина должен уметь себя обиходить и накормить», – утверждал он, подавая пример – беря на себя иногда готовку ужина. Мясные блюда ему особенно удавались. Но вот кровать свою Лукерья заправляла без применения магии. Это ей было в удовольствие. Да и пищу приготовить, своих мужчин накормить чем-нибудь этаким. Пирожками да пирогами всякими, к примеру. Время в пути чем-то занять надо. Даже пельмени лепили, но сообща. Только один раз Егорушка решил облегчить работу и взмахом палочки превратил тесто и фарш в аккуратные пухленькие пельмешки. Пельмени получились вроде бы обычными. На вкус Лукерьи ничем не выделялись. А вот Филантей придрался.

- Красивые, вкусные, но магией пахнут. Лучше руками лепить, – вынес вердикт, наколов на вилку последний пельмень.

Моррис с ним согласился.

- То есть как это – магией пахнут? Разве магия имеет запах? – удивилась Лукерья.

- Это не совсем запах. Предмет, обработанный или изготовленный магическим действием, фонит магией, – объяснил Моррис. – На пельменях это лишь лёгкий флёр, почти неуловимый. У тебя с внуками ещё нет опыта, поэтому не чувствуете. Со временем придёт и опыт распознавания магического воздействия.

Моррис с Тимуром пришли из леса через семь дней, как раз к обеду, когда у Лукерьи закончились терпение и силы ждать и начиналась тихая истерика. У неё всё валилось из рук, раздражалась по пустякам то на Егора, то на Филантея. Доставалось и Матвею, но тот просто удирал на улицу, чтобы не попадаться лишний раз на глаза или под ноги нервной хозяйке, украдкой утиравшей слёзы. А ещё терзало непонятное предчувствие, неопределяемое: к добру или к худу.

«Может, придут сегодня», – размышляла она. – «На обед надо побольше сготовить». Хотя готовила на пятерых каждый день.

- Лукерья Савельевна, ну что же ты так переживаешь-то? – принялся Филантей увещевать издёргавшуюся женщину. – Мы под куполом Силы Источника. Никуда они не денутся. Видать с оборотом осваиваются. Это же тебе не дрова разжечь. Процесс сложный. Шутка ли человеческий организм в звериный обратить. А потом ещё и зверя укротить, чтобы и в зверином обличии человеком оставаться.

И когда в избушку вбежал счастливый Тимур, Лукерья охнула, опустилась на табурет и разрыдалась.

- Ба, ты что? – кинулся к ней внук, опускаясь на корточки. – Вот он я, смотри. Всё со мной в порядке. Я теперь ещё сильнее стал. И, ба, я есть хочу, – простонал жалобно и, ткнувшись в живот, потёрся головой.

- Ох, ты ж, – подхватилась Лукерья, вытирая фартуком глаза. – Садитесь за стол… я сейчас… я быстро.

Засуетилась, собирая на стол. Руки тряслись, роняя ложки. Егор кинулся помогать, а Тимур прошёл к умывальнику.

- А Моррис-то где? – поинтересовалась Лукерья.

- Задержался с пассажирами прибывшего теремка, – откликнулся Тимур.

Садились за стол, когда вошёл Моррис, неся за лапы четырёх отеребленных и выпотрошенных лесных куриц.

- Здравствовать, Лукерья Савельевна! Вот, прибери пока нашу добычу, будущий ужин. Я сам им займусь, – подал Лукерье кур и прошёл к умывальнику.

Куры были крупные, жирные – натурально бройлеры. Лукерья их поместила в холодильный шкаф, купленный в главном городе Сектора Голубых Озёр. Таких даже в Шунгдае не встретилось. Может и были, да они не дошли. А в Секторе Голубых Озёр рыбы закупили разных пород. Рыба, вроде, знакомая, да против земной крупнее в три, а то и в пять раз и расцветкой ярче.

Под влиянием накатившего невнятного предчувствия, Лукерья и расстаралась. В ход пошла здоровенная пёстрая форель в чёрный горошек. Голова, перья и хвост с приличной мясистой частью отправились наваривать бульон для ухи. Тешу пустила на начинку пирога. А уж остальное тело большой рыбины, разрезала повдоль по позвоночнику и поделила на порционные куски. Присолила, поперчила, лучком приправила да травкой ароматной, выдержала часик и выложила на противень, залив сметанкой, скопленной для такого случая.

Голову, чтобы быстрее уварилась, Лукерья разрубила вдоль на две половины. Потом готовую разобрала да в бульон пустила. И с хвоста мясо, мелко порезав, отправила в бульон. Покрошила зелень петрушки и лукового пера. К ухе на стол выставила миску мелких сухариков.