Всё, что я о ней помню - Бородачев Антон - Страница 17

— Давай, — согласилась Кристина. И, достав из кармана мобильный, я включил несколько первых попавшихся треков. «Ocean Drive» Дюка Дюмонта, «Sinking boat» Глена Хансарда, «Warm on a Cold Night» группы «Honne». Я думал, она как-то прокомментирует такой выбор, но вместо этого она просто шла и молчала. Мы поднимались все выше и выше вверх, разглядывая ночь и слушая песни из телефона. В этот момент я почти чувствовал себя счастливым, и внутри меня было спокойно и очень легко.

— Почти пришли, — сказала Кристина, и несколько секунд спустя помимо окружавшей нас темноты я начал различать впереди еще что-то. Мы вышли на обустроенную площадку, которая когда-то, по-видимому, использовалась туристами в качестве смотровой. Впереди тянулся деревянный парапет, а рядом с ним выстроились в ряд такие же деревянные скамейки.

— Смотри, — проговорила Кристина и указала пальцем куда-то вдаль — туда, где за линией деревянных перил уже начиналась пропасть. Я вгляделся в ночь, но в первое мгновение смог разглядеть впереди только силуэты гор и пологие склоны, укрытые темнотой и сосновым лесом.

— Что я должен увидеть? — переспросил я. Но в ответ Кристина только настойчивей повторила: «Смотри». Я обвел взглядом горы и в следующий момент неожиданно понял, что она имела в виду. Впереди буквально в десятке метров от меня вырастала полупрозрачная стена из тумана, которая выглядела неестественно и тянулась вертикально вверх почти до самого неба. В первый момент она показалась мне неосязаемой и почти прозрачной, словно эта стена была лишь продолжением окружавшей нас темноты. Но, чем дольше я вглядывался в нее, тем более плотной она мне казалась, и тем лучше я различал в ней что-то еще — какую-то мелкую рябь черного и серого цвета, похожую на помехи телевизора, когда на нем пропадает картинка. Я глядел на нее, и представлял себе огромную волну цунами, что поднимается вверх над гладью воды. И в этот момент я вдруг понял, что не дышу — то ли от чувства страха внутри, то ли от чувства восхищения…

— Здесь обрывается мой мир, — сказала Кристина и, оглядевшись по сторонам, я заметил, что такая же стена уходила и влево — туда, где стоял отель, а затем еще дальше — к озеру, мимо которого шла дорога к городу. — Я могу пройти чуть-чуть дальше — в сторону гор, но общую площадь это увеличивает несильно. Это граница. За ней — все. Дальше я никак не могу пробиться.

Я сделал несколько шагов к парапету. Воздух казался холодным и очень сырым. В каждом вдохе угадывались нотки приближающегося утра.

— Я видел этот туман, когда приехал в «Мон-Сен-Мишель». Он появился внезапно и постоянно приближался… Но тогда он был дальше и поднимался не так высоко.

— Ты можешь пройти сквозь него?

— Не знаю, — ответил я, касаясь пальцами черно-белой ряби, которая то появлялась, то исчезала вновь на белом полотне тумана. Облака были холодными, плотными, но в то же время почти неосязаемыми. И от этого казалось, что я просто вожу рукой в потоке воздуха.

Словно услышав мои мысли, Кристина тихо вздохнула и, сделав несколько шагов к парапету, встала у него прямо рядом со мной. Ее рука протянулась к серой завесе тумана, и в этот момент он неожиданно ожил. Темная рябь заколыхалась, и в следующий миг туман сделался вдруг совершенно другим — непроницаемым и твердым, как матовое стекло или огромная глыба льда, уходившая вверх почти до самого неба.

— Видишь? Для меня это стена.

— Что там за ней? — спросил я.

— Другой мир, — ответила Кристина, и в этот момент я не понял, шутила она или говорила серьезно. — Тот мир, в котором я для всех умерла.

Со стороны гор сорвался холодный ветер. Темные силуэты сосен вдалеке зашумели, а затем умолкли уже пару мгновений спустя.

— Иногда я прихожу сюда и представляю, что за этой стеной — открытый космос. Я знаю, что это неправда, но мне все равно нравится думать так. Тогда получается, что этот отель, как моя персональная планета. Она принадлежит мне, а я принадлежу ей. И, наверное, это не худший вариант для того, чтобы встретить вечность.

— Пойдем, — проговорил я и, взяв Кристину за руку, повел ее на другой край площадки — туда, где ровным полукругом стояли простые деревянные скамейки. Мы расположились рядом, а потом очень долго сидели и молча смотрели на туман, стараясь различить где-то там прятавшийся за ним космос. Ночь была тихой и непроницаемой. И от этого казалось, что мы вдвоем проваливаемся в какой-то фантастический мир, для которого не было ничего нереального.

— А знаешь, что еще там за этим туманом, — сказала Кристина и, тихо усмехнувшись, посмотрела на меня.

— Что? — спросил я.

— Мотыльки. Не знаю, как у них получается, но они как будто живут в двух мирах одновременно.

Я улыбнулся и, вглядываясь в туман перед собой, попытался представлять себе эту картину.

— Космические мотыльки и прогулки с призраками у края вселенной. Знаешь… Я, определенно запомню этот день. Никогда не думал, что со мной может произойти нечто подобное.

Кристина улыбнулась и стала долго смотреть на меня. От ее кожи исходило едва уловимое свечение. И в этот момент в чертах ее лица и вправду было что-то неземное и почти волшебное.

— Добро пожаловать в Страну Чудес, Алиса.

Кристина оказалась права, и с наступлением утра на небе действительно появились тяжелые облака. Небо сделалось желтым от близкой зари, но некоторое время спустя стало вновь возвращать себе привычные темные краски. В воздухе запахло дождем. И, чувствуя его приближение, Кристина сказала: «Я же говорила, утром здесь будет ливень». И довольная собой зашагала вниз по тропе, которая вела в сторону отеля. Я пошел за ней следом, но добраться до гостиницы мы все-таки не успели. С неба хлынул дождь, и уже пару мгновений спустя абсолютно вся моя одежда оказалась насквозь мокрой.

— Бежим скорей, — прокричала Кристина. — А то через пару-тройку дней в этом отеле станет на одного призрака больше.

Капли дождя проходили сквозь ее тело, и, увидев это, я вдруг подумал, что за последние несколько дней я, кажется, совсем разучился удивляться. Мы спустились вниз по тропе, пробежали мимо леса и череды фонарей, что все еще горели у дороги. Дождь с каждой секундой лил все сильнее, а потому земля под ногами очень быстро превращалась в лужи. Мы вбежали в холл отеля, оставляя на полу мокрые следы, и, не останавливаясь, побежали дальше. Огромный старый отель выглядел спящим, а потому сейчас в его чертах я больше не видел ничего мистического или необычного.

— Какой у тебя номер? — спросила Кристина, миновав еще один лестничный пролет.

— 406, — ответил я. И, свернув в ближайший коридор, мы остановились у той самой комнаты. Я достал из кармана связку ключей, открыл дверь и заскочил внутрь. Кристина вошла вслед за мной. И глядя на нее, я вдруг отметил про себя, что ни одна из деталей ее одежды не выглядела мокрой. Я хотел спросить ее об этом, но, немного помедлив, решил отложить все вопросы на потом.

Часы на стене показывали 5 утра, но из-за дождя и облаков в комнате было темно, как ночью. Предметы меняли свои очертания. И единственное, что оставалось неизменным — это горы, прятавшиеся за тонкой поволокой ливня. Я глядел на эти пейзажи за окном и чувствовал, что в какой-то мере я был им почти благодарен. В глубине души я был рад тому, что все сложилось именно так, и долгая череда случайностей привела меня в это странное место, потерявшееся где-то среди гор и туманов. Впервые за много месяцев я чувствовал себя на своем месте. Как будто все, чего мне не хватало в жизни — это этого пустого отеля в Татрах и одной нереальной девушки, что сейчас сидела на подоконнике рядом со мной.

Стараясь вернуться в реальность, я потянулся к выключателю, чтобы зажечь в номере свет, но Кристина остановила меня.

— Оставь так… Пожалуйста, — сказала она, и мы так и остались сидеть, прячась в этом неясном утреннем сумраке.

Я принял душ, переоделся во все чистое и на скорую руку приготовил себе некое подобие завтрака из тех продуктов, что были в холодильнике. Дождь на улице шел, не переставая, и это давало время на короткую передышку. Я, наконец-то, нормально поел. А она просто молчала и, сидя на подоконнике, глядела то на меня, то на падающие на стекло струйки утреннего ливня.