Кукла Яся (СИ) - Джолос Анна - Страница 35

Чищу зубы, умываю морду и разглядываю в зеркале своё отражение.

Мешкари, щетина, осоловевший взгляд. «Красавец» тот ещё.

Перемещаюсь на кухню. Желудок агрессивно урчит, намекая, что пора бы чем-то закинуться. Давно не ел.

Провожу инспекцию кастрюль: поднимаю крышки и принюхиваюсь.

Борщ. Куриные котлеты, гречка.

И то, и то сожрать охота.

Включаю плиту и, пока греется первое, стачиваю весь верхний ряд котлет.

Бля, Яське не скажу, естественно, но наедине с собой могу признать: она научилась-таки готовить. Клянусь, не думал, что подобному суждено случиться. Раньше в рот невозможно было взять её «шедевры». Сейчас — это вполне себе сносно. Не один я заметил. Пацаны в последнее время её прям нахваливают. И не только за стряпню. Все мы заметили, что в квартире стало в разы чище.

Чудеса.

Заканчиваю с ужином, оставляю посуду в раковине и решаю вернуться в комнату для того, чтобы выпить опостылевшие колёса. В коридоре слышу, как проворачивается ключ в двери, а уже несколько секунд спустя в квартиру заходит Яська. Точнее, какая-то прокачанная её версия. В последствии я буду звать её «Бортич на максималках».

Сдёргивает капюшон, трясёт волосами и до меня долетают снежинки, не успевшие растаять в тепле.

— Ой. Привет, — здоровается, застыв на пороге.

Не моргая, на неё таращусь.

Это что ещё за на хер???

Она при полном параде. На лице макияж: красная помада, стрелки, ресницы. Волосы уложены крупными волнами. Под пальто платье. На ногах высокие, как их, ботфорды?

Стоп. У Бортич есть пальто и ботфорды?

Зависаю, отказываясь принять эту реальность.

— Поел? Таблетки выпил? Как себя чувствуешь? — засыпает вопросами, краснея.

Молчу.

Девчонка снимает пальто, расстёгивает молнию на ботфордах, скидывает их и залезает в тапки.

Ни хрена себе платье. Где вообще купила? Кто ей его продал?

— Ты какой-то странный. Плохо тебе, да? — приближается ко мне, кладёт прохладную ладонь на лоб и хмурится.

Пиздец, от неё ещё и духами пахнет.

— Да, температура, — заключает, вздохнув. — Сколько? Ты мерил? Судя по всему, нет, — шагает ко мне в комнату. — Дым, — зовёт.

Иду туда следом.

— Ты почему не выпил антибиотики? — шарит по тумбочке, проверяя блистеры. — Вообще ничего не выпил.

— Где ты была? — обретаю наконец голос.

— Где-где, на свидании. Поменяю тебе постельное бельё, пока ты стоишь, — снимает наволочку с подушки, простынь, пододеяльник.

На свидании.

То есть пока я подыхаю от пневмонии, она развлекается?

— Ребята не приходили? Череп чёт трезвонит мне весь вечер. Спросила сообщением, что такое, не ответил.

— То есть перезвонить минуту не нашла. Очень занята была на этом своём свидании? — выпаливаю раньше, чем удаётся подумать.

— Угу, — достаёт из шкафа чистый комплект белья.

«Угу»? Это всё?

Начинаю раздражаться, глядя на то, как воюет с простынью и пододеяльником. Ещё ж, блять, наклоняется, не специально, но демонстрируя свою задницу, обтянутую тонкой тканью.

— Там снежище такой! Сугробы повсюду, — рассказывает как ни в чём не бывало. Перекидывает волосы через плечо, открывая взгляду спину и острые лопатки. — Пойдём завтра с Черепом лепить снеговика и снежную бабу, — встряхивает одеяло. Платье задирается ещё выше. Мой взгляд непроизвольно скользит по её длинным и стройным ногам.

Где ты была?

На свидании.

— Ну вот, готово. Иди сюда, пей таблетки и ложись. Ты поел?

Бесит, как же бесит.

Не отвечаю.

Наливает воды в стакан, берёт таблетки. Разворачивается. Подходит ко мне. Натыкается взглядом на мою хмурую рожу и мрачный взгляд.

Сука, аж светится вся! Глаза блестят. Щёки горят смущением.

— Пила, что ли? — прищуриваюсь.

— Немного, для настроения, — беззаботно пожимает плечом.

— Для настроения, — повторяю, сцепив зубы.

— Угу.

— Хватит, блять, угукать!

Смеётся.

Смешно ей!

— Ладно, ты не в духе, как я вижу, пойду к себе. Выпей это, — протягивает стакан, но я выбиваю его из её руки, и он с грохотом летит куда-то на пол, в тот же миг разбиваясь на осколки. — Ууу, ну ясно, — качает головой и выходит из комнаты.

Я не двигаюсь. Стиснув челюсти, перерабатываю полученную информацию. Часто дыша, слушаю, как остервенело колотится под рёбрами моё сердце. Чувствую, как закипает в жилах кровь и как расшатывает нервную систему, давшую сбой.

Варюсь в своей чёрной ревности ещё минуты три-четыре. По итогу, не справившись с эмоциями, одержавшими верх над моим больным организмом, отправляюсь к Бортич.

Обшарив кухню и ванную, выхожу на балкон, где она по-прежнему обитает.

— Я переодеваюсь вообще-то, — бросает платье на раскладушку.

Стоит передо мной в одном белье и, пока я изучаю её тело голодным, злым взглядом, каждый волосок на моей коже встаёт дыбом.

— Кирилл, алё, выйди отсюда, — недовольно возмущается она.

Какой там выйди.

Прямо сейчас я направляюсь к ней.

— Кто? — дёргаю за локоть к себе.

— Ты про что? — лепечет, невинно хлопая ресницами.

— Дуру из себя не строй, — наклоняясь ближе, рычу на неё в ответ.

— Тише ты, спокойно.

Её губы растягиваются в издевательской улыбке.

И где-то тут предохранители у меня срывает окончательно.

Глава 22. Вскрываем карты

Яся

— Кто? Глухая? Я спросил, кто!

Давит. Прожигает тяжёлым взглядом. Расстреливает насквозь.

Не моргая, смиренно принимаю всю ту бурю, что на меня надвигается.

— Где ты была? — повторяясь, гремит надо мной громом.

Долго-долго смотрим друг другу в глаза — и вот оно. Это происходит.

Вдруг приходит чёткое осознание того, что впервые за те несколько месяцев, которые знаю Дымницкого, я чувствую от него те эмоции, которые так важны и нужны мне.

Он ревнует.

Не ясно, понимает ли это сам или действует бесконтрольно, не анализируя в моменте своего состояния.

— Кирилл… — морщусь в тот момент, когда его пальцы стискивают мои плечи.

— С кем? — словно через силу выдавливает из себя главный вопрос. — Эмиль? — предполагает, и я вижу, как дёргается его губа.

— Имя для тебя имеет какое-то значение? — продолжаю говорить загадками, намеренно сохраняя бесящее его спокойствие.

— Ты на хрена с ним связалась? Зачем пила? — встряхивает меня будто тряпичную куклу.

Вздыхаю.

— Есть сигарета? Хочется покурить.

— ПОКУРИТЬ, БЛЯТЬ? — цедит, щёлкая зубами от злости.

— Угу.

— Ты итак уже весь мозг прокурила, по ходу!

— Переживаешь за меня или что? — интересуюсь, прищуриваясь.

— Ему тридцать шесть! В курсе?

— И что? Это только ты люто заморачиваешься на тему возраста, — отражаю равнодушно.

— Бортич…

— Главное, что МНЕ есть восемнадцать. Это позволяет и пить, и курить, и тра…

— Заткнулась, — шипит, когда воздух со свистом покидает его лёгкие.

Ревнует. Ревнует. Ревнует!

Радостно бьётся в моей голове набатом.

— Что такое? У тебя есть физические потребности, а у меня их быть не должно, что ли? — бью ладонями в каменную грудь, однако оттолкнуть не выходит. — Кое-кто регулярно шпилит эту свою мадам-Ебу, а я, получается, не имею права на то, чтобы с кем-то провести время и переспа…

— Причём тут она? — орёт, перебивая.

— Ладно, всё, проехали, — цокаю языком и закатываю глаза. — Отпусти, мне больно, — тоже начинаю злиться, хотя держалась до последнего.

— Ты с ним спишь? — ослабляет хватку, но выражение лица транслирует крайнюю степень шока и недоумения.

— Если и да, то какое тебе дело, — бросаю провокационно и резко сбрасываю с себя его руки.

Блин, а я шикарная актриса, оказывается! Подумать, что ли, об этом на досуге?

Довольная собой, забираю с раскладушки чистую футболку. Выхожу через кухню в коридор и, наконец, добираюсь до ванной.