Мимолётное влечение (СИ) - Ольховская Вероника - Страница 15

Лида. Я стал часто думать об этой девушке и её дочери, смотря на свой новый портрет, украшавший мой холодильник. Почему она осталась одна? Как отец Милы смог так просто отказаться от своего ребёнка? И откуда в молодой девчонке брались силы тащить на себе больную маму и маленькую дочь?

Раньше я считал, что все рассказы о трудностях Лиды были не более, чем желанием разжалобить окружающих — устроиться работать в элитный ресторан, окрутить его владельца, в потом женить на себе, чтобы обеспечить своей семье лучшую жизнь.

Но чем больше я узнавал Лиду, наблюдал за ней, тем отчётливее понимал — мои подозрения и предубеждения были не более, чем игрой больной фантазии, в которой ещё мелькал ненавистный образ Алики. Но Лида — не была ей…

Поэтому когда плотная пелена недоверия спала, я вдруг осознал, что рядом со мной находилась простодушная девушка, желающая своим теплом обогреть весь мир. Дорогое лечение мамы, бессонная ночь рядом с Игорем, забота о том, кто часто обижал её словом и делом — она была настолько светлой, что моя темнота стала задыхаться рядом с ней.

Увидев в Лиде искреннее желание трудиться, я, незаметно для себя, потеплел и решил ей помочь так, как мог — научить тому, что умел сам. Наши занятия не мешали моей работе, но позволили девушке обрести уверенность. Она перестала бояться испортить продукты, стала увереннее держать в руках инструменты и улучшила свои навыки.

Но чем дольше мы находились рядом, тем более абсурдные мысли стали посещать мою голову. Сам того не осознавая, я стал ждать нашей встречи, хотел чаще разговаривать с ней — даже умудрялся держать в узде свой дрянной язык. И когда я это понял, внезапно испугался.

Идеальная внешность: зелёные глаза, очерченные скулы, волнистые волосы и ослепительная улыбка — я всегда привлекал внимание девушек. Но несмотря на это, был несчастен. Все, кого я любил, отталкивали меня, считая просто другом.

Поэтому постепенно я охладел. Закрылся в своём ледяном мире, решив, что не желаю больше кого-то в него впускать. Мне было проще полностью совсем отказаться от отношений, чем снова испытывать боль.

Но Лида, каким-то неведомым образом, нашла проход в мою промозглую вселенную. И медленно стала пробираться туда, куда я её пустить не мог.

Сейчас это не было любовью. Моё состояние даже влюблённостью назвать было трудно. Но Лида определённо стала вызывать во мне тёплые чувства, принять которые я не мог.

Глава 16

Ужин прошёл отлично. Не идеально, как хотел Марк, но я была уверена, что неплохо справилась с работой горячего цеха. Даже Ян Вячеславович, который до этого косо посматривал на меня, сегодня не сверлил своим тяжёлым взглядом, сконцентрировавшись на других.

— Марк Романович, — я понимала, что не могу неформально обращаться к шефу на работе, — я закончила.

— Хорошо, — он удостоил меня лишь мимолётным взглядом. — Прекрасно справилась.

— Это означает…

— Да, — Марк коротко кивнул, уткнувшись в холодильник с заготовками. — Сегодня закончился твой испытательный срок. Можешь праздновать.

Я должна была радоваться — наконец-то суровый шеф признал мои способности и прервал терзающие мучения, через которые мне приходилось проходить каждый день в ресторане. Но его слова не принесли мне удовлетворения.

Теперь, когда я узнала, что Марк не ледяная глыба, напрочь лишённая таких чувств, как сострадание, доброжелательность и участливость, меня расстраивал холод в наших отношениях. И даже его желание держать дистанцию, попытка отдалиться, выпустив шипы, не могли оттолкнуть.

Кажется, Марк мне нравился… И это расстраивало.

— Тогда я пойду переодеваться и домой? — тихо спросила, подойдя ближе к нему.

— Да. До свидания.

Марк даже не повернулся, усердно рассматривая маркировки. Дурак.

«Почему ты так ведёшь себя со мной? Разве не видишь, что мне неприятно?», — думала, прожигая взглядом широкую спину. Но её обладатель, даже чувствуя тяжёлое дыхание, продолжал меня игнорировать.

— До свидания, Марк Романович. Хорошо вам добраться до дома, — единственное, что смогла выдавить я перед тем, как выйти из кухни.

Настроение было на нуле. Я не понимала, как мужчина, который большее количество времени раздражал меня, выводил из себя, смог завладеть не только мыслями, но и сердцем.

Наверное, такова была женская доля — холить и лелеять убогих, неспособных по достоинству оценить наши чувства.

Проходя мимо кабинета Ковалёва, я увидела приоткрытую дверь и свет. Время было позднее, но я всё же решилась зайти и поинтересоваться не только почему он задерживается на работе, но и как себя чувствует.

— Игорь Леонидович, здравствуйте, — тихонько постучавшись, просунула голову в проём. — Не заняты?

— Здравствуй, Лида, — улыбнулся Игорь, оторвавшись от ноутбука. — Немного… За время болезни накопилась целая стопка рутинных дел. А ты?

— Только закончила работу и собиралась уже ехать домой. Но увидела свет и решила узнать, как вы, — замялась, — то есть, ты себя чувствуешь.

Мне тяжело давалась неформальная речь — каждый раз казалось, что я перехожу границы дозволенного, позволяя себе общаться на равных с начальством.

— Всё в порядке. Температуры нет, голова не болит, кашель практически прошёл. Врач назначил мне курс витаминов, чтобы поднять иммунитет, но они такие болючие, что выть хочется.

— Понимаю, — ухмыльнулась. — Я рада, что вы поправились.

Смысла задерживаться больше не было, потому я хотела закрыть дверь и отправиться домой, но Игорь остановил меня, спросив:

— А ты сильно торопишься? — он немного сморщил нос. — Из-за дел мне не удалось поужинать — влил себя лишь несколько чашек кофе и пару печенек. А сейчас мой желудок поёт оглушительные серенады.

— Хочешь, чтобы я что-нибудь приготовила?

— Нет, — он покачал головой. — Предлагаю тебе немного подождать, пока я закончу дела, а потом составить мне компанию в поедании фастфуда, — увидев мой растерянный взгляд, Игорь поспешил добавить: — Просто одному ужинать в двенадцатом часу ночи грустно. Но я не заставляю тебя. Если не хочешь, то…

— Хочу! — неожиданно для самой себя ответила я, зайдя в кабинет. — Дома всё равно уже все спят… Да и мой желудок не прочь полакомиться запрещёнкой.

— «Полакомиться»? — по-доброму усмехнулся Игорь. — Слово-то какое…

— Приятное? — дополнила я, улыбнувшись. — Моя бабуля любила такие слова. А я, как губка, всё впитала и теперь хожу, удивляю своим просторечием других.

— Наверное, вы были близки?

— Да, — вздохнула. — В детстве я часто гостила в деревне — летом, когда школа была закрыта, и зимой на новогодних праздниках. Но к сожалению, она ушла незадолго до смерти папы.

— Соболезную…

— Спасибо. Я, наверное, отвлекаю тебя… — я понимала, что из-за меня Игорь не может вернуться к работе. — Может, мне подождать в зале?

— Нет, — улыбнулся он. — Посиди здесь — мне нужно буквально пять минут.

Коротко кивнув, я сжала в руках ручку сумочки и тихо села на диван.

Сейчас, разглядывая Ковалёва, я могла с уверенностью сказать, что он отличался от Гранина. Суровый на вид, но при этом мягкий и сердечный при близком общении — он располагал к себе, не пытался строить бездушную машину, мысли которой были заняты только работой.

Полная противоположность Марка.

Пока я сидела и наблюдала за Игорем, в коридоре послышались шаги. Мне казалось, кто-то подходил и приоткрывал дверь. Но, когда я повернулась, никого не увидела, и, пожав плечами, списала всё на игру уставшего сознания.

— В принципе, я всё сделал, — тяжело вздохнув, отложил бумаги Игорь. — Завтра нужно будет связаться с поставщиками и обсудить закупочные цены. Не понимаю, как яйца могут столько стоить… Их что, золотые курицы несут?

— Это вы просто не видели цену самих куриц, — усмехнулась. — Четыреста с лишним рублей за филе… Свинина дешевле стоит.

— Надеюсь, инфляция не коснулась картофеля и соевого мяса… Иначе рестораны быстрого питания разорятся.