Прости за любовь (СИ) - Джолос Анна - Страница 11

Спасибо капающему крану. А то даже и не знала бы об этом.

— Тата, посмотри на меня.

Встречаемся глазами.

— Я обещаю тебе, что заберу у него ключ.

— Уж пожалуйста, будьте любезны, — выдыхаю я нервно.

— Обязательно, — уверяет она. — Алиса звонила?

— Да.

— С Эдуардом совсем беда? — спрашивает сочувственным тоном. — Ему не стало лучше?

— Нет.

Парализована левая половина тела. Нарушена речь. С памятью проблемы.

— Недавно к нему приезжала мама и он её не узнал…

— Мне жаль, — качает головой женщина. — Сколько времени прошло после инсульта?

— Четыре месяца.

— Не понаслышке знаю, что это такое, выхаживать больного. Дай Бог Алисе терпения и сил.

— Ваш муж…

— Нет-нет. Сестра хворала. Я полтора года провела у её постели.

— Ясно.

— Муж, правда давно уже бывший, всё ещё своими короткими ножками по земле ходит. В Мадриде живёт с очередной своей пассией, — рассказывает она, улыбаясь.

— Вы давно не вместе?

Вроде и неудобно задавать подобные вопросы, но разговор нужно как-то поддержать.

— У-у-у. Очень давно. О-о-о… Я сейчас.

Она неожиданно встаёт, уходит в комнату и через пару минут возвращается с фотоальбомом в руках.

Мы с бабушкой видели этот кожаный переплёт в шкафу, но трогать чужую вещь из чистого любопытства не стали.

— Это я, — объявляет, открывая альбом на первой странице. — Здесь мне семнадцать лет.

— Какая красивая, — восхищённо разглядываю фотографию, с которой на меня смотрит юная, знойная испанка.

Женственная фигура. Блестящие тёмно-каштановые волосы, смуглая кожа, нос с небольшой горбинкой, пухлые губы, интересный разрез глаз.

А Донна Роза была той ещё штучкой в молодости! Полагаю, она не одно мужское сердце разбила.

— Такая тонкая талия…

— Не хуже твоей, — горделиво приосанивается. — Была, — добавляет, хихикнув.

— А это ваш муж?

Хмурый черноволосый мужчина с крупными чертами лица взирает на нас с ярым презрением во взгляде.

— Да, это Карлос, — кивает утвердительно. — Мы прожили с ним семь напрочь лишённых счастья лет.

— Почему так? — разглядываю свадебные снимки.

— Полагаю потому, что я любила другого мужчину, — заявляет она невозмутимо. — Вот его, — открывает последнюю страницу фотоальбома. Достаёт из бумажного конверта снимок, на обороте которого указан год и надпись «Моей несравненной Розе от Хосе». Отдаёт мне. Позволяет рассмотреть.

— Он очень похож на молодого Антонио Бандераса, — не могу удержаться от сравнения.

— Да! Хосе был красавцем! — бережно забирает у меня из рук потёртую, чёрно-белую фотографию и нежно поглаживает её пальцами.

— Как вы познакомились?

— Хосе догнал вора, стащившего мою сумочку.

— Прямо как в кино…

— Я тоже так думала, — усмехается. — До тех пор, пока не увидела этого самого воришку в компании своего ухажёра. Представь себе, оказалось, что это его друг.

— Постойте, то есть кража была подстроена?

— Именно. Они разыграли это представление, чтобы произвести на меня впечатление.

— Я бы разозлилась, — признаюсь, нахмурившись.

— Моя реакция была ровно такой же. Я обижалась целую неделю и крутила носом, отказываясь ходить с ним на свидания.

— Вы продержались всего неделю? — выгибаю бровь.

— Сердцу не прикажешь, я ведь с самой первой встречи была в него влюблена, — пожимает плечами.

— И чем же всё кончилось?

— Кончилось плохо. Нас разлучили мои родители, — произносит с грустью. — Они считали, что Хосе мне не пара.

В груди становится тесно.

— Мать увезла меня в Америку к тётке. Учиться.

— Но подождите. Если ваша любовь с Хосе была взаимной, то почему он… Не знаю, не поехал за вами в Америку?

— Всё сложно… — убирает фото в конверт и тяжело вздыхает. — В ту пору у Хосе слёг отец. Похоронив его, вскоре он похоронил и горюющую мать, оставшись один на один с нищетой и четырьмя подрастающими младшими братьями. Не до меня ему было, Тата…

— Ясно.

— Следующим летом мать поехала в Барселону, и уже вскоре я перестала получать письма от Хосе.

— С чем это было связано?

— Как оказалось (это я уже потом узнала) мать распустила слухи о том, что я якобы вышла замуж.

— Намеренно?

— Да.

— Понятно.

Порой женская хитрость не знает границ.

— Мы с Хосе надолго потеряли связь с друг другом. А когда я, получив образование, вернулась домой, было уже поздно.

— В каком смысле поздно? — настороженно уточняю.

— Свято место пусто не бывает, Тата. Хосе, за период моего отсутствия, конечно же, успел обзавестись семьёй. Любящей женой и двумя чудными близнецами.

— Вы увиделись? Тогда?

Моё сердце начинает стучать быстрее. Невероятно интересно узнать, что было дальше.

— Я наблюдала за ними со стороны. Так и не рискнула подойти. Зачем?

— А откуда взялся Карлос?

— Родственники познакомили меня с ним как раз в тот промежуток времени.

— И вы вышли замуж? — отпиваю подостывший чай.

— Да. В Мадриде. За состоятельного и уважаемого. На радость родителям, ибо самой мне было уже абсолютно всё равно.

— У вас с Карлосом не было детей?

Бабушка об этом говорила.

— К сожалению или к счастью, я так и не смогла родить ему наследника. Спустя семь лет мы наконец развелись. С тех пор я одна.

— То есть…

— Мужчин в моей жизни больше не было.

— А Хосе? — осторожно намекаю на хэппи-энд.

— А Хосе прожил со своей женой в браке тридцать два года. Ушёл на небеса в пятьдесят семь. Инфаркт…

— Простите.

— Всё в порядке. Это жизнь, — вытирает глаза хлопковым платочком. — Я часто бываю на его могиле. Однажды случайно встретилась там с его женой.

Мне становится как-то не по себе, стоит лишь гипотетически представить подобную ситуацию.

— Мария села рядом на скамейку. Долго молчала, а потом произнесла только одну фразу.

— Какую?

— Она сказала, что его немощное сердце всегда принадлежало лишь мне.

Срывается в слёзы и мне приходится в срочном порядке искать в аптечке успокоительное.

Субботу провожу на пляже. Только я, ласковое море, тёплое солнце и… жужжащий телефон.

Бланко настойчиво предлагает куда-нибудь сходить, но сегодня я хочу провести вечер наедине с собой.

Возвращаюсь домой. Перекусив, принимаю душ, падаю на диван и беру в руки пульт, в кои-то веки решив пощёлкать кнопками, рандомно переключая каналы.

Ничего стоящего найти не могу. Оставляю какой-то молодёжный фильм. Просто из-за того, что вижу парня на мотоцикле…

Впадаю в ступор.

Этот вид транспорта теперь ассоциируется не только с приятными воспоминаниями, но и с той ужасной аварией, забыть которую не представляется возможным. Хотя с того момента прошёл почти год.

Вжимаюсь лицом в подушку. Крепко зажмуриваясь, гоню прочь страшную картинку.

Гладкое чёрное полотно.

Свет фар.

Перевёрнутый мотоцикл.

Толпа людей.

Парень, лежащий на асфальте.

Нет-нет-нет. Исчезни.

Переворачиваюсь на спину. Уставившись в потолок, тяжело дышу. Начинаю вслух считать и контролировать каждый вдох-выдох.

На ста семидесяти успокаиваюсь. Прихожу в норму, но внезапно ощущаю в себе порыв повторить то, что уже делала. Причём дважды.

Приняв сидячую позу, тянусь за телефоном.

Захожу во Френдап с левого аккаунта. Открываю единственный чат.

Да. Я писала Филатовой. В сентябре и декабре.

Нужно ведь было через кого-то выведать информацию о состоянии Марселя? Путём логических умозаключений звёзды сошлись на Полине. Её кандидатура показалась самой безопасной. Плюс ко всему, я взяла с неё слово молчать, а своё слово наша бывшая староста привыкла держать.

Разблокировав её, быстро печатаю:

«Привет, Полина»

Отправляю, не давая себе времени на подумать.

Не успеваю ничего спросить, а карандашик уже начинает двигаться.