Служба по расчету (СИ) - Хай Алекс - Страница 11

По заветам императора Петра Первого, я постарался принять вид лихой и придурковатый. Боец так и не опустил оружия и продолжал таращиться на меня поверх трехлинейки.

— Так вы чего, и правда студенты?

— Самые настоящие! Могу билет показать! — сказала Оксана. — Петербургский Державный университет… Курсовик-то сдавать осенью, но мы решили сейчас приехать, пока жара стоит. Осенью-то погода… нелётная будет.

— Это да, — коротко кивнул боец. — Шторма буйствуют.

Я заметил, что он колебался. Видимо, мы все же заставили его поверить в нашу дурацкую легенду. И сейчас парень пытался понять, не получит ли по башке от командира, если все-таки нас пропустит.

— Мы в долгу не останемся, сударь, — внезапно улыбнулась Аграфена и медленно, специально, чтобы не нервировать солдата, достала из-за пазухи кошелек. — Неудобства компенсируем. Просто нам действительно очень нужен этот образец. Камень-то известный…

Я мог бы легко вырубить солдатика психической атакой. И, например, погрузить в затяжной сон. Но тогда не получилось бы наладить коммуникацию, а моей задачкой со звездочкой было разговорить хотя бы этого парня и понять, кто шастает на остров. Так что лучше не пугать, а расположить к себе. Напугать, если что, всегда успею.

— Ладно, — вздохнул солдат и наконец-то опустил ружье. — Вас трое таких энтузиастов, так что три рубля. Считайте, за экскурсию. Но до камня и обратно, поняли? Мне вас караулить придется.

Мы с Феней в недоумении вытаращились на солдата. Три рубля? Всего-то? За проход на закрытый военный объект? Да уж, измельчали взятки…

Помощница нахмурилась для вида — ведь следовало продолжать играть роль малоимущих студентов, достала три рубля ассигнациями и передала мне. Я протянул взятку солдатику.

— Спасибо вам… Вы нас спасли.

Боец воровато огляделся по сторонам и быстро сунул деньги в карман.

— Идите за мной! По маршруту не растягиваемся, не теряемся. Этот ваш камень тут недалеко.

Я жестом подозвал девушек и велел помалкивать. Они, конечно, молодцы, что подыграли, но пусть продолжают изображать напуганных студенток. Солдата я сам разговорю.

Мы шли по узкой тропинке, успевшей густо зарасти какими-то пышными кустами. Лес здесь был смешанный: ближе к берегу сосны, в глубине острова встречались ели, дубы, березы. Еще здесь росло невероятно много черники. Вообще, места и правда были очень живописные. И то, что отсюда почти ушли люди, сделало остров еще красивее.

— Вон он, уже часовня торчит, — сказал солдат и потопал дальше.

— Извините…

— Чего тебе? — обернулся он.

— Да мы как-то не познакомились. Я даже не знаю, как к вам обращаться. Я Леха, а это Ксюня и Феня.

Парень задержал взгляд на моих красотках и многозначительно мне кивнул. Дескать, повезло тебе с такой компанией. Ну еще бы. Девчонки у меня и правда красавицы. И никакая мешковатая одежда этого не спрячет.

— Василий я, — буркнул он и двинулся дальше по тропе.

— Очень приятно, Василий, — улыбнулась журналистка. — А вы давно здесь… Служите?

— А вам не все равно?

— Нет, — отозвалась Оксана. — Мне не все равно. Вы оказали нам услугу…

— И что, теперь дружить обязательно?

Этот Василий все еще нервничал и плохо это скрывал. Только вот почему?

— Василий, — я поравнялся с ним на широком участке тропы, — У вас все в порядке? Случилось чего?

— Даже если бы и случилось, так я тебе и сказал.

— Да я ж из гуманистических побуждений! Может помочь смогу…

— Не сможешь.

Кажется, пора применить немного магии. Сейчас наше спокойствие зависело от этого парня, а Василий пока что казался мне ненадежным. Поэтому я аккуратно применил связку стихии земли и эфира — и солдат со всего размаху напоролся на выросшую посреди тропы корягу. Матюгнувшись, он полетел на землю, стараясь не потерять винтовку.

Я быстро его подхватил и не дал упасть.

— Осторожнее… Извините, не знаю вашего звания.

— Да рядовой я. — Он перехватил винтовку. — Спасибо.

— Местный?

Солдат кивнул.

— Ага. Из деревушки близ Кексгольма. А вы все питерские?

Я покачал головой.

— Не-а, я провинциальный. Из Выборга. Феня тоже из моих краев. У нас столичная только Ксюня.

Кажется, именно это оказалось ключиком.

— И как к вам там относятся, в университете?

— Ну, там много приезжих… А вообще, конечно, снисходительно.

Что забавно, ведь даже не пришлось врать. Потому что в дворянских кругах существовало четкое разделение на столичных, московских — это вообще была отдельная категория аристократии, и провинциальных. А Выборг ментально был ближе к Финляндии, чем к Петербургу.

— Значит, хлебнули лиха, да? — печально усмехнулся солдат.

— Ну, пару раз пришлось врезать. Поутихли…

— И правильно. Нечего им там в столицах носы задирать.

— Ага, а то можно сломать случайно. Правда, потом за это в полицию забирают, — ухмыльнулся я.

Василий оглядел меня с ног до головы.

— А так и не скажешь, что ты мастак драться. Не, задатки-то у тебя есть. Но ты ж студент… Без обид, Леша.

Я пожал плечами.

— Это ты еще не был на пьянке философского факультета. Там кровавый мордобой может начаться из-за книжки…

— Хе! Вот, пришли, ребят. Только давайте побыстрее. Скоро должны мои сослуживцы вернуться. Они могут нас заметить с пристани. Так что вам бы убраться до их возвращения…

Так-так… Вот, значит, почему солдат так нервничал. На острове почти никого не было.

Я сделал вид, что пропустил эту информацию мимо ушей.

— Хорошо, мы поторопимся. Еще раз спасибо.

Василий отодвинул нависшие над тропой еловые лапы и помог девушкам выйти на поляну.

— Вот он какой, — кивнула Феня. — Здоровенный.

Конь-камень находился примерно в полутора километрах от монастыря, но стоял почти на берегу, и его — а, значит, и нас — было видно с воды. Это был огромный валун, отдалённо похожий на череп лошади.

Когда-то Конь-камень был языческим святилищем древних карело-финнов, и здесь совершались обряды и жертвоприношения. Но, по преданиям, преподобный Арсений молитвой изгнал из-под камня обитавших здесь злых духов, которые превратились в стаю ворон и улетели на материк. Вместе с ними остров покинули и змеи. А в память о чуде на Конь-камне воздвигли часовню.

Считалось, что именно Конь-камень и дал название острову.

— Я пока тут посторожу, а вы долбите свою каменюку, — сказал Василий.

Я подошел ближе к камню, сосредоточившись на поиске остаточных излучений. Да, фон на острове точно был, причем фонило ощутимо.

— Девушки, я сам все сделаю. Хорошо?

Я многозначительно уставился на Аграфену и жестом попросил ее не подпускать Оксану близко. Потому что с каждым шагом я ощущал все усиливавшуюся энергию Искажения. К счастью, остаточную.

Валун и правда был здоровенный — метров девять на шесть, и в высоту около четырех. Из серого гранита со сверкающими прожилками кварца. На вершине камня поставили маленькую часовенку, и я заметил, что она выглядела поврежденной. И от нее тоже исходила остаточная энергия. Свежая!

Нет, здесь точно открывались Искажения после трагедии. Я приложил одну руку к камню, а вторую — к стене часовни. И вздрогнул, когда в меня полилась инородная сила.

Аграфена молча на меня взглянула и чуть вздернула подбородок спрашивая, нашел ли я что-нибудь. Я так же молча кивнул. Помощница инстинктивно отпрянула и потащила за собой Оксану. Журналистка как раз делала фотографии и раздраженно зашипела на Феню, когда та смазала ей кадр.

— Ну чего, наскреб свой образец? — нетерпеливо спросил Василий.

— Почти, — отозвался я, анализируя остаточную энергию.

Судя по площади, Искажение было небольшим. Открылось в районе часовни — оттуда и повреждения. Энергия большей частью ушла в гранит, потому что эти камни почему-то хорошо ее принимают и задерживают.

Я снял остатки инородной силы и мысленно подозвал Чуфту, чтобы тоже подлетела и попировала. Чайка спикировала на крышу часовни и дожидалась, пока мы уйдем — она предпочитала питаться и преображаться в одиночестве.