Ядожал - Маргарита Блинова - Страница 2

И ведь не соврала.

По крайней мере на части «почти».

Всего завров на нашем факультете было пять, но с Борщевиком отношения у нас как-то сразу не сложились. Он меня еще с первого практикума после перехода на факультет ядожалов запомнил и мысленно занес в категорию «бесит». Лютик просто не любил посторонних. Дурману попался грязный пучок морковки, отчего бедолагу скрутило от ненависти ко всему живому, а мне просто не посчастливилось стоять рядом. Плющ… С ним у нас действительно возникло крохотное недопонимание, которое, скажем честно, тоже не прибавило мне очков очарования в глазах ядожалов.

На фоне всех прошлых попыток реакция Анчара казалась мне самой дружелюбной. Ну почти!

Жаль, что господин Максимус Медный считал иначе.

– Адептка… – Из его уст это прозвучало как изощренное ругательство. – Когда я прибежал на шум, вы с воплями и подскоками улепетывали от разъяренного завра. Не знаю, на какой там результат вы рассчитывали в своих фантазиях, но у вас почти получилось… Почти получилось стать кровавой котлетой под ногами Анчара!

Собеседник встал и повернулся к окну. Анчар вдруг сообразил, что здоровенная сине-желтая туша не может оставаться незаметной. Завр шарахнулся, словно подслушивающая у замочной скважины служанка, сделал вид, что его наши разборки вот ни веточки не волнуют, и неспешно потрусил к излюбленному месту, к кор- мушке.

Я проводила взглядом упитанный зад ядожала с гибким хвостом и острым, словно копье, кончиком.

Господин Медный ошибся. Эта зверюга не собиралась топтать самонадеянную адептку до консистенции отбивной. Нет, нет, нет и еще раз фигушки.

Не подоспей преподаватель на выручку, ядожал преподнес бы ему «адептку на шпажке». И все это с выражением «вот где я вертел такие раздражители» на упитанной морде.

Декан факультета ядожалов развернулся, сложил руки на могучей груди. Взгляд его метал дисциплинарные гром и молнии.

– Я же думал, что мы договорились, Нэш! Все же просто и доступно: раз вы не в состоянии подавить крупную особь, то сидите в сторонке на практических занятиях и почтительно ждете, когда магмех откроет портал к ядожалам. В назначенное время переходите в джунгли, выбираете любого понравившегося малыша и воспитываете уже его по всем правилам… Так чего вы лезете к Анчару, Нэш!

Я сочла разумным не отвечать в духе «мне не нравится бездействовать» и просто опустила голову вниз. Ведь многими поколениями адептов давно проверено: раскаяние (или его имитация) – вот лучший аргумент в споре с преподавателем.

Но собеседника это не смягчило.

– Вот и что мне с вами делать, адептка? – сказал он тоном «убил бы сам, но посадят».

Предложение «понять и отпустить» я озвучивать не стала. Психанет. Как пить дать психанет! А потому стою. Молчу. Продолжаю имитацию раскаяния.

Но, видимо, имитирую плохо. Или на Максимусе Медном такие штучки не работают. А жаль. Заплакать, что ли?

– Семь часов исправительных работ, – наконец снизошел до наказания декан. – Искренне надеюсь, что убойный запах навоза и активные махи лопатой поубавят количество дури в вашей голове, адептка. К отработке приступите завтра, после практических занятий.

Я просияла. Это же не наказание, а подарок судьбы какой-то!

Так не придется караулить, пока откроют окна для проветривания вольеров, и идти на отчаянный штурм крыши: мне дадут пропуск в вольеры. И появится законное основание наблюдать за повадками ядожалов. И еще я давно думала проверить, как завры реагируют на музыку. И надо бы не забыть уточнить у ветеринаров, любят ли завры лимоны…

– И не надо так откровенно радоваться! – Декан, кажется, понял, что с наказанием ошибся. – В последний раз повторяю: ядожалы – это вам не звездокрылы. Они не приручаются, Адриана. Они подчиняются сильнейшему. Чуете разницу? И если вы не способны сломить чужую волю и доказать свое лидерство, то никакая даже самая сочная крапива вас не спасет. Короче, Адриана Нэш, матом вас прошу, отстаньте вы уже от ядожалов!

Я была в корне не согласна с мужчиной, но это не помешало мне кивнуть.

– А теперь брысь отсюда.

Поспешно метнулась на выход, пока господин Медный не передумал и не отправил на трудотерапию в библиотеку или столовую. Я уже схватилась за дверную ручку, когда услышала:

– Эй, Нэш.

Демоны! Неужели одумался?

– Хрен бы с ней, с этой вашей неуемной тягой нервировать взрослые особи… но позвольте узнать, что вот это такое?

И господин Максимус Медный ткнул в кусок ткани, который весь разговор я старательно мяла в руках. Я прикусила нижнюю губу, постояла, подумала и… не придумала ничего лучшего, чем сказать правду.

– Это плащ-невидимка.

– Плащ-невидимка… – повторил декан со вселенской обреченностью во взгляде и вздохнул.

Не знаю, что он там решил относительно моих умственных способностей и психологического возраста, но вслух сказал следующее:

– Идите, адептка. Разговор окончен.

Повторять дважды ему не пришлось.

Выскочив из кабинета и торопливо прикрыв за собой дверь, я прижалась спиной к стеночке и крадучись поспешила прочь. Просто кабинет у главы факультета ядожалов был примечательным.

Поговаривали, что ранее этот самый, который кабинет, был в Синем секторе, аккурат рядом с кабинетом моего дорогого братца, но господину Медному не нравились бесконечные вопли сотрудников: «Господин ректор, там у нас это!» и нервировало слезное: «Ну, господин ректор, ну пожа-алуйста».

Декан ядожалов вытерпел неделю соседства с ректорским адом, взял из трюмо бутылку коньяка и пошел подговаривать господина Клебо. Мужчины быстро сделали нужные расчеты, и через пару дней, с помощью сети порталов, кабинет Максимуса Медного переехал в тренировочный ангар ядожалов.

Физически само помещение так и осталось соседствовать с помещением ректора в синем крыле, а вот практически вход в него был на высоте второго этажа, под пристальным наблюдением злых и крайне ядовитых завров. То есть был крайне недоступен для всех желающих сообщить декану какой-то пустяк.

Вдыхая влажный воздух, наполненный экзотическими запахами незнакомых цветов, я шустрой белочкой спустилась по металлическим ступенькам вниз, закинула ногу, чтобы неуклюже перевалиться между загородками. И все это под пристальным взглядом Анчара.

Ядожал сидел на попе в противоположной части помещения, с видом подозрительной служебной овчарки, которую поставили на охрану личных вещей любимого хозяина. Каждый выдох завра сопровождался глухим продолжительным рычанием, от которого волоски на моих руках вставали дыбом, а ноги сами собой ускоряли шаг.

Решив, что на сегодня мой лимит сердитых мужиков исчерпан, я выбралась в проход и закрутила головой, выискивая взглядом напарника. Или вы тоже подумали, что я настолько бесстрашна и глупа, что сунусь к опасному травоядному без подстраховки? Нет, ну вы меня удивляете!

Северянин обнаружился на широкой балке под самой крышей: сидел, свесив ноги вниз, и безмятежно хрустел яблоком.

Ладно, я, конечно, не столь наивна, чтобы думать, будто нагловатый Эрик Хезенхау бросится на мою защиту, грудью закроет от взбесившегося Анчара, но от декана мог бы и прикрыть.

– У тебя совесть есть? – вопросила я громким шепотом, но блондин сделал вид, что не расслышал.

А и ладно! Если он не хочет по-хорошему, скажу все, что думаю, на языке жестов.

Полная праведного гнева, я погрозила Эрику кулаком за то, что бросил меня на съедение господину Медному, а после выразительно чиркнула себя большим пальцем по горлу. Вполне доступно, как по мне. Но этот светловолосый гад лишь ухмыльнулся, встал, сделал ручкой на прощание и бесшумно свалил через окно в потолке, открытое, по всей видимости, для вентиляции.

Поверить не могу. Он бросил меня. Повторно!

Хлопнула дверь, ведущая во внутренние помещения, и до меня долетел обрывок разговора приближающихся людей.

– Ну и что ты предлагаешь? – Так, это со стопроцентной точностью госпожа Эрика Магни.