Джейн Остен расследует убийство - Булл Джессика - Страница 13

– Добрый день! – окликает Джейн от калитки.

Джорджи улыбается, машет обеими руками:

– Мисс Остен! – Джек тянется за шляпой. Его щеки вспыхивают, когда, проведя пальцами по темным кудрям, он понимает, что на голове шляпы нет. – Дважды за один день. Очень приятно.

Джейн улыбается, отодвигая щеколду на калитке, чтобы войти.

– Мне было жаль слышать о свинье Терри, Джек.

За последние пару лет Джек проявил признаки стремления к более прибыльной жизни, чем забота о Джорджи. Он даже посетил кузнеца, чтобы узнать о возможности стать учеником. К счастью, – по крайней мере, для Остенов, – ничего из этого не вышло. Отцу Джейн было бы практически невозможно найти более подходящего компаньона для ее непоседливого брата. Последний план Джека по увеличению дохода заключался в инвестировании в свиноматку для разведения. К сожалению, прежде чем он смог найти деньги, сквайр Терри понял, что свинья уже понесла, и решил оставить ее себе.

Джек устало пожимает плечами, отказываясь встречаться взглядом с Джейн.

– А-а, придумаем что-нибудь еще.

Свинья – это все, о чем Джек говорил в течение нескольких недель. Он планировал, сколько надо корма, чтобы прокормить ее, и какой из соседских хряков мог бы стать подходящей парой.

– Я хотела спросить, не замечал ли ты в последнее время поблизости незнакомцев? – Джеку приходится проходить добрых десять миль в день, не спуская глаз с Джорджи. Если в округе слоняются какие-либо незнакомые люди, эти двое обязательно наткнулись бы на них.

– Незнакомцев? – Джек проводит мозолистой рукой по волосам.

– Да. Может, кто-то разбил лагерь в лесу?

– О нет. Цыгане путешествовали по этим дорогам веками, но у них свои обычаи. Они не вернутся в эти края до весны, на Уикхемскую конную ярмарку[22].

– Ясно. А ты не слышал, чтобы кто-нибудь еще проезжал здесь? – Джейн переносит вес на одну ногу и, щурясь, смотрит на Джека в лучах заходящего солнца. – Просто сэр Джон сказал мистеру Крейвену, что у него возникли проблемы с бродягами в лесу за Дин-хаусом.

Джек качает головой:

– Мы с Джорджем часто гуляем по округе, но мы не видели ничьих стоянок. Извините, мисс Остен.

Госпожа Калхэм бедром открывает боковую дверь коттеджа, в руках у нее корзинка с кухонными объедками. Это миловидная женщина лет пятидесяти пяти. Лицо у нее чистое и смуглое, а вокруг темных глаз залегли глубокие морщинки от смеха.

– Держи, Джорджи. Отдашь это курам, любовь моя? – Женщина вздрагивает при виде Джейн. – Что ты здесь делаешь?

– Добрый день, няня. Я тоже рада тебя видеть. – Джейн обращается к ней так же, как и в детстве. Согласно приходской книге, ее зовут миссис Энн Калхэм, но в младенчестве их маленькие ротики с трудом могли выговорить «Энн» или «миссис Калхэм», и ничего хорошего из того, что они называли бы ее «мама», не вышло б.

– Полагаю, ты хочешь зайти. – Госпожа Калхэм вручает корзину Джорджи, прежде чем вернуться в дом. – Как поживает твоя матушка?

Джейн следует за ней, наслаждаясь домашним уютом теплой кухни. Помещение скромное, но опрятное, и полно разномастных мисок и потертой мебели, которую Джейн помнит с детства. Пучки трав свисают с дубовых балок низкого потолка, а стальной котел подвешен на цепи над пламенем в нише камина.

– Боюсь, она непредсказуема, как всегда.

Госпожа Калхэм вытирает руки о халат.

– Она пьет чай из одуванчиков и лопуха, который я для нее приготовила?

– Нет. Думаю, она по-прежнему предпочитает настойки. – Джейн выдвигает стул с жесткой спинкой и садится за стол из выскобленной сосны. Поверхность посыпана мукой, а в центре стоит накрытая марлей глиняная миска.

Госпожа Калхэм заворачивает кусочек сала в коричневую бумагу и перевязывает шпагатом, затем кладет в ржавую жестянку.

– Тогда чего она ожидает?

Джейн дергает застежки своего плаща, позволяя ему свободно упасть с плеч.

– Действительно.

Стебли лаванды выделяются на фоне приглушенной зелени шалфея и тимьяна, подвешенные для просушки над камином. Джейн представляет, как госпожа Калхэм высыпает щепотку сухих лепестков в теплую воду и обмакивает тряпку, чтобы обмыть тело мадам Рено так же нежно, как она когда-то стирала песок с поцарапанных колен Джейн.

Госпожа Калхэм причмокивает губами.

– Довольно об этом. Зачем ты пришла?

Джейн склоняет голову набок:

– У меня должна быть причина, чтобы заглянуть в гости?

Деревянной ложкой госпожа Калхэм помешивает дымящееся содержимое котелка на огне.

– Я бы сказала, что обычно так и есть.

Она варит баранью шею с розмарином. Джейн не нужно заглядывать внутрь котелка: она догадывается по аромату. У нее урчит в животе.

– Как идут дела, няня? Ты часто принимала роды в последнее время?

– Да. Вообще-то меня вызвали вчера вечером.

– Надеюсь, все прошло хорошо?

– Такова была воля Божья. – Локон на затылке выбился из-под косынки. Некогда волосы леди Калхэм были цвета карамели. Теперь в них пробивается серебро. Когда это случилось?

Джейн прикусывает губу.

– Полагаю, при такой работе тебе пришлось привыкнуть к этому. То есть к смерти.

– Нам всем рано или поздно придется привыкнуть к этому, Джейн.

– Да… но тебе наверняка приходилось выполнять довольно неприятные задания. – Джейн проводит кончиком пальца по узелку на поверхности стола. – Например, готовить к погребению мадам Рено в Дин-хаусе.

– Ну вот. – Госпожа Калхэм упирает кулаки в свои широкие бедра. – Так и знала, что ты охотишься за пустыми сплетнями об этой бедной девочке!

– Я не сплетничаю. Просто убийцу еще не поймали.

– И, я полагаю, ты воображаешь, будто сможешь выследить его лучше, чем магистрат?

Джейн выпрямляется, ее лопатки задевают деревянные перекладины на спинке стула.

– Почему бы и нет?

– Действительно. – Госпожа Калхэм вытирает щеку тыльной стороной ладони. – Почему бы и нет? Я всегда говорила, что из всех детей семьи Остен только ты можешь делать все, что захочешь. Если, конечно, сумеешь сосредоточить на этом свой блуждающий разум.

Джейн продолжает ковырять узелок на столе, глубоко вдавливая кончик пальца в углубление.

– Итак, что ты можешь рассказать мне о мадам Рено?

– Ничего. – Госпожа Калхэм поворачивается спиной к Джейн, яростно тыкая баранью кость деревянной ложкой.

– Тебе не нужно ни от чего меня ограждать. Это я опознала ее.

– Ну естественно.

– Мы пытались закрыть ей глаза, но они не закрывались. Как думаешь, почему так? – Джейн кое-что понимает в том, что происходит с организмом в первые дни и часы после смерти, но как акушерка госпожа Калхэм гораздо экспертнее. Ее уверенные руки не только приносят жизнь в мир, но и готовят тело к прощальному погребению в землю.

Ее плечи поднимаются и опускаются.

– Думаю, было слишком поздно. Она уже окоченела.

– И сколько времени обычно требуется, чтобы это произошло?

– Зависит от обстоятельств. Несколько часов, иногда больше.

Джейн мысленно возвращается к показаниям Ханны.

– Итак, если мадам Рено не лежала в чулане на закате, но к десяти часам вечера она была мертва достаточно долго, чтобы ее тело успело окоченеть, из этого следует, что она была убита между четырьмя и семью часами вечера.

Госпожа Калхэм оборачивается через плечо и встречается с ней взглядом.

– Скорее всего. Если только ее потом не переместили.

Джейн представляет огромную лужу крови вокруг головы мадам Рено.

– Нет. Слишком много крови. Повсюду остались бы следы. И ее ударили грелкой для постели, которая, как я предполагаю, хранилась в чулане для белья.

Госпожа Калхэм глубоко вздыхает, ее грудь вздымается.

– Что ж, как бы я ни предостерегала тебя не лезть не в свое дело и держаться подальше от неприятностей, не то чтобы ты когда-нибудь меня слушала. – Она хмурится, отчего на ее обычно веселом лице появляются глубокие морщины. – Надеюсь, ты узнаешь, кто это сделал, я действительно надеюсь, Джейн. Когда я думаю об этих бедных душах, оставленных погибать таким ужасным образом…