Джейн Остен расследует убийство - Булл Джессика - Страница 17

Джейн отодвигает чай и подтягивает к себе сверток.

– Ну, я уже почти взрослая женщина. Самое утонченное и благородное создание. Еще год, и я достигну совершеннолетия.

Подарок тяжелый. Хотелось бы надеяться, что это не пяльцы для вышивания или подобная ерунда. Девушка аккуратно развязывает бечевку и разворачивает бумагу, стараясь не порвать ее, – даже коричневая бумага стоит немалых денег, и Джейн никогда не упускает возможности использовать ее повторно.

В свертке она находит деревянную коробочку, покрытую лаком и слишком изящную, чтобы предназначаться только для хранения чего-либо. Крышка крепится на петлях. С обеих сторон шкатулки есть латунные ручки, а запирающий механизм выполнен в форме ромба. Джейн открывает коробочку, как книгу. Детали клиновидной формы образуют наклон – наклон для письма.

Джейн прикрывает рот рукой. Коробка превратилась в переносной письменный столик, обитый темно-зеленой кожей.

– Ну что, – говорит мистер Остен, – нравится?

Девушка качает головой, не веря в заботливость своего дорогого отца, не говоря уже о его щедрости.

– Больше, чем я могу выразить словами.

Во время поездок в гости к многочисленной родне Остенов Джейн с завистью смотрела на джентльменов, пользующихся в обеденных залах постоялых дворов переносными письменными столами. Она мечтала иметь собственный столик с тех самых пор, как впервые увидела такой. Внутри коробки есть несколько отделений, в которых находится маленькая стеклянная баночка с чернилами, миниатюрный серебряный горшочек с присыпкой, нарезанные листы бумаги и даже перочинный нож для заточки пера.

Отец Джейн не просто подарил ей деревянную шкатулку. Это возможность носить с собой все необходимое для написания историй, куда бы она ни отправилась, надежно запирая свои идеи до тех пор, пока не наступит пора ими поделиться с миром.

Миссис Остен доливает в заварочный чайник кипяток из медного чайника.

– Мы подумали, ты могла бы хранить там рукопись о леди Сьюзан. Тогда у тебя не будет оправдания не закончить ее, куда бы тебя ни занесла судьба. Одному Господу известно, куда лежит твой путь.

– Святый Боже! – Резко выставив локти в стороны, мистер Остен встряхивает страницы газеты.

В одном из внутренних отделений Джейн нашла два маленьких ключа и была слишком занята запиранием и отпиранием маленького ящика своего нового письменного стола, чтобы спросить отца, почему он ругается. Держась за латунную ручку, она выдвигала и задвигала ящик, то и дело заглядывая внутрь, как будто там магическим образом может что-то появиться.

– Что такое, дорогой? – Миссис Остен дует на горячий рисовый пудинг в деревянной миске Анны.

– Пишут о мадам Рено – новость о ее кончине попала в «Таймс».

– О, Боже милостивый! – Джеймс застыл, занеся над хлебом нож для масла. – Там ведь не упомянули Джорджи и ожерелье?

Трудно понять, как кто-либо, знакомый с Джорджи, может поверить, что он способен причинить вред мадам Рено, но в недобросовестных руках лондонской прессы он превратится в монстра.

Мистер Остен вчитывается в статью.

– Нет, никаких имен не называли. Статью разместили на страницах светской хроники и посвятили тому, как ужасающее обнаружение ограбленной и убитой женщины омрачило помолвку будущего баронета и наследницы хлопчатобумажной фабрики. Все, конечно, поймут, о ком это. Сэр Джон будет плеваться ядом.

– Как и миссис Риверс. – Утонченные черты лица миссис Остен приобрели измученный вид, а под ее обычно сияющими глазами залегли темные круги. – Не совсем то вхождение в высшее общество, на которое она рассчитывала.

Она протягивает Анне чашку теплого молока. Малышка хватает бабушку за запястье, и молоко расплескивается по столу.

Джейн обвивает рукой свой письменный набор и придвигает его поближе к себе.

– Если это напечатали в газете, им следовало бы привлечь свидетелей, а не публиковать подробности смерти мадам Рено ради подогревания интереса читателей. – Она захлопывает крышку шкатулки и запирает ее ключом. – Это приводит в бешенство. Мистер Крейвен неправильно проводит расследование. Ясно, что жертву убили не в результате ограбления. Во всяком случае, не преднамеренного.

– Почему это? – наклоняет голову мистер Остен.

Джейн прижимает ладони к крышке своей шкатулки для письменных принадлежностей, ощущая поверхность гладкого твердого дерева.

– Потому что профессиональный вор носил бы с собой оружие, что-то вроде ножа или пистолета. Ему не пришлось бы пользоваться грелкой для постели из чулана леди Харкорт. Не так ли?

– Это мог быть какой-то авантюрист, – замечает миссис Остен. – Другой торговец, который заметил ожерелье и испытал соблазн, перед которым не смог устоять? Возможно, он пытался незаметно похитить его, но женщина позвала на помощь? Если вор хотел заставить ее замолчать, а не убить, это может объяснить, почему он выбросил улику. Ожерелье было слишком опасно оставлять у себя.

– В этом тоже нет никакого смысла. – Джейн раздражает всеобщая готовность принять мотив преступления за чистую монету. – Почему выбрали именно ее? И почему напали именно в чулане Харкортов, а не где-либо еще?

Миссис Остен вздрагивает, плотнее запахивая халат на плечах.

– Кто знает? Та бедная горничная, о которой ты нам рассказывала. Ей, должно быть, потребовалась целая вечность, чтобы отмыть пятна крови с половиц, не говоря уже о том, чтобы вернуть меди блеск.

Джейн глубоко вздыхает.

– Это просто возмутительно. Должен быть способ, с помощью которого мы сможем установить настоящего преступника. Тогда мистеру Крейвену придется снять обвинения с Джорджи.

Родные смотрят на девушку в потрясенном молчании. Джеймс наклоняется вперед, упираясь локтями в колени.

– Но, Джейн, мы делаем все, что в наших силах. Мы прочесали местность на многие мили вокруг, но пока не нашли никаких следов бродяг. Наверное, они уже покинули графство. Мы должны расширить поиски – привлечь кого-нибудь из землевладельцев Сассекса на случай, если эти негодяи направятся к побережью.

Джейн стискивает зубы. В поместье Харкортов не видели никаких незнакомцев. Почему сэр Джон пытался убедить всех, что они были? У нее растут подозрения относительно мотивов, побудивших его сфабриковать такую историю, и воспоминание о том, как миссис Твистлтон бросилась на защиту баронета, пугает ее еще больше.

– Что ж, если мой самый умный ребенок не может с этим разобраться, на что надеются власти? – Мистер Остен трет глаза.

– Очень любезно с твоей стороны, отец. – Джеймс подпирает подбородок рукой. – Но, признаюсь, это меня озадачило. Преступники не могли полностью замести следы. Ты видел письмо, которое я подготовил для юриста? Недди подтвердил, что он доволен условиями и просит отправлять счета напрямую ему.

Мистер Остен мельком подмигивает Джейн, подбадривая ее разбитое сердце.

– Я видел письмо, Джеймс, спасибо. Я бы сказал, что его можно отправлять.

Джейн уставилась на свои колени, пытаясь скрыть ухмылку. Однажды, когда она была наедине с отцом в его кабинете, он заявил, что с ее стороны очень хитро позволить Джеймсу верить, что он умнее ее, чтобы было легче его дурачить.

Мадам Рено убили около семи часов вечера. Джейн проверила приглашение на бал у Харкортов: гостей ожидали с восьми. Следовательно, убийство произошло в то время, когда поблизости было гораздо меньше людей, чем она первоначально думала – Харкорты, Риверсы, слуги и торговцы. Это значительно сокращает список подозреваемых. Осталось лишь изучить каждого из них и обманом заставить убийцу выдать себя.

От Стивентона до Эша – чуть менее двух миль. Это хорошая прогулка в погожий день, и Джейн совершала ее много раз… правда, никогда раньше поблизости не бродил убийца. Несмотря на решимость не позволить злодею отобрать у нее личную свободу так, как он отнял жизнь мадам Рено, девушка ускоряет шаг и вздрагивает от каждого шороха в живой изгороди. К тому времени, когда она достигает церкви Святого Эндрюса, ее сердце бьется, как у загнанной лани. Не желая выглядеть взволнованной перед своим тайным возлюбленным при первой встрече после их любовного свидания в оранжерее, Джейн заставляет себя неторопливо пройтись по церковному двору, чтобы восстановить дыхание. Надгробия здесь более вычурные, чем у церкви Святого Николая, но покрыты таким же пятнистым лишайником и клубками пушистого зеленого мха.