Ген ненависти (СИ) - Коуи Джейн - Страница 54

– Я не понимаю, – сказал Саймон, когда Би поделилась с ним этой новостью. Она рассказала обо всем быстро и четко, не видя другого выхода. – Зачем ей это делать?

– Я не знаю, – вздохнула Би. – У нее был тяжелый период. Возможно, она не могла смириться с чем-то.

– Нет! – Он яростно покачал головой. – Это не похоже на нее.

– Саймон, ты понятия не имеешь, какой она была. Ты ее не знал.

– Нет, знал. – Он внезапно показался более оживленным в сравнении с тем, каким она видела его в течение нескольких недель с тех пор, как его привезли сюда. – Она со мной пересекалась, когда я выходил гулять с собакой по утрам, и мы разговаривали. Она была милой. И я точно знаю, что она бы никогда не сделала ничего подобного. У нее было то, чем она хотела заниматься: легкая атлетика и все такое. И она была счастлива. Она была веселой. Когда я пошел на эту репетицию…

Он внезапно остановился, как будто понял, что сказал слишком много, и его лицо покраснело. Казалось, он весь сжался, сидя на стуле.

– Что было на репетиции?

Он вгрызся в свой ноготь.

– Саймон, – произнесла Би. – Убери это из своего рта.

– Она была счастлива, – Саймон вновь подал голос. – Она сказала мне, что рада меня видеть, что она надеялась встретить меня, и я знаю, что был пьян, мама, также как и Джинни, но мы не делали ничего, чего бы она не хотела делать, я клянусь. Затем вошел Джек и увидел нас, он был так разозлен, он кричал на нее.

– Что происходило потом?

– Я не знаю. – Саймон нервно посмотрел на нее. И сглотнул. – Вроде… Я оставил их наедине.

– О, Саймон, – мягко произнесла Би. Она хотела протянуть руку и обнять его. Парень в тюрьме для мужчин, но все еще ребенок во всех отношениях. Как такое могло быть?

– Знаешь, – продолжил он, – я не могу перестать думать о некоторых вещах. О том, что происходило много лет назад. Когда мы были только детьми. Я отмахивался от некоторых поступков Джека, потому что был убежден, что он отрицательный.

Би услышала резкий шум в ушах. Она почувствовала, что прикована к стулу и не может двигаться. Ее руки были холодными, а ладони липкими. Ее мысли совпадали с тем, что сказал Саймон. Вспышки воспоминаний обрушивались на нее то в душе, то когда она расчесывала волосы или, например, лежала посреди ночи на диване у Зары. Она вспоминала каждый раз, когда она исходила из презумпции невиновности Джека, или позволяла Саймону брать вину на себя, хотя было очевидно, что она не должна была этого позволять.

Все время она подводила сына.

– Ты помнишь тот случай во время каникул? – Саймон наклонился вперед, его голос превратился в шепот. – Девочку… Девочку в бассейне из камней?

Она заставила себя ответить:

– Да.

– Я думал, что это моя вина, – продолжал он. – Я вытащил ее из воды, но всегда думал, что сделал это неправильно, потому что она ударилась головой о скалу. Я всегда думал… Я думал… – Он сделал паузу, чтобы собраться с мыслями. – Джек был в воде с ней, мама. Он толкал ее под воду, хотя она просила его остановиться, а он говорил, что это всего лишь игра, но как-то он снова толкнул ее вглубь и долго удерживал там. Спустя время девочка появилась на поверхности, но была без сознания.

– Но Антония видела, что случилось, – проговорила Би. – Она наблюдала за всем этим.

Это напоминало одну из ее детских раскрасок, страницы которой были покрыты переплетенными друг с другом формами с цветными точками внутри, и она заполняла эти рисунки фломастерами в зависимости от указанного цвета, пока не появилось изображение, которое было скрыто. Она увидела его сейчас, окрашенное в яркие оттенки красного, как кровь на камне, как волосы Джинни Слоан, как агония родов и радость, которая последовала за ними.

Антония, изменившая результат теста Джека. Наблюдавшая за тем, как он утопил девочку в каменном бассейне.

Отсутствие на похоронах.

Она поняла, что сделала ее сестра, и она знала, зачем.

Но у нее не было ни единого способа доказать что-либо.

Когда-то Би думала, что день рождения Саймона был самым трудным днем в ее жизни. Теперь она знала, что была неправа. Ничто из этого не могло сравниться с предстоящим событием. Дело Саймона наконец дошло до суда. Его будущее должно было быть решено людьми в здании на другой стороне дороги.

Она стояла и наблюдала за машинами вместо того, чтобы смотреть на дверь, позволяя дорожному движению убаюкивать свой разум. Би едва спала прошлой ночью. Она выпрямилась, когда к ней приблизилась адвокат Саймона; походка женщины выглядела неуклюже из-за туфель на высоком каблуке. А куртка в этот день оказалась ярко-синей с золотыми пуговицами спереди, что показалось Би излишне вычурным в данных обстоятельствах. Она везла свои бумаги сзади в черном чемоданчике на колесиках. Она не улыбнулась, но поприветствовала Би резким кивком головы:

– Доброе утро. Вы готовы к сегодняшнему дню?

– Видимо, так.

– Важно, чтобы он видел ваше присутствие. Он должен знать, что у него есть ваша поддержка. Следующие несколько дней будут очень сложными. Но мы обсудим все это, прежде чем войдем. Я попросила отдельную комнату, где мы можем поговорить.

– Я регулярно его навещала, – произнесла Би. – Он знает, что я на его стороне.

– А его отец?

– Боюсь, с ним все сложнее.

Оуэн оплачивал все счета, поступая как отец Саймона первый раз в жизни, но отказался делать что-либо еще. Би не могла не задаваться вопросом, что было бы, если бы он помогал Саймону раньше, но она знала, что в этом нет особого смысла. Прошлое нельзя изменить. Решение Оуэна игнорировать Саймона и ее решение позволить ему это делать были ошибочными. И как бы ей ни было трудно в это поверить, но он вернулся к ее сестре и Джеку, все трое играли в счастливую семью, продолжая жить так, как будто ничего не случилось.

Но это было не так.

Она последовала за адвокатом внутрь здания, подождала, пока та поговорила с администратором, затем прошла с ней по узкому коридору с линолеумным полом и окнами, которые выглядели так, будто их не открывали годами. Адвокат отвела ее в тесную маленькую комнату со столом и четырьмя стульями и закрыла дверь. Би терпеливо ждала, пока та копалась в своем портфеле с бумагами, вытаскивая толстую папку с синей обложкой. «Саймон Митчелл» было написано снаружи жирными черными буквами.

– Могу я взглянуть на это? – спросила Би, потянувшись к папке.

Она открыла ее прежде, чем женщина получила возможность ответить. На этих печатных страницах были все детали жизни ее сына с рождения до настоящего времени. Она медленно просмотрела их все. Она коснулась его фотографии, его дорогого знакомого лица. Боль от нехватки его можно было сравнить с физической раной. Она задавалась вопросом, чувствовала ли Зара то же самое в случае с Малкольмом.

В конце концов, она рассказала адвокату все, что знала, все, о чем подозревала. Она хотела вернуть сына. Это было важнее всего остального, даже Антонии. Она сказала женщине, что ее племянник «М+» и что ее сестра каким-то образом скрыла это. Что она пичкала его лекарствами с тех пор, как он был маленьким, и, возможно, воровала для этого препараты из клиники. Что Джек сдал тест вместо Саймона. Она рассказала ей о девочке в Корнуолле и о Джинни.

И она рассказала ей о Малкольме.

Адвокат слушала, выражение ее лица не менялось. Би не смогла ее «считать». Когда она закончила, женщина сняла свои очки, положила их на стол перед собой и потерла глаза.

– По моему мнению, – заговорила она, – наш единственный выход – попросить, чтобы Саймона снова проверили.

– Позволит ли судья это сделать?

– Возможно. Но нет никаких гарантий. Если Оуэн подтвердит это, у нас может быть больше шансов, как бы несправедливо это ни было. Как вы думаете, он мог бы сделать это?

– Не знаю, – честно призналась Би.

Но был только один способ узнать это. Она проверила часы. До начала слушания еще было время. Если она собиралась сделать то, что хотела, действовать надо было быстро. Оуэн работал в это время в клинике, так что если она собиралась поймать его, то ехать нужно было именно туда.