Любовь это... Не для меня (СИ) - Джулай Галина - Страница 52

— Ника, ничего мне не расскажешь?

— Нет, — даже не глядя в мою сторону, ответила она.

— Ок, просто хотел сказать спасибо. За то, что помогла, — эти слова заставили ее посмотреть на меня.

Она плакала, глаза были красные, а щеки блестели от слез. Но взгляд был злым, по-другому не скажешь, она быстро отвернулась. А я… Я решил не лезть, ведь там в доме я мог лечь рядом со своей Кнопкой и всю ночь прижимать ее к себе.

Возвращаюсь к дому, но заходить не спешу. Присаживаюсь на крыльцо. Вытягиваю ноги и просто смотрю в небо. Сумерки — интересное время суток. Полумрак скрывает недостатки, но при этом всё ещё достаточно видно.

Понимаю, что уснуть не получится, слишком много мыслей в голове. Надо их хоть как-то упорядочить. Первым делом надо понять, откуда Ника знала, что Люба здесь? Если Ника — та сестра, о которой говорила Кнопка, то тогда зачем она указала на неё в универе, когда затеялся этот дурацкий спор? Может, они тогда поругались? Тогда почему не остановила это всё? И знала ведь, что Люба особенная. А почему тогда решила сейчас привести меня к ней? Вопросов было больше, чем ответов. А если быть точнее, то были одни вопросы. Но самое главное — это то, что с Любой мы поговорили, что теперь моя Кареглазка от меня не будет прятаться и убегать. Эта мысль вызывала улыбку и разливалась теплом за грудной клеткой. Мне было хорошо и спокойно. Так хорошо я не чувствовал себя уже очень давно. Если честно, то я и не помню, когда такое было.

Я услышал шаги, это Ника возвращалась домой. Она застыла, увидев меня на крыльце, какое-то время просто стояла и смотрела, а потом подошла и забралась на колени.

— Что ты делаешь? — опешил я. Но Ника, оседлав меня, обняла за шею и запустила пальцы в волосы.

— Я хочу тебя, — прошептала она и прижалась своей промежностью к моему паху, даже немного поерзала.

— Ника, во-первых, ты девушка моего друга… — отцепил ее руки от своей шеи. — Во-вторых… — но она не даёт договорить.

— Но люблю-то я тебя! — вскрикивает она и по щекам опять начинают течь слезы.

Я сижу в полном ах**. По-другому не скажешь. А она руки свои выдергивает и снова пытается меня обнять. И даже начинает покрывать поцелуями лицо.

— Ника, — хватаю ее за плечи и отстраняю от себя. — Ты пьяная, что ли? Успокойся, — она снова пытается меня обнять, но я перехватываю ее за запястье. — Успокойся, прекрати — говорю твердо, уворачиваясь от настырной девушки, но применить силу по-настоящему не решаюсь.

— Поцелуй меня, — просит она с отчаяньем и снова тянется к губам.

Не позволяю и, прекратив церемониться, поднимаюсь, сбрасывая ее с колен. Она поднимается и делает шаг ко мне. Но я, выставив вперёд руку, ее останавливаю.

— У меня к тебе куча вопросов, но, похоже, сегодня ты не готова на них ответить.

— Почему? — словно и не слушает меня, начинает кричать. — Чем я тебя не устраиваю? Нам же было хорошо той ночью…

— Какой ночью? — раздается за спиной. Я оборачиваюсь и вижу в дверях Стаса.

60

Ника

Смотрю, как Илья бросается в воду, к ней… И черная дыра, что давно поглощает мою душу, разрастается ещё больше. Правильно ли я поступила? Я не знаю. Я чувствую только боль, сильную, невыносимую боль. Стас что-то говорит, но я не слышу, наблюдаю за Ильёй и Любой. Вскоре он плывет обратно, но Лю остаётся на месте. Как это понимать?

Илья подплывает к пирсу, видеть его вот таким полуобнажённым, красивым и не иметь возможности прикоснуться — настоящая пытка.

— Ника, может, объяснишь? — спрашивает он.

— Что ты хочешь, чтобы я объяснила?

— Люба Каспер, она тебе кто?

Молчу.

— Ника? — голос Стаса встревожен, он пытается взять меня за руку, но я вырываюсь и ухожу. Скорее, сбегаю.

Пересекаю двор и забегаю в дом. Хочется спрятаться, хочется побыть одной. Сгибаюсь пополам и кричу от режущей боли, что никак не унять.

— Ника? Никуся, что с тобой? — Стас подбегает и, приподняв меня за плечи, пытается обнять, но я вырываюсь.

— Не трогай, пожалуйста, не трогай меня.

— Ника, милая…

— Замолчи, — закрываю уши.

— Да что происходит? — он смотрит растерянно, ничего не понимает. И мне его жалко, по-настоящему жалко…

— Я хочу побыть одна… — чувствую, что по щекам уже текут слёзы. — Пожалуйста, Стас… Я… Объясню… Но не сейчас…

Он смотрит молча, потом кивает своим мыслям и выходит, прихватив с собой связку пива. Слышу, как он хлопает входной дверью, и обессилено падаю на пол. Почему так больно? Обхватила себя руками, словно это поможет сдержать края рваной раны, что у меня вместо грудной клетки. Я ошиблась, просчиталась. Я его потеряла… Там на пирсе я поняла, что его ничто не остановит. Он добьется своего. А я… Мне остаётся только боль, что душит, которую невозможно унять, излечить.

Нахожу глазами пиво. Встаю и жадными глотками пью. Это не то, совсем не то, мне нужно что-то крепче, чтобы заглушить боль, хоть чуть-чуть, хоть ненадолго. Первая банка заканчивается очень быстро. За ней идёт вторая. Их нет, ни Илья, ни Люба все ещё не вернулись. Что можно делать там так долго? Воображение сразу подбросило пару вариантов. Помотала головой. Не хочу об этом думать. Не хочу.

Я ушла в комнату, третью банку пива пила уже не спеша. Мне казалось, я перестала чувствовать. Я смотрела в одну точку, не испытывая уже ничего. Черная дыра разрослась и поглотила.

Моё одиночество прервало появление Ильи с Любой на руках. На ней была его футболка, а он бережно прижимал ее к себе.

— Куда? — тихо, почти одними губами спросил Илья, и я указала на дверь комнаты, где сейчас жила Лю.

Стас пошёл открыть комнату, и когда они все в нее вошли, я поднялась и вышла из дома.

— Ника, — меня окликнул Стас, но я даже не обернулась, только руку вверх подняла, давая понять, что хочу остаться одной и идти за мной не нужно. Я оказалась на пирсе, тут все ещё лежала одежда Любы и Ильи, стояли его кроссовки.

Ком подступил к горлу. И слёзы снова потекли горькими ручьями. Я всегда знала, что Илья самый лучший. Вот и сейчас он… О Боже, я своими руками привела его к ней. Я запустила пальцы в волосы. Больно, как же больно. Я присела на край пирса, обхватив свои колени, и смотрела на чистую гладь воды. Она гипнотизировала, успокаивала. Но это не останавливает потока слёз. Хоть я и не сотрясалась в рыданиях, как дома на кухне, но я все равно плакала. Чувство потери приносило новую порцию боли.

Я услышала шаги, но оборачиваться не стала. Я слышала, как шебуршит одежда, значит, это Илья.

— Ника, ничего мне не расскажешь? — его вопрос подтверждает мою догадку.

— Нет, — выдавливаю из себя, на большее не способна, не выдержу…

— Ок, просто хотел сказать спасибо. За то, что помогла, — эти слова острыми стрелами вонзаются в сердце. Разве оно может ещё что-то чувствовать? Разве оно ещё способно? Но мне больно. Оборачиваюсь и смотрю на человека, что меня уничтожил. Я злюсь и ненавижу. Но даже сейчас я готова ему все простить. И идти за ним, неважно куда, просто быть рядом…

Отворачиваюсь. Мой взгляд снова направлен на водную гладь. Первые звёзды уже зажигаются на небе, отражаясь в спокойной воде. Здесь так тихо, слышны только звуки природы. Одиночество. Всепоглощающее одиночество и чувство ненужности. Я не нужна тому, кто как воздух нужен мне.

Я не знаю, сколько сижу так… Но когда чувствую холод, поднимаюсь и иду к дому. Застываю на мгновение, увидев сидящего на крыльце Илью. Его сосредоточенное лицо поднято к небу. Он упирается ладонями о ступеньку, вытянув вперёд свои длинные ноги.

Моё сердце начинает бешеную скачку. Оно рвётся в руки этого мужчины и другому принадлежать не хочет. Я как чертова извращенка, мазохистка, тупой мотылек, летящий на свет, делаю шаг к нему. Пусть меня спалит этот огонь окончательно, пусть мне будет плохо, но я хочу прикоснуться к нему, его хочу. Отбросив все сомнения, я взбираюсь к нему на колени. Он опешил от моего поступка и как-то даже не сразу отреагировал. А я, пользуясь возможностью, прижимаюсь к его телу, запускаю пальцы в волосы. Хорошо, мне сейчас так хорошо, словно я наркоман, добравшийся до дозы. Вдыхаю его аромат, тянусь к губам.