Развод. Расплата за обман (СИ) - Витина Элина - Страница 42

— Вот это и есть самое главное, — тихо заключает Виола.

— Я не знаю, Ви… Это так сложно.

— Верю, дорогая, — она поглаживает меня по волосам. — Но сама подумай, кого ты наказываешь сейчас? Марка или себя?

— Нас обоих, — зажмуриваюсь от этого осознания.

— Вот именно, Мира. А еще Колю. Получается, что страдаете вы все…

— Но… как же все это сложно, — снова повторяю. А потом еще и еще. Словно мантру. Или молитву. А может и проклятие. Эти слова жгут горло и орошают щеки слезами. Я насквозь пропитываю ими футболку Виолы, но она не отстраняется. Продолжает гладить меня, покачивая в своих объятиях словно младенца. И так хорошо мне с ней. Так спокойно. Знать, что кто-то на моей стороне, что хоть с кем-то я могу опустить увитые колючей проволокой стены, которые успела возвести вокруг себя.

— Ты считаешь, что я должна его простить? — заглядываю ей в глаза, утирая слезы рукавом.

— Я считаю, что ты должна слушать свое сердце, Мира, — пожимает она плечами. — Ну сама подумай, какой из меня советчик, если у меня самой никогда серьезных отношений не было? Да и любых других… Передо мной стояла более важная задача — просто выжить. Поэтому когда ты говоришь, что любишь Марка я на автомате представляю чувства из книжек. Всепоглощающие. Сильные. Такие, что не испортить ничем. Но у вас-то реальная жизнь. И как поступать решать только тебе…

— Спасибо, Ви, — утыкаюсь подбородком ей в плечо.

В этот момент я и сама не знаю за что именно ее благодарю. Наверное, за все вместе — за то что приехала, что выслушала и главное, за то что не подняла меня на смех, когда я сказала, что все еще люблю Марка. Так если Виола так доверяет моим чувствам и сердцу, почему же я сама упорно игнорирую их голос?

Глава 52

С Виолой я расправляю крылья.

Появляются силы и желание заниматься чем-то еще, кроме ухода за Колей, хотя я и с этой задачей справляюсь без проблем.

Мы, наконец, синхронизируемся, выстраивая всего за несколько дней оптимальное расписание: по утрам Марк до работы успевает провести немного времени с сыном.

Он завтракает, величая Колю по имени-отчеству, а тот забавно дрыгает ногами в специальном шезлонге, гулит и поддерживает беседу.

— Я тоже так думаю, Николай Маркович, — допивая кофе, шутливо произносит муж, — вы прекрасный собеседник.

А потом мы остаемся вдвоем с Виолой, ходим гулять каждый раз разными маршрутами и теперь я не боюсь заблудиться.

Я готовлю ужин — на всех, мне снова начинает нравиться этот процесс, и до прихода с работы Марка хватает времени даже на то, чтобы сделать маску на лицо или на волосы.

Не то чтобы я стремилась ему понравиться. Хотя тело еще не вернулось полностью в добеременное состояние, но моя «новая» молочная грудь и округлившиеся бедра мне нравятся. Даже живот со шрамом от кесарева сечения я почти приняла в себе — но все же, надеюсь, и он придет в форму.

— Мы сегодня на осмотр к врачу, — в один из дней предупреждаю Виолу о планах на день, — плановый, чтобы узнать, как все после операции заживает.

Ради этого я впервые за долгое время сажусь за руль. Давно об этом думала, но боялась, что Коля может сильно заплакать во время поездки и я буду нервничать и перестану следить за дорогой.

Но сейчас легче — Виола на заднем сидении рядом с сыном, с ней целый набор разнообразных игрушек, чтобы отвлечь по необходимости Колю, а ехать не так далеко.

И если поначалу со двора я выезжаю предельно медленно, как будто в первый раз сдаю город, то потом вливаюсь в поток уже увереннее.

— У тебя отлично получается, — подбадривает меня Виола и я ей так благодарна. За то, что она искренне полюбила моего сына и не побоялась приехать в другой город вместе с Марком. Не знаю, решилась ли бы я сама на ее месте?

Но ей безумно благодарна.

Здание больницы навевает странные ощущения. Они и счастливые одновременно — ведь именно здесь родился Коля, и это, без сомнения, самое лучшее события в моей жизни.

Но между тем, больничный запах вызывает чувство горечи на языке. Остро накатывает воспоминание: вот мы с Марком сидим по разным концам одного узкого коридора, и время, кажется, тянется бесконечно долго. И все эти часы в ожидании растекаются и растягиваются не то что в годы, даже в века.

А сейчас, я с удивлением осознаю, что прошел уже месяц с операции. А кажется, что я только успела глазом моргнуть и все!

Но за этот месяц и Коля существенно набрал в весе и округлился. От тех новорожденных «морщин» не осталось и следа — теперь сынок стал гораздо пухлее и круглее. И эти щечки!

Я готова целовать их бесконечно.

— Я посмотрю за вещами, — Виола перехватывает у меня автолюльку, и я захожу с Колей на прием.

— О, наш знакомый богатырь! — Анна Вячеславовна вместе с педиатром довольно осматривает Коленьку, — растем! Вес уже почти четыре с половиной, вот это мама тебя молоком своим откормила!

Я немного нервничаю, сжав ладони между коленей, пока врачи делают все необходимые процедуры прямо в одном кабинете: здесь вся аппаратура и по секрету, как мне сообщает педиатр, новый аппарат УЗИ подарен моим мужем.

Я смущенно убираю прядь волос за ухо:

— Рождение сына произвело впечатление на мужа.

— Оно на всех мужей производит впечатление, — со знанием дела говорит Анна Вячеславовна, — это пока в животе ребенок для них что-то абстрактное, даже если десять фоток с УЗИ распечатай и каждый день держи жену за живот.

А вот раз на руки возьмет — и все. Любовь. С вашим примерно так и случилось.

От упоминания о Марке из уст врача на щеках загорается румянец. Я прижимаю ставшими ледяными ладони к горящим щекам, чтобы немного остудить их и думаю о муже. И все чаще, в последнее время, без раздражения и злости.

Словно устала уже раз за разом вытаскивать все плохое из прошлого, чтобы заново возвести все эти стены и баррикады.

Чтобы отодвинуть его подальше от себя и собственных слабостей.

Теперь мне все меньше и меньше этого хочется, и я осознаю это с каким-то удивлением. Не так уже болит и тянет в груди, возможно, дело в его признании или в том, что он раз за разом демонстрирует свою любовь и поддержку.

А я на каждом из этих маленьких шагов в мою сторону безжалостно тычу в него прошлым, лишь бы отбросить на безопасное расстояние и перестать бояться, что не выдержу во второй раз. Звучит достаточно эгоистично…

Врачи остаются удовлетворены осмотром Коли. И хоть куча ограничений никуда не делась, услышать из их уст, что сын крепнет с каждым днем — просто мед для ушей. Расчувствовавшись, я благодарю Анну Вячеславовну и даже обнимаю ее крепко, — так я благодарна этой чудесной женщине и ее золотым рукам.

— Большое спасибо! — шепчу, подхватывая Колю и по привычке прижимая нос к его макушке в тонкой шапочке, чтобы вдохнуть любимый запах.

— А что меня? Это Коля у нас боец. И родители его — молодцы. Ну все, до следующего осмотра. Звоните если что, а ты, — она кивает сыну с самым серьезном видом, — маму с папой не пугай. Ешь, пей, пукай и радуйся жизни.

Выхожу из кабинета и чувствую подъем. Все хорошо. У нас все хорошо. И так мне хочется поделиться этими эмоциями, что я позволяю себе взять телефон и… набрать мужа.

Он отвечает сразу же, в голосе едва скрываемое волнение и я понимаю, что все мои звонки мужу — по грустным поводам.

— Мира, детка? Все хорошо? Приехать?

— Нет-нет, — говорю спешно, — с Колей все в порядке. Мы вышли с осмотра и все просто чудесно! Я просто хотела позвонить и рассказать тебе, чтобы ты не ждал вечера.

Я слышу тишину в трубке, и даже прижимаю телефон ближе, чтобы убедиться, что Марк еще на проводе. Теперь мне кажется что я отвлекла его от важных вещей своими глупостями, и я даже начинаю жалеть, что…

— Спасибо, Мира, — произносит, наконец, Марк, чувственно, — это так важно для меня. Спасибо!

Глава 53

— Давай, хотя бы с ужином помогу? — Ви сидит за барной стойкой и помешивает ложкой чай, косясь на то, как я заталкиваю в духовку целую курицу.