Прикосновение ненависти (ЛП) - Бек Дж. Л. - Страница 4

Какое у меня может быть оправдание?

Шаги приближаются, и я прислоняюсь к стене темного лестничного пролета, надеясь, что кто бы это ни был, пройдет мимо меня, не заметив. Я задерживаю дыхание в ожидании. Шаги раздаются прямо у меня за спиной.

Мое сердце подпрыгивает в груди. Тяжелый стук — это все, что я слышу, а затем чья-то рука обвивается вокруг моей талии, притягивая сзади. Крик зарождается в моем горле, и я в миллисекунде от того, чтобы выпустить его, когда рука зажимает мой рот, грубые подушечки пальцев таинственного человека мягко, но твердо прижимаются к моим щекам. Мысли кружатся, я думаю о том, что мой отец и Квинтон были правы.

Какая же я глупая, что брожу в темноте, совсем одна. Я вырываюсь из объятий этого человека, и ледяной страх обволакивает меня изнутри. В панике я отвожу локоть назад и натыкаюсь на твердую стену мышц.

У нападавшего вырывается хрип, и он отпускает меня. Я оборачиваюсь, крепко сжимая кулаки, думая о приемах защиты, которым научил меня отец, только для того, чтобы обнаружить Рена, стоящего там во всей своей красе. Легкая извращенная ухмылка на его полных губах.

— Ты что, издеваешься? — Я рычу, пытаясь успокоить свое бешено колотящееся сердце. Я могла бы убить его. Я надеюсь, что мое лицо передает ту ярость, которую я сейчас испытываю.

— Прости, Скар. Я не хотел тебя напугать.

Я закатываю глаза и шлепаю его по груди рукой.

— Да, это извинение кажется очень искренним.

— Ладно, как насчет этого? — Он моргает, его длинные ресницы дотрагиваются до щек. — Мне невероятно жаль, что я напугал тебя так сильно, что ты чуть не описалась. — Дразнящая усмешка на его губах мешает мне злиться на него, и все, что я могу сделать, это покачать головой.

Он наклоняется, убирая несколько прядей волос с моего лица. Затем меня обдает запахом его обычного одеколона — корицы и сандалового дерева. Заманчиво, но успокаивающе.

Я глубоко вдыхаю и прижимаюсь лицом к его груди. Тяжелый стук его сердца отдается у меня в ушах. Вкратце, мне интересно, нравится ли ему то, что он только что сделал?

Подкрадываться ко мне? Пугать меня до смерти? Но я не спрашиваю его, у меня есть другие вещи, о которых я хотела бы поговорить с ним в первую очередь. Вещи, касающиеся нас.

— Знаешь, нам действительно нужно поговорить, — начинаю я, жалея, что не могу видеть больше, чем просто темные очертания его лица.

Мы были здесь много раз раньше, и, может быть, я просто жажду наказаний, или, может быть, надеюсь, что хотя бы раз он согласится со мной и изменит свое мнение. Я не совсем уверена, но, тем не менее, продвигаюсь вперед.

Его настроение меняется, как по щелчку выключателя.

— Ты же знаешь, что этого не может быть, Скарлет. И без того тяжело, а ты еще усугубляешь ситуацию. Я хочу, чтобы ты оставила все как есть. — Я игнорирую раздражение в его голосе; мой собственный гнев на него и его бесконечную потребность защитить меня перекрывают мои мысли.

— Почему нет? — Спрашиваю я. — Ты продолжаешь придумывать мне оправдания, но это все, что они собой представляют. Я знаю, ты хочешь этого так же сильно, как и я, Рен. — Я на грани того, чтобы умолять, потому что я хочу этого. Я хочу его. Не могу передать, сколько ночей я пролежала без сна, представляя, как отдамся ему. Назовите это фантазией, назовите извращенным или испорченным, я не знаю, но он — все, чего я хочу.

Нуждаясь в ощущении связи с ним, я обнимаю его за шею и запускаю пальцы в его густые волосы. Наши взгляды встречаются в темноте, и хотя я не могу этого видеть, я знаю, что в них есть недоброе предчувствие.

Так всегда бывает, потому что в его глазах я принадлежу ему, но только тайно.

— Оправдания? — Он вздыхает, качая головой. — Ты думаешь, что твой брат убьет меня, если когда-нибудь узнает, это просто оправдание? Потому что это то, что он сделал бы. Буквально.

Часть меня хочет рассмеяться, в то время как другая часть знает, что он говорит правду.

— Пожалуйста. Он никогда бы тебя не убил. Ты его лучший друг. Кроме того, я бы не позволила Квинтону причинить тебе вред. — Да, Квинтон в ярости спалил бы все это место дотла, и мой отец был бы взбешен, но ничто не было бы так плохо, как то, что они узнают, что мы все это время тайком скрывались. Сказать им первыми было бы разумнее всего. В конце концов, все смирились бы с нашим выбором, и мы были бы вместе. В идеальном мире. Верно?

Из его груди вырывается стон, и я знаю, что означает этот звук. Он стоит на острие ножа, сражаясь между тем, что он считает неправильным, и тем, что на самом деле правильно. Я не смогла бы лгать себе, даже если бы захотела. Хриплый звук разжигает огонь глубоко в моем животе, который может погасить только он.

Мне нужны его прикосновения. Мне нужны его губы на моих.

— Рен. — Я обхватываю его щеку, притягивая ближе, и он снова стонет. — Ты знаешь, я хочу тебя. Всегда хотела. И так будет всегда. Разве то, как сильно мы этого хотим — ничего не значит?

— Скарлет, пожалуйста… — Он произносит мое имя, как человек, впервые молящийся Богу. И все же, несмотря на отчаяние в его голосе, опускает голову дюйм за дюймом. Его контроль над собой ослабевает, и между нами вспыхивает жар, искра превращается в пламя в тот момент, когда его губы касаются моих. Охваченная его прикосновениями, я позволяю ему прижаться своим телом к моему, от трения волны удовольствия проникали прямо в мою сердцевину. Я ждала этой самой секунды, кажется, целую жизнь.

Удерживая меня на месте своим телом, он проводит рукой по моему обнаженному бедру. На мне юбка и свитер Университета Кориум, который я украла у Квинтона. Сегодня вечером я сбросила трусики, надеясь, что, может быть, мы сможем зайти немного дальше, и окажется, что я сделала хороший выбор. Обезумев от потребности и желания, которые совпадают с моими собственными, он закидывает мою ногу себе на бедро. Я погружаю пальцы в его волосы, провожу ногтями по его шее и плечам, умоляя его всем своим телом не отпускать меня.

Его поцелуй всепоглощающий, как огонь и бензин, воспламеняет что-то глубоко внутри меня, о чем я и не подозревала. Медленно он запускает руку мне под юбку. В его прикосновении нет опасения, хотя оно нежнее, чем я ожидала.

Я задыхаюсь от желания, целуя его в ответ с таким же жаром. Уже раздвинув ноги, я жду, когда он коснется моего центра, когда он поймет, насколько я возбуждена и как сильно хочу, чтобы этот момент наступил.

Его пальцы уже так близко, что я чувствую жар его прикосновений, пронизывающий меня насквозь. Когда он, наконец, прижимается к моему обнаженному холмику, я думаю, что могу умереть. Черт. Мое сердце бьется так быстро, и я лишь немного смущена тем, насколько я мокрая.

Затем в тишине лестничного пролета раздается вздох, и мы с Реном в ужасе смотрим на студента, который выглядывает из-за угла. Лучики света проникают через маленькое окошко, и я вижу часть лица девушки. О боже. Нас поймали, и кто-нибудь расскажет моему отцу или, что еще хуже, моему брату. Я не могу удержаться от вздоха, мгновением позже прикрывая рот рукой, чтобы не наделать еще каких-нибудь глупостей.

Все, что я могу сделать, это смотреть на девушку, боясь того, что может произойти дальше. Рен отворачивается от меня, прикрываясь своим телом, как щитом.

Ярость выплескивается из него, и я могу только надеяться, что он найдет способ утихомирить эту девушку, пока мы не решим, что, черт возьми, нам делать.

— Беги, — приказывает он угрожающим голосом.

На улице холодно, и я бы не просто побежала, если бы это было адресовано мне. Я бы, наверное, описалась. Затем, как будто ее никогда и не было, она исчезает. Звук удаляющихся шагов почти заставляет меня вздохнуть с облегчением.

Оборачиваясь, я вижу, что человек, который горел огнем ради меня, ушел. На его месте стоит холодный, величественный человек, каким его знают все остальные.

— Я думаю, тебе следует вернуться в свою комнату. — Его пренебрежительное отношение бесконечно раздражает меня.