Искусительная маленькая воровка - Брэнди Меган - Страница 12

Дельта выходит последней, и Сай, захлопнув дверь, коротко кивает парням. Потом он ждет на краю тротуара, как делает всегда.

Мы поднимаемся по кирпичным ступеням, наши шаги синхронны, униформа пастельных тонов выглажена до совершенства.

Мы – воплощение уравновешенности: спокойные и собранные, интригующие и влекущие.

Совершенно недостижимые, но в то же время доступные.

Блестящий пример, к которому все должны стремиться.

Непосредственно перед тем, как переступить порог красивого здания в римском стиле с его высокими арками и ручной резьбой по дереву, мы останавливаемся. Я встречаюсь взглядом с девчонками, и в ответ каждая из них улыбается с искоркой юмора.

С возбужденными умами мы входим в школу, готовые исполнять свои роли в течение дня и отчаянно желая оторваться ночью.

И мы это сделаем.

Мы всегда так делаем.

Глава четвертая

Бас

ТЯЖЕЛЫЕ УДАРЫ ГДЕ-ТО ВДАЛЕКЕ ЗАСТАВЛЯЮТ МОЕ ТЕЛО РЕЗКО ВЫПРЯМИТЬСЯ, ладони становятся скользкими от пота, я сжимаю биту в руке, готовый в любой момент замахнуться, но, когда стук раздается снова, я понимаю, что это чей-то тяжелый кулак опускается на хлипкую деревянную дверь.

– Вставай, Бишоп. Сейчас же, – голос Кеффера доносится как раз в тот момент, когда я замечаю утренний свет, струящийся сквозь щели сломанных жалюзи, и комната обретает ясные очертания.

Мои плечи расслабляются, я разминаю шею, бросив на кровать биту – единственное гребаное оружие, которое мне разрешено держать в этом доме.

– Ага, – отзываюсь я, проводя руками по лицу.

В этом приюте я живу уже почти четыре года. Оказался тут после того, как всадил пулю в своего старика… опередив его на две секунды – дуло его пистолета было направлено на мою младшую сестру.

С ней все в порядке.

Он мертв.

Слишком хороший конец для такого деспотичного ублюдка, как он, если хотите знать мое мнение. Я бы предпочел немного растянуть удовольствие, может быть, связать его, заставить пройти хотя бы через половину того дерьма, через которое он заставлял пройти нас. Но это дало бы моей матери время на то, чтобы попытаться спасти его, а выстрелить в нее было бы слишком… по крайней мере, не при сестре. Но в любом случае пуля – это было слишком милосердно.

Мать… Она не заслуживает даже воздуха, которым дышала. В ней было все, чего не должно быть в настоящей матери, – она просто кусок дерьма, любивший своего мужа больше, чем детей. Она соглашалась со всем, что он делал, потому что мужик для нее всегда был важнее. Он никогда ее не бил, а сама она никогда не поднимала на нас руку… но помогала ему залечивать раны на кулаках, после того как он нас колотил. Слабая, никчемная женщина, которая получит по заслугам, где бы, черт возьми, она ни была.

Моя сестра Бриэль и я – мы совсем не похожи на них.

Нет, это ложь…

Мой отец был злым подонком, и я тоже, но дело не в этом. Я такой же. Я становлюсь злым и мстительным, когда чувствую в этом необходимость, и да, я чертовски жестокий, но когда ты растешь в дерьме, которое не в силах контролировать, брать под контроль, то дерьмо, в которое ты добровольно себя втягиваешь, – это совсем другое дело.

Я заключил сделку, когда переехал в этот приют, и она означала, что задиристый ублюдок внутри меня сможет иногда выходить поиграть, когда того потребует ситуация. К счастью для меня, ситуация постоянно требовала этого.

Богатые придурки вечно нарываются на бедных панков – вот причина.

Однако то, что я сказал о своей сестре, – правда. В ней течет наша кровь, но она совсем другая. Лучше. Бриэль нежная, добрая и тихая. Она вдумчивая и самоотверженная, и я очень по ней скучаю, но после той жизни, в которой мы жили, последнее, чего бы я хотел, так это чтобы она жила в приюте, полном девочек-подростков, обиженных на весь мир. Поэтому, когда мне предложили работу в обмен на комнату в этом испорченном до последнего камня городе, я высказал встречное условие, попросив уберечь Бриэль от последствий.

Как вышло, что она не стала такой же забитой и испорченной, как девочки из корпуса напротив, я не знаю, но я готов умереть за то, чтобы оградить ее от всего этого.

Она живет с нашей тетей в другом штате, ей осталось проучиться пару лет, и мне должно хватить этого времени, чтобы мы устроились в каком-нибудь новом месте. В таком, где единственные правила, которым я буду следовать, – те, что я сам установлю для себя.

Мне здесь нормально. Дом, конечно, старый и потрепанный, в нем полно трудных подростков, у которых больше проблем, чем здравого смысла, но здесь есть горячая вода и еда бесплатная. Денег немного, но мне хотя бы платят, и работа как раз для такого, как я. Но что самое главное? Я здесь, потому что я сам захотел, а не потому, что какой-то придурок-судья, который ничего не знает ни об улицах, ни о детях, которые воспитаны улицами, постановил мне быть здесь.

Я давно вырос, но это место не такое, как большинство подобных, и я останусь здесь, пока не буду готов уйти.

Или пока не облажаюсь.

Но я не облажаюсь.

Я буду повышать свой уровень.

Я не хочу быть жалким панком. Не хочу быть мастером на все руки, парнем, к которому можно обратиться при случае.

Я хочу быть тем самым парнем.

Мой разум жаждет большего. Мне просто нужно выяснить, где это найти.

– Бишоп, чего застрял? – голос Кеффера прорывается сквозь мои мысли.

Я быстро натягиваю потертые джинсы и футболку, затем хватаю с кровати косуху. Не мешкать – это то, что от нас требуется. У меня особые условия, а попутно я слежу за тем, чтобы никто не ныл и не создавал ненужных проблем.

Выскользнув из комнаты, закрываю за собой дверь и иду на кухню, где ждет Кеффер. Он крупный чувак, ростом с меня, и мышцы у него как у зверя. Плечи настолько широки, что ему приходится поворачиваться всем телом, чтобы протиснуться в дверной проем. Его телосложение, вероятно, и является одной из причин, по которой он назначен «смотрителем» этого дома – нужно быть настоящим монстром, чтобы держать всех безбашенных под контролем. Кеффер с легкостью может обуздать банду дикарей – в большинстве случаев одним лишь взглядом.

Стоя с чашкой кофе в руке, он наблюдает, как парень по имени Уайт заканчивает мыть посуду. Уайт кивает мне, проходя мимо, и я открываю холодильник, чтобы найти свой энергетик, припрятанный за грудой овощей.

Кто-то его спер.

Кеффер смеется надо мной, и я в шутку заезжаю ему локтем в бок.

– Как я понимаю, этим утром ты снова прогуливаешь занятия? – спрашивает он.

– Попозже пойду.

Он кивает.

– Опять на склад сегодня вечером?

Наливая в чашку воды, я смотрю на него.

Опять?

Да. Я хожу на склад каждый вечер, но сегодня у меня есть другие дела. За организацию боев на складе мне платят, но это не имеет никакого отношения к Кефферу. Может, он и главный в доме, но, когда дело доходит до чего-то другого, ему сообщают только то, что ему нужно знать, а это не так уж много. У нас у всех есть свои роли, и, пока ты сам не будешь раздавать приказы, ты обязан делать то, что тебе скажут, или вылетишь вон.

Но я заработал место человека, ответственного за ринг, не просто тупо делая то, что мне говорят. Я всегда поступаю по-своему, и никто не может сказать мне ни слова против, потому что я еще ни разу никого не подвел: всё, о чем меня просят, я всегда выполняю. Если в конце концов нет никаких проблем, всем насрать, как это было сделано. Я чертовски хорош в этом, и заказчики это знают.

Все это знают.

И сегодня вечером ублюдок, который после прошлого боя возомнил, что он хитрее всех, тоже об этом узнает.

Я покажу ему, почему нельзя играть с теми, у кого есть деньги. Как? Переломаю ему все кости по очереди.

Роклин

НИКОГДА НЕ БЫВАЕТ ВЕСЕЛО ЛОМАТЬ ХАРАКТЕР ДЕВУШКИ.