Искусительная маленькая воровка - Брэнди Меган - Страница 9

– Ноги вверх, колени к бокам, красиво и высоко, – рычу я, закрывая глаза и погружаясь в нее еще глубже. – Твоя вагина великолепна. – Эти слова должны быть сказаны. – Такая влажная и упругая.

– И упрямая.

Я смеюсь над ее неожиданным, почти серьезным тоном и опускаю голову, чтобы попробовать на вкус заостренный персиковый сосок, жаждущий моего внимания.

Прижимаю холодный металл своего пирсинга к натянутой коже, и она еще сильнее обвивается вокруг меня.

– Так и должно быть, – бормочу я ей в ухо. Касаясь зубами, облизываю ее грудь, затем, минуя шею, примыкаю ртом к верхней части ее горла, чуть ниже линии подбородка. – Твой оргазм нужно заслужить, правда?

– Разве парни не должны уметь заслужить то, что им хочется? – парирует она.

Опускаюсь ниже, слегка надавливая влево, и она стонет, громко и опьяняюще.

Делаю это снова, и ее руки разжимаются; она задыхается.

Повторяю это в третий раз, полностью вхожу в нее, дергаюсь внутри, чтобы усилить удовольствие, которое доставляет ей пирсинг на головке моего члена, одновременно надавливая на клитор своим телом.

Время на исходе, и я возвращаюсь к заветной точке внутри нее. Ударяю по ней глубокими, частыми толчками, не вынимая член ни на секунду.

Вагина становится невероятно тугой, она словно душит мой член, и мои бедра начинают гореть, мышцы напрягаются, по груди разливается жар.

Черт возьми, да. Всего за минуту я довел ее до оргазма.

Она тает от удовольствия и не скрывает этого.

У девочки совсем нет стыда, и, когда мои глаза останавливаются на ее безупречном лице, опасное желание кипит под моей кожей, заставляя пульс колотиться в висках, шее, на кончиках пальцев, словно сам дьявол у меня на плече шепчет мне в ухо: «моя», и эта ложь горяча и беспечна.

Мои глаза прикованы к ней, я не могу отвести взгляд. Удовольствие пронзает меня насквозь, но я сдерживаюсь, стискивая зубы, и снова вхожу в нее. Пытаюсь дождаться, когда ее стенки ослабят свою смертельную хватку, но она снова сжимает меня внутри.

Отодвигаюсь назад, постанывая, моя рука теперь у меня на члене. Она хнычет, из нее вырывается грубый смешок, потом рычание. Не сводя глаз с ее мокрой вагины, я снимаю презерватив, и мой член набухает, как только освобождается от латекса. Я провожу рукой раз, другой, и сперма выстреливает наружу, горячая и густая, стекая по ее клитору, согревая нежный бугорок и заставляя все ее тело дрожать.

Я хочу остаться и понаблюдать, потереться о клитор головкой, затем провести ею вниз и снова проникнуть внутрь для яркого финала, который выжмет из наших тел все до последней капли.

Хочу позволить ей снова кончить.

Но я этого не делаю.

Встав на ноги, натягиваю джинсы, застегиваю ремень и наклоняюсь вперед, сдергивая шлевку с плотных золотисто-белых штор.

Одно ее веко медленно приподнимается, затем другое. Признаки хорошо оттраханной женщины.

– Тебе понравилось?

Она застенчиво улыбается, пожимая плечами и потягиваясь всем телом.

– Понравится, как только тебя поймают, и я буду пытать тебя, чтобы получить ответы.

– О какой пытке идет речь?

Она явно хочет улыбнуться шире, но сдерживается.

– Вопрос. – Пауза, чтобы перевести дыхание. – Зачем охотиться, если никого не убить?

Ей не обязательно продолжать. Я знаю, она говорит о тупом ублюдке, которого мы скатили с холма.

Хорошенькая маленькая богатая девочка, которая припарковалась и увидела парня, склонившегося над лежащим без движения телом, должна была бы с криком убежать при виде такого зрелища, но в итоге мы в ее комнате.

– Иногда трюки более понятны, когда их исполняет клоун.

– Но у клоуна много лиц, и кто сказал, что этот не прячется в тени?

– Он может прятаться сколько угодно – я услышу, как он приближается. А этот уже ни хрена не услышит.

На ее лбу образуются небольшие складки, которые разглаживаются по мере того, как она собирает все воедино.

– Его барабанные перепонки.

Я не подтверждаю и не отрицаю ее слова, и, поскольку мое подсознание что-то заподозрило, прижимаюсь коленом к шезлонгу между ее ногами и хватаю ее за подбородок, чтобы удержать взгляд на себе.

– Держи белокурого Джеймса Бонда подальше от своей постели.

На ее лице мелькает удивление. От моего предупреждения, или она сообразила, что я был здесь, когда он обнимал ее? Не знаю. Мне все равно.

Она приподнимает бровь.

– И как ты узнаешь, выполняю ли я твой завет?

Провожу костяшками пальцев по ее упругой груди.

– Будь уверена, я узнаю.

Она ухмыляется, и я облизываю нижнюю губу.

Она сжимает бедра, а я, постанывая, наклоняюсь вперед и завязываю ей глаза шлевкой.

У меня осталось двадцать секунд, если она не соврала про сигнализацию, но мне требуется всего две, чтобы приблизить рот к ее уху.

– Спасибо за приключение, богатая девочка.

А потом я ухожу.

Глава третья

Роклин

– МИСС МИЛАНО, Я С ВАМИ АБСОЛЮТНО СОГЛАСНА. Я ПОГОВОРЮ С КУРАТОРОМ, и мы придумаем подходящее наказание, – говорю я; мой телефон включен на громкую связь.

Бронкс, она старше нас на шесть месяцев, и она хамелеон в нашей девчачьей банде из трех человек, закатывает глаза, засовывает язык за щеку и водит кулаком в воздухе, изображая отсос. Наш пошлый маленький скорпион.

Я кашляю, чтобы скрыть смех, и кидаю в нее свою губную помаду. Она закрывается подушкой, прежде чем драматично упасть на диван, как будто этот разговор ей до смерти надоел.

– Я знаю, что вы это сделаете, мисс Ревено. Мы всегда можем рассчитывать на вас, девочки, в том, что вы поможете другим добиться больших успехов, – поет нам дифирамбы наша милая, но невероятно неквалифицированная деканша – причина номер один, по которой наши семьи так стремились нанять именно эту женщину.

– Конечно. Мы позаботимся о том, чтобы она получила по заслугам, поэтому к следующему экзамену она будет готова. – Я подкрашиваю бровь, придавая ей идеальный изгиб, и поворачиваюсь перед зеркалом, чтобы убедиться, что моя униформа отглажена должным образом. – Обман абсолютно неприемлем.

Поднимаю глаза и вижу в зеркале фарфоровое личико Дельты, когда она проскальзывает у меня за спиной и шепчет мне на ухо:

– Если только ты не хедлайнер самого престижного музыкального ансамбля среди средних школ страны, или самый молодой олимпийский чемпион в мире по прыжкам в воду, или следующий Пабло Пикассо, тогда это вполне приемлемо, да, Коко-Рокко?

– Не забудь про самую высокую! – шепчет Бронкс.

Я отмахиваюсь от Дельты, и она хихикает.

Мы с ней родились с разницей в две недели, но с таким же успехом могло пройти и два десятилетия. Дельта – это что-то царственное и ренессансное. Она буквально дышит грацией и уравновешенностью, в то время как нам с Бронкс приходится усиленно вспоминать об этом по мере того, как мы взрослеем. То, что наша подруга – единственная внучка известного сенатора, способствует ее имиджу. И это при том, что ее мать – коварная сука, гоняющаяся за титулами и трастовыми фондами. Дельта – полная противоположность. Она застенчива, и, хотя в нашей жизни требуется хитрость, у нее есть моральный компас. Во всяком случае, он работает большую часть времени.

– Большое вам спасибо, дорогая. Мы скоро увидимся.

– До свидания, мисс Милано. – Я улыбаюсь и через секунду после того, как кладу трубку, высовываю язык.

Дверь моей спальни открывается. Я вся напрягаюсь, сердце подскакивает, но это Сэйлор, моя горничная, в руках у нее высокая стопка полотенец.

Она останавливается, и ее светлые глаза расширяются, когда встречаются с моими.

– Простите. Я думала, вы уже уехали, иначе я бы никогда…

– Все в порядке, Сэйлор. – Мои плечи расслабляются. – Я просто не ожидала, что ты войдешь, вот и все. И зачем ты все это принесла? Я же сказала тебе, ты не…

– Пожалуйста. – Она отдергивает стопку назад, когда я подхожу к ней, поэтому я останавливаюсь. – Позвольте мне делать то, что мне поручено. Так будет лучше.