Вариант «Бис»: Дебют. Миттельшпиль. Эндшпиль - Анисимов Сергей - Страница 115

С некоторым даже удивлением Алексей подумал о своем хладнокровии. Чурило сказал, что у него будет пять минут или минут пять, а это разные вещи. Офицер шпионской связи, не ведающий о том, какой неприятный сюрприз его ожидает, наверняка уже бежит по коридору, придерживаясь за переборки, мигая от света дежурных ламп, едва позволяющих читать индексы на люках, ведущих внутрь надстройки. Если же тот пробежит по верхней палубе, как сделал он сам, то в любой момент может распахнуться этот же самый люк…

Вздрогнув, Алексей вжал кнопку на рукояти и бесшумно извлек кортик из ножен. Коридор изгибался вправо, если бежать с носа, значит, бить придется левой рукой, а ею он владеет плохо. Впрочем, если связист действительно здорово разгонится, то на повороте его занесет вправо, особенно учитывая качку, и место для короткого замаха будет, так надежнее.

Впервые за все время Алексей подумал о том, что шпионов наверняка как-то готовят к использованию любого вида оружия – тренируют обращаться и с пистолетом, и с ножом, драться руками. Он же в последний раз реально дрался на срочной. Может сложиться так, что он просто окажется слабее…

Держа клинок по-испански[161], Алексей стиснул зубы, покрепче сжал рукоять кортика, оперев ее звездочкой на навершии о переборку, и постарался как можно глубже вжаться в нее сам. Несколько минут он не слышал ничего, кроме общего грохота и звонкого биения стомиллиметровок, сотрясавших все вокруг. Фактически он находился от них метрах в трех, через переборку. Глаза уже хорошо привыкли ко мраку, и он даже начал различать качающиеся вверх и вниз светлые лучики, исходившие из образовавшихся там и сям на внешней стенке мелких осколочных проколов. За бортом светало прямо на глазах.

Вообще-то, находиться в этом коридоре было весьма опасно, как он начал теперь понимать. Сзади его хоть как-то защищала сорокамиллиметровая броня барбета универсалки, спереди же до ближайшей шестидюймовой башни не было ничего.

Звук ударов подошв бегущего по коридору человека о прикрытый тонким линолеумом стальной настил он узнал сразу, хотя доносился тот еще издалека, переплетаясь с собственным эхом. Алексей пригнулся, напрягшись, но почти сразу же распрямился, снова вжавшись в переборку спиной. Бегущий был еще достаточно далеко, просто в закупоренном со всех сторон коридоре звук распространялся как в гулком подвале. Тем не менее он становился громче каждую секунду, палуба звенела и трепетала под ногами торопящегося моряка.

Алексей услышал чертыхание и проморгался, уже окончательно изготовившись к броску. Было понятно, что времени на опознание уже не останется, нужно будет бить первого, кто выскочит из-за поворота, а если это окажется не тот, если просто случайность пригнала сюда кого-нибудь другого, то придется его оттащить на три метра дальше и ждать самого связиста. Хотя все это ерунда, здесь сейчас никому другому что-то делать или искать незачем.

Черная фигура выскочила из-за изгиба коридора, упершись во внешнюю переборку на повороте, чтобы не потерять ни секунды, и в то же мгновение Алексей выстрелил себя вперед. Выбежавший на него человек не успел ничего понять, вытянутая левая рука штурмана вжала его горло в стену, и острие кортика вошло слева между нижними ребрами, снизу вверх. Алексей одним дугообразным движением с силой довернул рукоятью вправо от себя, одновременно вдвигая лезвие на всю длину, и машинально сдвинул легшую на горло моряка кисть вверх, приподняв ему подбородок. Тот не успел даже вскрикнуть, только как-то по-детски всхлипнул ртом, уже оседая на палубу.

Штурман выдернул лезвие из падающего тела и шагнул назад приставным шагом, как на занятии по штыковому бою; хлынувшая кровь залила палубу, чуть не дойдя до его ног. Хищно обернувшись, выставив перед собой кортик и убедившись, что никаких нежелательных свидетелей не было, он по-кошачьи перепрыгнул через скорченное тело и приподнял его голову, просунув ладонь под затылок.

Да, это был старший лейтенант по имени Вадим, один из офицеров связи «Кронштадта». Короткими движениями пальцев расстегнув крючки на вороте кителя убитого и одну верхнюю пуговицу, Алексей торопливо проверил его шею. Нет, ни немецких, ни американских жетонов не было. Да было бы очень странно, если бы те нашлись, но все же… А носят ли жетоны англичане, он не имел понятия.

На что связист рассчитывал? Передавать по возможности их координаты, а потом выпрыгнуть за борт со спасательным кругом? Это смерть. За сколько его купили? Такое не купишь… Хотя да, не все меряют деньгами. Будь у самого Алексея Вдового хоть малейший шанс выдать себя перед чужаками, например, за моряка Королевского флота и час назад пустить в небо с борта английского линкора цветную ракету, чтобы наши ее увидели и отвернули вовремя… На свою жизнь ему тогда было бы совершенно наплевать: убивайте, если хотите…

Алексей тщательно вытер лезвие кортика о его внутреннюю поверхность с правой, чистой стороны и с тихим стуком вставшей на место защелки вложил его в ножны. Все, теперь он был ни при чем. Никто его не видел, и даже если сию минуту из шахты вылезет какой-нибудь прикрывающий и защищающий шпиона матрос, они просто вместе потащат куда-нибудь тело старлея. Причем все, кто им может встретиться, будут искренне полагать, что героический связист, посланный Чурило с поручением к посту наводки, не дошел до него, сраженный осколком вражеского снаряда. Дыр в переборках для этого было более чем достаточно – если не поторопиться, то самому можно лечь тут, рядышком, для полноты компании.

Алексей сам поражался своему цинизму. Минуту назад он убил человека, которого знал и на которого еще сутки назад не обращал внимания. Дыхание при этом оставалось ровным, как и положено молодому и спортивному офицеру, а чуть-чуть более громкое биение сердца где-то глубоко внутри вполне объяснялось трепетным волнением, которое каждый младший офицер, будь то морской или армейский, должен испытывать, когда спешит с поручением старшего по званию – как и положено, передвигаясь быстрым шагом или бегом.

Передвигался он сквозь надстройку, обходя по широкой изломанной дуге основание кормовой дымовой трубы, и наконец попал в симметричный коридор у подножия такого же СПН, но уже на противоположном борту. Постояв с полминуты у закрытого люка на палубу и прислушиваясь к звукам в оставшихся позади коридорах, он отпер рычаги и выглянул наружу. Ветра здесь было меньше, чем на другом борту. Москаленко, молодец, сумел поставить корабль так, что его собственный пороховой дым вдобавок относило от орудий и оптики.

Алексей в десятый раз за последние десять минут проманипулировал с запорами и трусцой побежал по палубе в сторону бака. Орудия этого борта не стреляли, но универсалки были развернуты вперед на максимальные углы. Видимо, командир опасался повреждений, которые могут заставить его менять борт. В принципе, «Кронштадт» был великолепно бронирован для боя на средней дистанции с крейсерами «вашингтонского» класса, что легкими, что тяжелыми, но чем черт не шутит…

Алексей обратил внимание, что несколько стоек фальшборта срублены и раскачиваются на тросах, звякая о срез палубы. Успел еще подивиться, какой скорости был удар осколка, что смог, даже не оборвав леер, срубить круглый стальной прут, вместо того чтобы выдернуть его из палубы.

В этот момент целый залп лег очень близким перелетом, и штурмана с силой швырнуло на палубу вниз лицом. Наверное, именно это его и спасло – точно такие же осколки на разные голоса проныли вокруг, впиваясь в переборки и протыкая их тонкими стальными щелчками.

Приподнявшись, все еще оглушенный, он успел увидеть опадающие водяные столбы, которые проносило справа. Штук восемь, наверное. Калибр не особо большой, но все равно впечатляет: кучно и близко. Если бы в мидель, пожар сейчас был бы до неба. Бронирование-то, конечно, бронированием, но оно глубоко внизу, а сверху даже пять с четвертью дюймов британского «Дидо» могут натворить массу дел. Еще он подумал, что, останься он здесь с осколком в заднице, у Чурило поубавилось бы проблем. Нашли бы его через пару часиков, если бы за борт не выкинуло креном, вот все сомнения и разрешились бы словно сами собой.