Я не сдамся! (СИ) - Добрых Аврора - Страница 48

Заняв место у окна, Маша услышала рингтон своего телефона, и ее душа встрепенулась: может, это Игорь? Надежда угасла сразу же, как только она посмотрела на экран. Звонили с незнакомого номера, и это мог бы кто угодно, только не тот, чьего звонка она так ждала.

— Да? — ответила девушка, поднеся аппарат к уху.

— Маш, привет.

«Что?? Дима? Серьезно? Вот так наглость!»

— Привет.

— Ты меня заблокировала, поэтому звоню с другого номера. Маш… я очень плохо с тобой поступил и понимаю, как виноват. Звоню, чтобы извиниться. Прости меня, пожалуйста, если сможешь.

— Уже простила, — сухо бросила Маша, ожидая, что на этом разговор закончится.

— Маш, мышка моя…

— Ты это серьезно, а?? Мышка? Я не твоя девушка, чтобы ты продолжал меня так называть. Или забыл, что уже женат, а жена скоро родит тебе ребенка?

— Не забыл. Увы. Я каждый день об этом помню, потому что это моя самая глупая ошибка в жизни. Не знаю, о чем я вообще думал, но сейчас понимаю, что отдал бы все, чтобы моей женой и матерью моего будущего ребенка была ты.

Маша едва удержалась, чтобы не расхохотаться в трубку. «Нет, ну я, конечно, в курсе, что далеко не все люди порядочные, но, чтобы быть таким махровым козлом, это еще надо постараться!»

— Маш, давай встретимся? Помнишь кафе, в которое я водил тебя на свидания? Там до сих пор подают тот самый лимонный блинный торт, твой любимый. Посидим, поговорим, расскажешь, как у тебя дела.

— Лимонный торт, говоришь?

— Да, он по-прежнему такой, каким ты его помнишь, — обрадовался Дима, видно почуяв, что попал в цель.

— Зато я уже давно не такая, какой ты помнишь меня, — отрезала Маша. — По моим прикидкам, твоя Надежда не сегодня-завтра должна подарить тебе наследника.

— Она сейчас лежит на сохранении. Там сразу три наследника… Родит через пару недель, может позже. Я в этом не разбираюсь.

— И ты решил, что я составлю тебе компанию в кафе, пока твоя жена лежит в больнице? Ты реально идиот или просто мудак?

Внутри девушки пылал праведный гнев, она была вне себя. Пассажиры, сидящие поблизости, начали с любопытством на нее поглядывать.

— Маш, я идиот, потому что потерял тебя. Но я не мудак. Я буду помогать своим детям. Просто с их матерью я…

— Что-что? Мне не послышалось? Помогать-своим-детям? Помогать?? Это, блин, что, старушка, которую надо перевести через дорогу?? Ты вообще сам слышишь, что несешь?

— Ну зачем ты начинаешь? А ведь даже не знаешь сути. Я все объясню тебе при встрече. Давай сегодня часов в шесть? Маш, послушай… я понимаю, как ты злишься. Но также я знаю, что ты, как и я, не забыла о том, что было между нами. Не могла забыть. И я тоже помню. Каждую деталь, каждую черточку твоего нереального тела… Я готов целовать тебя везде, я очень соскучился, Маш.

— Ах, вон оно в чем дело! И как я сразу не догадалась! То есть пока жинка вынашивает тройню и терпит кучу физиологических неудобств, ты осознал, что давно не трахался, и решил восполнить этот досадный пробел. Все верно? Тогда идем дальше. Затем ты вспомнил, что была некая Маша, которую ты выставил за порог без гроша в кармане, и подумал: а почему бы ей не позвонить? Она ведь наверняка до сих пор ждет и любит, да? Так вот, послушай меня: даже если бы ты был последним мужиком во Вселенной, я бы, скорее, отрезала себе ногу, чем снова легла с тобой в кровать. Поэтому иди-ка ты на хрен и даже не думай больше мне звонить, иначе я не поленюсь и расскажу о твоих жалких попытках твоей жене, чтобы знала, с каким мудаком имеет дело. Все. Пока, придурок.

Когда Маша отключилась, на нее уже пялился весь автобус.

— Чего? — вставая спросила она. — А как мне еще надо было с ним разговаривать, если он козел?

И тут вдруг ей начали аплодировать. Причем, не только женская часть пассажиров, но и некоторые мужчины. Перед тем, как выйти на остановке, Маша смущенно сделала некое подобие реверанса и была такова.

Глава 43

Игорь продолжал вести себя отстраненно. Теперь он практически не выходил на связь — пропали даже сообщения вежливости. Маша твердо решила, что, если она и позвонит сама, то этот звонок точно будет последним. На этом их история закончится. Шаг был крайне неприятный, поэтому девушка оттягивала этот момент до последнего. В ее душе еще теплилась надежда, что Игорь действительно очень занят, как уверял ее все это время. Он не был похож на человека, который просто спит с женщинами, а затем бросает их за ненадобностью. Этот образ подонка никак не укладывался в голове. Однако с каждым днем надежды таяли как сосульки по весне, и девушка загрузила себя работой по максимуму, лишь бы только удержаться и не позвонить самой.

В понедельник Маша снова сходила на курсы вождения. Скоро у них должна начаться практика, которая куда интереснее теории, и девушка с нетерпением предвкушала тот момент, когда наконец сядет за руль. Ее радость омрачали лишь темные мысли об Игоре, к которому она слишком сильно привязалась за все недолгое время их общения.

Вернувшись после курсов домой, девушка вся дрожала от холода. Ее куртка была не предназначена для таких морозов, а покупку новой она всячески откладывала — берегла деньги. В коммунальной квартире вкусно пахло чем-то съестным, было тепло и даже по-своему уютно. Теперь это место девушка искренне считала своим домом.

— Машка, ты? — раздался их кухни голос Натальи.

— Ага!

— Дуй сюда!

Маша разулась, надела тапочки и вошла на кухню. Запах был сладкий, вперемежку с чем-то жареным. На кухне уже сидели дядя Юра, Пантелеймон и Лизок.

— Заходи давай, — деловито велела Наталья. — Мы тут с Алевтиной Прокофьевной пирогов напекли с вареньем, а еще с рисом, яйцами и луком. Других начинок не было, но и так отлично. Нажористые вышли.

— Садись, Машенька, сейчас будем чай пить, — суетилась возле плиты старушка.

— У нас тут важный квартирный совет, Мария, — сказал Пантелеймон, пока девушка мыла руки с мылом. Наталья расскажет.

Всем разлили чаю, каждый взял по пирожку, после чего женщина заговорила. При этом она пила чай, не вынув ложку из чашки. Из-за этого с каждым глотком ей приходилось прищуривать левый глаз.

— На повестке дня у нас сегодня две проблемы: Ульянка-шалашовка и расселение. Начнем с первого. Ульянка не появляется в квартире уже четвертый день, а пацаненок ее, Макар, сидит в комнате. Мы его кормим, поим, но после этого он сразу убегает обратно в комнату. Вон, пирожков наелся, чаю похлебал — и наутек. Боится он нас пока, не привык. А Ульянке хоть бы хны, шляется где-то. В общем, не дело это — шестилетнему ребенку жить без матери.

Маша вспомнила, что где-то с неделю назад видела Ульяну. Та приехала с сыном, навьюченная клетчатыми сумками. С тех пор девушка не встречала ни саму соседку, ни мальчишку, и думала, что те снова уехали в деревню.

— Мало того, что пацаненок постоянно один, — продолжала Наталья, — так Ульянка еще и за аренду комнаты задолжала мне аж за пять месяцев. И мы вот сейчас решаем, вызывать опеку или нет. Жалко эту лохудру, она ведь, когда не бухает, вполне себе нормальный человек. И сына любит, и жрать варит.

О том, что Наталье принадлежит несколько комнат в квартире, Маша не имела ни малейшего понятия.

— Но это ведь никуда не годится, что Макар совсем один, — заявил Пантелеймон. — Мы, конечно, всегда рядом, но он нас почти не знает, в деревне всю жизнь прожил… Хотя там тоже для него все чужие люди. Либо какие-то очень дальние родственники, либо вовсе посторонние. Семьи у Ульяны никогда не было. Тоже девчонка брошена всю жизнь и теперь точно так же относится к своему сыну…

— Ладно, тогда голосуем, — скомандовала Наталья. — Поднимите руки те, кто за то, чтобы вызвать опеку. Может, когда пацана заберут, Ульянка наконец очухается.

Жильцы проголосовали, и большинство было за вызов органов опеки. Маша тоже подняла руку. И хотя она прекрасно помнила, каково это — жить в детском доме, все же считала, что это станет тем самым спусковым крючком для Ульяны. И потом у нее будет два пути: одуматься и взяться за ум или пустить все на самотек и окончательно потерять Макара.