Полковник Гуров. Компиляция (сборник) (СИ) - Леонов Николай Иванович - Страница 1063

– Саша, ты же хотел сначала поговорить с… – начал Гуров, но Романов перебил его.

– Расхотел! Если он не смог вовремя оценить человека, пусть пеняет на себя! – и продолжил: – Жить ты с семьей переедешь в Новоленск. Пока свой дом не выстроишь, будешь жить здесь по соседству со мной. Дом большой, так что все твои сыновья смогут сюда вернуться, а уж без работы они не останутся, можешь мне поверить. Если твоя Настя дома сидеть не захочет, то Борис Львович ее охотно поставит в какой-нибудь своей пекарне завпроизводством – я таких пирожков, как у нее, никогда в жизни не ел. Ну, что скажешь? Или тебе нужно с женой посоветоваться?

А Батюшкин молчал. Он сидел неподвижно с закрытыми глазами, только вот рука дрогнула, и теперь водка капала у него с пальцев на стол, а подергивающиеся усы и борода выдавали то, что у него дрожат губы. Наконец он открыл глаза, в которых стояли слезы, и, шмыгая носом, сказал:

– Я согласен и обещаю вам, что вы никогда об этом не пожалеете! С утра до ночи пахать буду, как проклятый! Спасибо вам!

– Ты Леве спасибо скажи, – усмехнулся Саша. – Если бы не он, я бы о тебе ничего не узнал, а поговорив с тобой, убедился, что он не только в плохих, но и в хороших людях разбирается.

– Спасибо, Лев Иванович, – Илья повернулся к Гурову. – Даже не знаю, что еще сказать, – он пожал богатырскими плечами, – слов подобрать не могу.

– Илья, это у тебя от радости помутнение рассудка приключилось? – удивился Гуров. – Ты чего вдруг ко мне стал так официально обращаться? Ты бы меня еще господином полковником назвал!

– Не знаю, само получилось, – растерянно ответил Батюшкин. – Должно быть, из уважения и благодарности.

– Вот и обращайся ко мне как раньше! Выдумал тоже! – фыркнул Лев.

– Ну, раз повод уважительный, то предлагаю все-таки выпить, – предложил Романов. – А потом кто как хочет, а я пойду спать – сил больше нет никаких.

– Ты сначала последние новости у Тамары узнай, а то она тебя своим звонком разбудит, – посоветовал Гуров.

Романов согласился и позвонил ей, но, как оказалось, никаких дурных новостей не было, потому что обнаруженная у Зайцева гонорея была как раз новостью хорошей. Они втроем дружно выпили, причем Илье пришлось доливать, потому что у него в рюмке осталось только на донышке, и Саша ушел. В кухне тут же появились заинтересованные женщины. Увидев обалделый вид мужа, Настя подошла к нему и встревоженно заглянула в лицо.

– Илюшенька! Что с тобой?

Но он был не в силах говорить – должно быть, до него только сейчас до конца дошло, какой крутой вираж заложила его судьба, потому что он прижался лицом к жене, а она обняла его одной рукой, а второй гладила по голове и растерянно смотрела на Гурова. А тому ничего не оставалось делать, как объяснить ей все самому.

– Ой, как хорошо! – обрадовалась Наташа. – Будем рядом жить, ходить друг к другу в гости! Ты меня научишь такие же пироги печь! Дети наши подружатся! Праздники будем вместе встречать!

И тут Настя заплакала. Да и могло ли быть иначе, когда она услышала то, о чем тайно мечтала все эти страшные годы – о настоящих праздниках, о подруге для себя и друзьях для детей, а самое главное – о спокойной, безопасной, настоящей человеческой жизни, которая ждет их всех впереди. Наташа бросилась утешать ее и в результате тоже заплакала. Почувствовав себя лишним, Гуров вышел, столкнувшись в коридоре с бежавшими в кухню детьми, которые, услышав, что мама и тетя Наташа плачут, рванули туда. «Ну, пусть они уже сами разбираются. Мавр сделал свое дело, мавр может уйти», – подумал Лев, поднимаясь в свою комнату, и услышал, как в кухне Настя строго сказала детям:

– Тихо! Чтобы я от вас ни одного звука не слышала – дядя Саша отдыхает!

И установилась мертвая тишина, даже собака не лаяла. Эх, с каким бы удовольствием Гуров сейчас сам завалился спать, потому что после этого безумного дня он до чертиков устал. Только позволить себе такую роскошь он не мог – ему предстояло ждать. Чтобы убить время, он включил компьютер и начал тупо раскладывать пасьянсы, то один, то другой. Они не сходились, потому что не тем у него голова была занята, но он не обращал на это внимания. Тем временем дом затих, а он все сидел и сидел, посматривая на свой сотовый. Но когда тот зазвонил, все равно вздрогнул. Выслушав то, что ему сказали, Гуров выключил компьютер и с ботинками в руках стал тихонько спускаться по лестнице. Дверь в дом закрывалась на обычный английский замок, так что с этим проблем не было бы, но вот калитка? Конечно, было верхом неприличия по отношению к хозяевам оставлять ее открытой, но Лев надеялся на то, что чужого Хан во двор не впустит или хотя бы залает. Самого пса Лев не то чтобы не боялся, но понадеялся на то, что тот его уже знает и бросаться не будет. Он шел на цыпочках по коридору первого этажа, когда вдруг открылась дверь гостиной, где на большом диване устроили Илью и Настю, и появился в трусах сам Батюшкин. Если одежда еще как-то скрадывала его габариты, то сейчас он представлял собой огромную гору рельефных мышц без единой капли жира, что впечатляло. Он удивленно уставился на Гурова, который спросил шепотом:

– Ты чего не спишь?

– А я уже много лет вполглаза сплю, – объяснил тот.

«Да уж! Не от хорошей жизни у тебя такая привычка появилась», – подумал Лев и попросил:

– Тогда дверь за мной закрой.

– Может, мне с тобой пойти – я мигом соберусь, – предложил Илья.

– Не надо, никакой опасности нет, – покачал головой Гуров.

Тихонько открыв входную дверь, Лев первым вышел на крыльцо и очень удивился, когда Батюшкин последовал за ним.

– Так калитку тоже закрыть надо, – пояснил Илья.

Тут из темноты раздалось глухое, негромкое рычание – это подал голос Хан, предупреждая, что своевольничать не позволит, но Илья цыкнул на него:

– Молчи уж, герой-любовник!

И – о, чудо! – пес замолчал. Гуров удивленно вытаращился на Батюшкина, а тот просто объяснил:

– Ну, не самоубийца же он, чтобы на меня бросаться.

Илья провел Гурова через двор, а потом запер за ним калитку. Сориентировшись, Лев неторопливо пошел в сторону дома человека, от которого надеялся узнать всю правду об этой истории. Ему снова пришлось довольно долго ждать, в этот раз на улице. Наконец он увидел приближающуюся фигуру и пошел ей навстречу, а подойдя, сказал:

– Мне кажется, пришло время нам объясниться.

Человек подумал и кивнул головой.

Гурова разбудил звонок сотового. На ощупь найдя его, Лев ответил и услышал голос Романова.

– Слава богу, живой! – с огромным облегчением сказал тот, но тут же взбесился: – Лева! Ты чего творишь? Ты почему ночью ушел? Один! Без охраны! Опять геройствуешь? Где ты находишься?

– Успокойся! – попросил его Гуров. – Со мной все в порядке. Надо было, вот и ушел, но скоро приду. А ты пока позвони всем отцам города и скажи, чтобы собрались у тебя в кабинете в два часа. Мне как раз хватит времени, чтобы подготовиться.

– Ты все узнал? – заорал Саша.

– Не до конца, но кое-что уже можно рассказать. Не забудь Кедрова с Василичем пригласить.

Выключив телефон, он встал и начал собираться. Выспаться этой ночью ему не удалось – разговор затянулся до раннего утра. Так, урвал часа три и все. Его вчерашнего собеседника в доме уже не было, но они обо всем договорились еще перед тем, как разойтись спать, так что Лев ни о чем не волновался. Он быстро собрался и, просто захлопнув дверь, пошел к Романовым. Как он и ожидал, Саша, убедившись в том, что с ним ничего не случилось, уже уехал на работу, а вот Илья, видимо, получивший хорошую взбучку за то, что выпустил Льва, пробурчал:

– Ну откуда я чего знал? Мне же никто не сказал, что тебе без охраны выходить нельзя, а то бы я тебя сам остановил.

– Все нормально, – успокоил его Лев. – На твоей судьбе мой побег никак не отразится, а все остальные к моим фокусам уже привыкли.

Поднявшись наверх, Гуров стал собираться. Он долго стоял под прохладным душем, чтобы немного взбодриться и одновременно привести мысли в порядок, потом плотно позавтракал под укоризненным взглядом Наташи, которая ему только и сказала: